В России наступили нулевые. Он, чуя крови деда мощный зов, махнул поглубже в темноту лесов, и там и перекинулся впервые. Дом старый старовера-лесника стоял на дальней брошенной делянке. В горах на небольшой такой полянке, где по весне покров от маков ал. Как раз сейчас и грянула весна. Черт разбери её в его-то положении! Почти лишённый отдыха и сна, он вкалывал, как будто бы скаженный. Все думали - Владимир нелюдим. Отчасти, в общем, так оно и было.

Но дело в том, что у него в груди совсем не с человечьим сердце пылом, а с волчьим. И зовёт его луна – обрушивает запахи и звуки. И шерстью покрывается спина, и в лапы трансформируются руки. Вперёд, вперёд, зовёт весенний лес – вот зайца след, вот сойкино перо, в оттаявшем ручье оляпки плеск. Вокруг сосновый бор в могучий рост. Хрустит под лапой наст, шуршит протал, латунный лунный светится портал, и хочется влететь в него с разбега. И пахнет ландышем от тающего снега, и волк бежит – за горы, за леса, за царства тридеватые в тумане, за синие моря и океаны, неся капели капли на усах. Крылами машут ели и неясыть, рассвет спешит багряным опоясать, луна ждёт песен. Прямо на луну он воет своё долгое «Ауууу!»

Его вовек не примет волчья стая. Такого мига просто не настанет, ведь половина человека в нём. Без света пуст и темен старый дом. Он топит печь, усталый и голодный. Нос тёплый и сухой, и не холодный. Так странно видеть пальцы без когтей. Когда-нибудь он точно одичает. Из всех известных зол, из всех смертей, подальше одиночества, отчаянья, он станет зверем – зверю не болит. Ведь волка сохраняет соль земли, луна сияет в сердце. Тем и лечит. С ней кажется не бесполезной вечность, отпущенная оборотню нынче и в волчьем и в людском его обличье.

Она явилась, как в июле теплом снег. Сияло солнце – круглый жёлтый снэк. Цвели кипрей, душица, зверобой. Шёл дождик тихий ласковый слепой. Она снимала на смартфон жуков, ступала в земляничнике легко. Шмели гудели, лошади паслись, царило лето северной земли. И вышел волк, и был огромен волк, окутанный в лучей дрожащих шёлк. И замер мир, принюхавшись и глядя на полное бесстрашье в женском взгляде. Она прекрасно знала кто под шкурой – что он пьёт чай с черёмухой и курит, что любит кашу с тыквой, пироги. Она – из ведьм, из оборотниц тоже. Её волчица под медовой кожей вела, внутри сгорая от тоски.

Судьба сидит на облаке с ватрушкой. Ей ведомы пути, сердца и души, она плетет живое полотно. И волк шагает – нос коснулся пальцев, и пальцы дрогнув, приласкали нос. Ей нечего отныне опасаться. И зверь скулит, и подползает ближе, ладони ей, ключицы, губы лижет. И вскоре на траве смартфон лежит – над ним летают осы и стрижи. А в край берёзового шепчущего ситца бегут огромный волк и с ним волчица. И ждёт хозяйку старый дом-отшельник, накинув на конёк сосновый шелест. Он верит – будет жизнь тут, будут дети, и будет день грядущий звонко-светел, и сквозь идущие несметные века лес будет добр всегда к его волкам.

Елена Холодова

18 января – 16 марта 2026 г.