Вот вам свеженького крэка, чтобы отвлечься от Миято и прочих мастаров

======

Британский Павлин

Из одной старинной книги барон Карл-Иероним фон Мюнхгаузен узнал, что волшебный павлин заточен в старинном мэноре рода Малфоев. Как же должна петь эта волшебная птица, подумал Мюнхгаузен, и, не теряя ни секунды, собрал вещи и отправился в Британию.
В порту Лондона к нему подошел моряк и сказал: «Мистер, купите у нас обезьянку! В море ее укачивает, а когда ее укачивает, она вечно что-то отвинчивает». Мюнхгаузен подумал, что можно будет обменять павлина на обезьянку и купил, после чего продолжил путешествие.
Вскоре он уже стучал в закрытые ворота Малфой-мэнора. Ворота замерцали, табличка на них изменилась и появилась надпись "Обед. Просьба не беспокоить". Мюнхгаузен, разумеется, не растерялся и тут же, приподняв себя за парик, лихо запрыгнул на пролетавший мимо ковер-самолет. Сидевший там Али Башир, озабоченный вопросом снятия эмбарго на торговлю коврами, ничего не заметил, и вот так Мюнхгаузен незаметно проник в Малфой-мэнор.

Мэнор был огромен, но Мюнхгаузен славился тем, что никогда не терялся в любой ситуации и не падал духом, и быстро сориентировался по крику павлинов вдалеке. Отправившись на крики, он оказался в огромном зале, полном всяких важных мужчин в мантиях, среди которых находился и владелец мэнора Люциус Малфой.
— Не будет ли любезен, многоуважаемый мистер Малфой, отдать мне, за соответствующее вознаграждение, конечно, чудесную птицу, именуемую павлином?
Люциус, который только что по воле Волдеморта лишился палочки, уставился мрачно и сказал.
— Какой-такой павлин? Ты что, не видишь, мы кушаем?!
И указал на подвешенную над столом Чарити Бербидж, на которую уже облизывалась Нагини. Хлопнул в ладоши, появилась домовая эльфийка и Мюнхгаузена выбросило за ворота Малфой-мэнора, а Люциус незаметно перевел дыхание. Он и без того вызвал неудовольствие Волдеморта, и, если бы этот нахал – откуда он вообще взялся?! – продолжил тут шуметь, то Люциус мог лишиться головы.
Павлина ему, ха!

