— Но, в конечном итоге, такая система дает возможность для саморазрушения самой себя. Чтобы избежать этого, члены сообщества направляют свою агрессию на врага внутри и врагов снаружи. В данном случае внутренний враг — это полукровки, которых субъект так отчаянно пытается истребить, а внешний враг — это магглы, которые, как я и говорил, с точки зрения субъекта годятся только для извлечения ресурсов. Над волшебниками же он стремиться получить полный контроль. — проговорил Гарри. — Пожиратели смерти чуть ли не в точности отражают собственную психическую структуру субъекта. Он проявляет агрессию и к своим внутренним частям, и к внешнему миру. Кроме того, полукровки — один из объектов ненависти для него являются полукровки, такие же, как и он. То есть в них он ненавидит то, что ненавидит в себе. Схема социальной иерархии не меняется год от года, в приюте, в Хогвартсе, в организации Пожирателей смерти. Именно такое состояние внешней среды для субъекта является благоприятным. Здесь у него нет оснований для возбуждения тревоги. Работа системы привязанности, требующей эмоционального контакта с другими, успешно вытесняется. Вместо этого в такой среде он переживает могущество, величие и независимость. Сама же среда поглощает его страхи и переживает их вместо него. Логика крайне проста: «если другие меня боятся, то не угрожают мне, а значит, я в безопасности.» Любой элемент, который не вписывается в его модель, подвергается уничтожению. И отчасти по этим причинам он выбрал свою первую жертву. Миртл Уорен.

— Плакса Миртл… — проговорила Гермиона. Рон на своём месте неуютно заёрзал. Гарри кивнул.

— Именно. Во-первых, она полукровка, что само по себе рисует мишень на её спине. Во-вторых, для разума субъекта слёзы — это признак слабости и зависимости от других людей, подобно маленькому ребёнку, который, плачем, призывает к себе родителя. Вероятно, Миртл — живое воплощение ненавистной и отвергаемой части его самого.

— И после этого сразу происходит серия… — проговорил Морган. — Вся его семейная история существовала только в его воображении, и когда картинка с реальностью не сошлась, это всё предопределило. Иллюзии собственной значимости не оправдались, его отец не оказался известным и величественным. Как и большинство сирот, он начал искать родню. И когда нашел, разочарование не заставило себя ждать слишком долго. Досталось наверняка и матери, которая посмела умереть, несмотря на своё происхождение. Полный крах лишенца и комплекс брошенного ребенка, никакой исключительности.

— И он выбирает для себя имя Воландеморт. Имя происходит от французского «Valdemort» — полёт смерти. — заговорил Рид, быстро расписывая имя на мятой салфетке. — Субъект уподобил себя объекту собственного страха. Чтобы не быть постыдной жертвой смерти, нужно самому стать величественной смертью. Примечательно, что он воспринимал Пожирателей и как угрозу, которая может его поглотить, и как контейнер, куда можно поместить свой страх.

— Итак, мы получаем тотальное разочарование в своём происхождении, принадлежности к ничтожному роду отца и презрение к слабости матери привели в действие расщепление собственного «я» субъекта, что вылилось не только в отказ от собственного имени, но и в создании крестражей. — проговорил Гарри и тяжело опустился на стул.

— Но если они уничтожены, всё гораздо проще, разве нет? — спросил Морган.

— Можно сказать. — ответил Гарри, с небольшой, подозрительной паузой. В груди у Гермионы и Гарсии заскреблось дурное предчувствие. — Но нельзя забывать, что он всё ещё верит в собственную исключительность, величие и судьбу. Он зациклен на Пророчестве. Мы можем использовать это, чтобы составить план операции.

— У тебя как будто есть план? — хмыкнул Морган. — Ты достаточно долго работал над этим, твои выводы не родились за час брифинга.

— Всё просто. Если для него так важно Пророчество и я его основная цель, нам достаточно заманить его в Министерство. Я привлеку его внимание, и проведём арест.