все подслушал, подслушал

И ей снова привиделось нечто потустороннее.

Её окружал серый, шелестящий туман, но в нём недалеко впереди возникла одинокая скамейка, освещённая одной единственной уличной лампой. На скамейке сидели, неподвижные как статуи, двое людей и разговаривали.

Глухо, как бы издалека, прозвучал голос Молли Уизли:

— На неё добавление моих зелий никак не влияет, Альбус! Она продолжает относиться к моим мальчикам, как к обычным одноклассникам и друзьям. Не кидается им на шею, не подпускает к себе. Даже мой красавчик Билл ей безразличен. Я не знаю, что нам делать. Отказаться я не могу, каждому поколению Уизли позарез нужна магглокровка для ослабления печати Предательства!

Благожелательный голос директора Дамблдора обеспокоенно отвечает:

— Хм, я тоже удивляюсь, девочка моя. И сам теряюсь в догадках, что такое в мисс Грейнджер особенное, что она на твои «пищевые добавки» не реагирует так, как мы ожидаем. Думается мне, что эта устойчивость неспроста… А ты Амортенцию правильно варила?

— Сомневаешься? Всё, как всегда, Альбус, всё, как всегда! — отвечает Молли. Вдруг её голос становится задумчивым. — Мне кажется, мы что-то не учитываем. И это… хм-хм, но это невозможно!

— Что такое?

— Кажется мне, кто-то регулярно подливает ей Очищающее, Альбус. Такими темпами мы ничего не добьёмся. Ладно, магическая рабская помолвка сразу после её дня рождения всё исправит. Надеюсь, а то иначе, кырдык нам!

Внезапно по поверхности статуи, изображающей миссис Уизли, прошла рябь. Наступила тишина и Гермиона испугалась, что, прежде чем услышит весь разговор и узнает всю правду, её сон, так похожий на обморок, закончится. Но, нет, разговор на скамейке, хоть и более тихим голосом, продолжается.

С долей паники миссис Уизли восклицает:

— А-а-а… а, как-то ускорить дело? Альбус?

— Это невозможно, Молли. До её шестнадцатилетия я ничего не могу сделать. Пока она ребёнок, слово родителей…

— А-а-а, что, если она УЖЕ помолвлена, Альбус? Мог ли кто-то опередить нас?

— Мог, но только её родители могли бы сделать это, Молли. Ты знаешь, что её отец не простой маггл, а сквиб и потомок известного зельевара Эдварда Дагворт-Грейнджера? Нет? А я это скрупулёзно проверил в Гринготтсе. Но я думаю, что тебе не о чем беспокоиться, моя девочка. Вряд ли родители мисс Грейнджер додумались сделать такое, магглы — они такие убогие, что…

— Но отец Гермионы не маггл, Альбус!

— Это так, Молли, и девочка не совсем магглорождённая, да? Но кто им скажет? — плечи фигуры Дамблдора мелко затряслись от смеха. — С другой стороны, посмотри на её магическую ауру, такую чистую, такую сильную… Мисс Грейнджер как цветок, выросший среди мусора. Порой я задумываюсь над тем, такое ли несчастье для волшебного мира появление сквибов в потомстве? Или это странно вывернутое везение?

Статуя, изображающая директора, поднимает правую руку и гладит свою длинную каменную бороду.

Шелест серой мглы усиливается. Беспокойство Гермионы нарастает.

— И всё-таки, я надеюсь, что её отец не мог раньше нас помолвить дочку с кем-то по своему разумению, — продолжает рассуждать он. — Некогда ему было да и не с кем. По той простой причине, что он ни с кем из волшебного мира не знаком. Это развязывает нам руки, иначе будет сложно, даже невозможно помочь вам. Перед законом и перед магией слово отца-сквиба в подобных делах имеет вес больший, чем моё слово временного опекуна. Если он удосужился связаться с поверенным Дагворт-Грейнджеров в Гринготтс и ему разъяснили как обстоят дела с…

— Тогда для нас остался только один выход, Альбус! — вскинулась Молли. — Убить их обоих, раз такое дело! Мне эта девочка нужна, как воздух. Наш упырь в любой момент может отдаст концы… И моим мальчикам кранты.

Непонятное присутствие прошелестело рядом и это стало пусковым механизмом резкого пробуждения Гермионы. Широко раскрыв глаза, она задумалась. Два сна, две видения… Можно ли довериться подобным эфемерным вещам и строить из них конструкции реальности? Быстро сев в постели, она обвила руками свои колени и тряхнув копной кудрей на голове, задалась вопросом, может или не может услышанное во время обморока быть правдой или это плод её воображения?