Цитирую пятую книгу:
За спиной у Гарри послышалось сопение, и он обернулся, все еще сжимая в руке снитч. Рядом приземлился Драко Малфой, белый от ярости, с деланной улыбкой на лице.
— Спас Уизли от позора? — сказал он. — Хуже вратаря я не видел… но он же на помойке родился. Тебе понравились мои стишки, Поттер?
Гарри не ответил. Он повернулся к своим игрокам: они приземлялись один за другим с ликующими криками, молотя кулаками по воздуху. Все, кроме Рона, который слез с метлы возле шестов и в одиночестве поплелся к раздевалке.
— Мы хотели сочинить еще пару строк! — крикнул Малфой, глядя, как Алисия и Кэти обнимают Гарри. — Но рифм не нашли к «толстой» и «уродине», хотели и про мать его спеть…
— Какая ты дрянь, — с отвращением бросила ему Анджелина.
— …и к «бездарному тупице» — это про его отца…
Фред и Джордж, пожимая руку Гарри, услышали эти слова и напряглись. Они повернулись к Малфою.
— Бросьте! — сказала Анджелина и схватила Фреда за руку. — Брось, пусть орет. Злится, что проиграл, ничтожество…
— Но ты ведь любишь эту семейку, а, Поттер? — издевался Малфой. — Каникулы у них проводишь? Как только вонь эту выносишь, не пойму. Хотя, пожив у маглов, небось и помойке рад?
Гарри вцепился в Джорджа. Анджелина, Алисия и Кэти втроем удерживали Фреда, рвавшегося к Малфою, который смеялся им в лицо. Гарри поискал глазами мадам Трюк, но она все еще выговаривала Крэббу за нечестную атаку бладжером.
— А может, ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери, — пятясь, продолжал Малфой, — и в свинарнике Уизли узнаешь родной запах?

Мамкоебствует вовсю, зато якобы честно. Странная картина мира, когда говнюк явный лучше предателя, для нрмального человека оомерзительны оба.
Правда ваше Владыка Инферно понятие о дружбе мне тоже непонятно. Вы почему-то всякую ошибку объявляете максимально ужасной, словно люди должны быть друг с другом святыми, и никто никогда никого не обижает вольно или невольно. Понятно что не надо дружить с тем. кто к тебе присосался как паразит, но и если быть гипер-обидчивым, то никаких друзей никогда не будет.