Утро в Конохе не пахло городом. Оно пахло цветущей вишней, влажной черепицей и свежеиспечённым хлебом из лавки на углу. Для Игоря, привыкшего к стерильному кондиционированному воздуху офисов и специфическому озоновому привкусу лабораторий ЦЕРНа, этот избыток органических запахов был почти осязаемым — плотным, многослойным, требовавшим осознанной фильтрации. Каждый вдох приносил новые данные: вот пахнýло жжёным сахаром из кондитерской, вот потянуло сырой землёй и мятой из-под навеса торговца травами, вот мелькнул резкий, металлический оттенок свежезаточенной стали из кузницы за поворотом. В Москве воздух был нейтральным, фоновым, здесь же он был полноценным информационным потоком, который требовалось научиться читать.