Даже в сказках змей в брачную ночь становится человеком:

Жила-была девушка, и вот пошла она как-то раз в лес по ягоды да провалилась в болото. Стала тонуть, думала, вот смерть ее пришла, но наползли со всех сторон десятки ужей и вытянули ее из трясины.
— Как мне отблагодарить вас? — спросила она. — Я для этого на все готова! Клянусь, все сделаю, чего вы только не пожелаете.
— Если на все, — сказал самый большой уж, — то выходи за меня замуж. Я — царь всех ужей.
Испугалась девушка, но слово не воробей, вылетит — не поймаешь, а клятвопреступников, как известно, карают боги.
Она согласилась и в назначенный день пришла к болоту в самом своем нарядном платье, обливаясь горючими слезами.
Уж вылез из болота и пополз вокруг ели, велев девушке идти за ним.
И пошли они, словно жених с невестой вокруг алтаря, а когда совершили три круга, уж вдруг обернулся красавцем молодцем, да таким, что у девушки мгновенно высохли слезы и чуть сердце из груди не выскочило от радости.
Так и зажили они вдвоем в лесу, и не было в мире никого счастливее.

Кончилась свадьба. Отвели молодых — змея с красавицей — в опочивальню. Прикрыл царь двери и стал бить себя кулаками по голове, рвать на себе волосы, царапать грудь, стонать.
— Съест, съест змей проклятый мою красавицу!

***

А в опочивальне вот какие дела: обвил змей красавицу, обнял ее, ласкает, целует. Стоит царевна ни жива ни мертва. И не глядит, и не дышит даже от страха, так и окаменела вся.

А змей ласкается, просит:
— Полюби меня, не отгоняй! Смотри, не обернулось бы так, чтобы ты меня о любви молила, а я, как вот ты теперь, бегал бы от тебя.

Просит он, молит, и вдруг — чудо: сбросил змеиную кожу, и явился статный, прекрасный, как солнце, юноша. Взглянула царевна и глаз отвести не может. Забилось у нее сердце, засверкали глаза, засветились. Стоят они — одно счастье только взглянуть на них... Обнялись они, ласкаются. Словно лучи золотого солнца, светятся волосы юноши, а жемчужные пальцы невесты перебирают их, ласкают.
Заглянула в щелочку нянька царевны — что это светится так, не выпустил ли змей проклятый пламя из своей пасти, не сжег ли царевну? Заглянула — и что же увидела? Нет ничего краше юноши и девушки, и блаженства их никак не описать.

Заплакала от радости старушка, побежала порадовать отца. Закричали все, зашумели. Прибежали к опочивальне, проломили на радостях двери. Вбежал царь, схватил змеиную кожу.