Дослушал лекцию "литературоведа в штатском". Надо, конечно, ещё роман освежить, но сразу бросились в глаза четыре момента:
1. Иешуа у Мастера вовсе не жалок и не труслив, на сколько я помню.
2. Взаимоисключающие параграфы: то Воланд может "одним движением когтя всю Москву снести", то он, как бывший ангел, нематериален и не способен воздействовать на реальный мир.
2.1. Неспособность к творчеству, оно же бесплодие темных сил, к их нематериальности не имеет никакого отношения. Они лишены творческого начала, тк отвержены от самого источника всякого творчества. А человек к нему способен не из-за дуальной природы, а потому, что "сотворён по образу и подобию". Идеи похожие, но разные.
3. Суд над Мастером вершит отнюдь не Воланд. Это - прямая ложь. Суд над Мастером состоялся за кадром романа, и приговор оглашён Левием Матвеем: "Он прочитал сочинение мастера, – заговорил Левий Матвей, – и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем. Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?"
4. Идея о том, что это Советская Власть "хочет зла, но совершает благо", забавна и симпатична, но кто сказал уважаемому литературоведу, что с тз самого Булгакова конец света - это безусловное зло. Оно, вообще-то, строго наоборот. Это с материалистической тз самого литературоведа, и вообще современного мира, конец света - зло. А для христиан он - не более, чем досадная неприятность перед окончательным торжеством Спасителя. Первые христиане, так, вообще ждали этого события с нетерпением: "Ей, гряди, Господи!"(c)