Вспышка и Мюнхгаузен оказался за воротами Малфой-мэнора. Он начал стучать в них кулаками, но добился лишь того, что ворота ожили и наподдали ему хорошего пинка. Оглянувшись, не летит ли еще один ковер-самолет, Мюнхгаузен присел и глубоко задумался. Попытки перелезть через ограду тоже ничего не дали, магия отбрасывала прочь.
Тут мимо шел паренек.
— Мистер! Не хотите ли купить волшебные бобы? - спросил паренек.
Мюнхгаузен только отмахнулся, но так как паренек в этот момент пытался сунуть ему под нос эти самые бобы, то руки их столкнулись и один боб упал на землю. Паренек вскрикнул, но было уже поздно, боб зарылся в землю и тут же начал стремительно расти. Мюнхгаузен воскликнул радостно, запрыгнул на растение и вознесся к небесам.
— Мистер, там живет великан! - кричал снизу Джек, но Мюнхгаузен его не услышал.
Спрыгнул со стебля, растопырил фалды камзола и спланировал прямиком в обеденный зал.
— Многоуважаемый мистер Малфой, наверное, не так меня понял, я всего лишь хотел..., - начал говорить Мюнхгаузен.
Совершенно случайно, он преградил путь к Чарити Бербидж, и Нагини прыгнула с места, собираясь сожрать нахала. Мюнхгаузен как раз кланялся Люциусу в этот момент, и Нагини пролетела над его головой, навалилась на Яксли, опрокинула и машинально укусила.
— Фу! Фу! – закричал кто-то, словно собаке.
Поднялась суматоха и Люциус понял, что это его шанс незаметно избавиться от Мюнхгаузена, и снова хлопнул в ладоши. Появившаяся домовая эльфийка услышала приказ и Мюнхгаузена вместе с прочим «мусором» выбросило за пределы мэнора.
Попутно магия срубила стебель, по которому как раз спускался разъяренный вторжением великан.
— А-а-а-а-а!!! – раздался громовой рык с неба.
Великан упал, насадившись на прутья ограды мэнора и сломав ее, и издал такой вопль, что заглушил даже павлинов, истошно оравших в загоне, придавленном бобовым стеблем. Попутно бобовый стебель обрушил треть мэнора и задавил тех, кто тащил Яксли прочь, чтобы вылечить от ядовитого укуса.
— Хо, - одобрительно отозвался Мюнхгаузен, вбегая по телу великана внутрь территории мэнора. - На Мадагаскаре, в Коломбо и Сахаре, все знают, что находчивей Мюнхгаузена нет!
Перепрыгнул на стебель и пробежался по нему, опять оказавшись внутри здания, прямо перед Люциусом.
— Произошло досадное недоразумение! - громко заявил Мюнхгаузен. - Я всего лишь хотел...
Взбешенный Люциус просто хлопнул в ладоши и Мюнхгаузена снова выбросило прочь, прямо в небо. Он врезался в стаю уток, подхватил двух птиц и на них спланировал обратно, прямо в разрушенную часть Малфой-мэнора. Бобовый стебель не только придавил Пожирателей, тащивших отравленного Яксли, но и разрушил место, куда его тащили – зельеварню и склад ингредиентов.
Испарения окутали Мюнхгаузена, туманя разум, тело стало легким и воздушным, и он взлетел. Ветерок подхватил его, унося в целую часть мэнора, а Нагини, гнавшаяся за Яксли, прыгнула и опять промахнулась. В этот раз зубы ее вонзились в Снейпа, но некому было его спасать, Пожирателей придавило или отравило.
Мюнхгаузена внесло внутрь мэнора, и он завис под потолком, выпуская клубы дыма из рта.
— Я хотел бы уточнить еще раз, не будет ли любезен…, - медленно заговорил Мюнхгаузен.
Люциус, который не знал, как оправдаться перед Волдемортом за происходящее, и не мог заколдовать Мюнхгаузена сам (так как еще не успел взять новую палочку), яростно хлопнул в ладоши. Магией домовых эльфов Мюнхгаузена приподняло и швырнуло в самый темный подвал, где уже обитал Гарик Олливандер и прочие особо важные пленники.
— Я много раз оказывался в безвыходном положении, - заявил им Мюнхгаузен, - но моя находчивость!
Он достал купленную обезьянку и начал ее укачивать. Обезьянка тут же ринулась все отвинчивать и разобрала дверь в подвал, Мюнхгаузен ринулся на свободу и следом за ним помчались пленники. Мэнор и тут частично пострадал от разрушений, вызванных бобовым стеблем и Мюнхгаузену в рот, влетела куча пыли и штукатурки, он споткнулся и упал, вылетел на кухню, где как раз готовили блюдо для Люциуса, решившего компенсировать Нагини потерю Бербидж (сбежавшей под шумок).
Мюнхгаузена накрыло крышкой и вытащило наверх.
— Не фуфет ли фюфезеф…, - выдал он Люциусу, так как рот был забит пылью.
— Как же ты мне надоел! – взревел в сердцах Люциус.
Мюнхгаузена развернуло и швырнуло прямо в камин, он вылетел посреди Министерства, врезался в Пожирателей, конвоировавших пленников – магглорожденных, освободил их, развернулся и влетел в другой камин, выкатившись посреди Малфой-мэнора прямо к Люциусу.
— Не будет ли любезен!!! – заорал взбешенный Мюнхгаузен.
— Будет! Будет! Шашлык из тебя будет!!! – заорал не менее злой Люциус в ответ.
Перекинулся в анимагическую форму (палочка отсутствовала, а магия домовых эльфов явно не спасала) и собирался сожрать Мюнхгаузена (раз уж Нагини не справилась), но тот выкрикнул в ответ:
— Абра – швабра – кадабра! – и тоже превратился, в дрессировщика.
Люциус сам не заметил, как начал прыгать через обруч, и ощутил, что просто пылает от ярости.
— Фиендфайр!
Адское Пламя забушевало, сжигая часть Малфой-мэнора (вместе с Нагини и Пожирателями), но Мюнхгаузен, показывая, что никогда не теряется, даже в смертельных ситуациях, снова выкрикнул:
— Абра – швабра – кадабра! – и превратился в магического пожарного.
Поток воды залил Адское пламя, едва не убив Люциуса, и из пепла поднялся разъяренный Волдеморт, напоминающий гигантскую королевскую кобру с красными глазами. Рот Мюнхгаузена забило пеплом и он, вместо привычного заклинания, выкрикнул нечто иное:
— Авада кедавра!
Волдеморт рухнул замертво, а Люциус растерялся, схватился за голову и закричал:
— Довольно! Хватит! Павлины, говоришь? Да забирай, ай-ай-ай-ай!
После чего аппарировал прочь, оставив Мюнхгаузена наедине с павлинами. Загон их, слегка примятый стеблем и опаленный Адским пламенем, приоткрылся и павлины вышли наружу, а обезьянка вернулась и притащила крохотную гитару – укулеле.
— Спойте, спойте, - умильно сказал Мюнхгаузен, - не стыдитесь.
Павлины приосанились и заорали дружно, пискляво и отвратительно, а Мюнхгаузен потерял сознание. Придя в себя, он бежал прочь и потом, пересказывая эту историю своим поклонникам, всегда добавлял в конце:
— В Британию – ни ногой!