Как человек, успевший поработать именно в советскую эпоху, могу сказать, что американцы подметили удивительно точно.
Масштабы воровства у государства были гигантские, это не считалось чем-то зазорным.
«Тащи с работы каждый гвоздь — ты хозяин здесь, не гость!»
Что касается времени, то да, действительно, длительные перекуры по 40 минут или чаепитие по 1,5 часа в кабинетах — это была норма.
В 1990 году я устроился на завод, мастер выписал мне инструменты и послал в бухгалтерию, потому что в бухгалтерии заносили в карточку работника, какие инструменты ему выдали. Я пришёл в бухгалтерию, постучал в дверь и открыл её и увидел, что 4 бабы сидят за 1 столом и пьют чай. Фарфоровый чайник с заваркой большой, чайник электрический советский, помните, со спиралью такой внутри. В сушки, пряники, бублик, варенье в баночках, в общем, стол ёжиком. Одна бабища поднимает на меня глаза и говорит: «Что тебе надо»?
Я говорю: «Инструменты выписать».
— Не видишь, мы заняты, выйди, мы тебя позовём сами.
Я в коридоре все плакаты изучил. В общем, пришёл я к ним где-то полдесятого, а ушёл я от них в 12. Знаете, сколько понадобилось бабе жирной, чтобы внести в карточку инструменты? Где-то секунд 40.
И ещё мне понадобилось 10 минут дойти до склада и получить их.
Помню, когда я пришёл, мастер даже слова не сказал, почему так долго. Это было нормально.
Странный будет пост, заранее прошу за него прощения.
Папа всегда любил мне пенять за то, что я недостаточно думаю о бабушках. Я редко им звоню, редко пишу и вообще предпочитаю отвечать, а не проявлять инициативу. В общении не только с бабушками — в любом общении. Да вы сами это заметили: я всегда на связи весьма относительно.
И в чём-то он, конечно, прав, я сама это себе часто говорю. Только бревно-то в своём глазу...
Папа с бабушкой приехали к нам в Италию. Бабушку я не видела четыре года. Гуляем вчера по Флоренции — наш последний проводимый вместе день в Италии, — и тут бабушка начинает напевать итальянские песни. И мелодии, и слова сами на ум идут.
У бабушки когда-то, судя по всему, был прекрасный голос, она мечтала стать оперной певицей и пела в консерватории. Но дети, операция на связках... И всё-таки человек она чрезвычайно музыкальный. Именно она приучала меня любить классическую музыку, водя на оперу и балет. Других ценителей в нашей семье и нет.
В последние годы поёт она редко, а вот когда я была маленькой, слышала её часто. И первую песню, которую она вчера напела, я по мелодии узнала даже именно поэтому.
И вот мы идём по Флоренции, поём итальянские песни — у меня ни голоса, ни слуха, но бабушка любит, когда я с ней пою, — записываю всё на диктофон (с разрешения бабушки, разумеется), она вся светится, я свечусь... Побуждаю её вспоминать всё новые и новые песни, расспрашиваю. А папа отпускает дурацкие шуточки, кривляется. И это так меня покоробило...
По маме у меня семья не очень музыкальная, но незадолго до отъезда мы часто собирались вечерами — и часто пели. Дедушка безбожно фальшивит, у меня нет голоса, только у мамы хорошо получается. Но мы этого не стеснялись. Все записи сохранены, и это одно из сокровищ на моём ноутбуке.
Бабушкина семья — музыкальная вся, папа с дядей на один из юбилеев записали ей целый диск. Но я никогда не видела, чтобы кто-то записывал, как поёт она сама.
И я вчера иду и думаю... А чего ты кривишься-то, папа? Бабушка теперь не все ноты берёт? А ты видишь, как она счастлива — просто петь?
И это надо записывать, папа, ты вообще должен был сделать это сам, ещё давно.
Нет, он, конечно, шутил без злого умысла и передразнивал потому, что думал, что это забавно, но такт, такт... Неудивительно, почему бабушка в принципе в последние годы немного стеснялась петь.
Но — записи теперь есть, погуляли мы замечательно, причём не только вчера, и вообще совершенно чудесно, что мы всё-таки смогли собраться вместе. Правда чудесно: чудо, оно и есть.
Едем покорять Италию дальше.
А поёт бабушка всё ещё хорошо.)