Ресторан «Золотой грифон» по праву считался самым фешенебельным заведением магического квартала Лондона. Его фасад, выдержанный в строгом викторианском стиле, органично вписывался в архитектуру старого города, однако за тяжёлыми дубовыми дверями начиналось царство роскоши и безупречной репутации для магов высокого статуса. Здесь предпочитали назначать встречи представители «священных двадцати восьми» и главы особенно состоятельных магических домов — это место не предназначалось для случайных посетителей.

Сегодня в одной из приватных кабинок, отгороженной от общего зала обитыми дорогой кожей стенами и чарами тишины, Джейсон Блэк встречался с регентом рода Лонгботтом — леди Августой. Инициатором встречи была именно она, что само по себе говорило о многом.

Причина была более чем серьезной. Получив на руки официальные документы об опеке над несовершеннолетним Корвином Лестрейнджем, Джейсон без промедления подал иск против Фрэнка и Алисы Лонгботтом — по обвинению в похищении и нанесении тяжкого вреда здоровью ребёнка. Причём сделал это не в Британии, а в швейцарском Берне, минуя инстанцию Визенгамота. Суд Международный конфедерации магов принял иск, сославшись на очевидную пристрастность британской судебной системы.

Теперь леди Августа была вынуждена сидеть напротив главы одного из самых тёмных и влиятельных родов магической Британии, и не где-нибудь, а в дорогом ресторане, где даже стакан воды стоил баснословных денег. Она бы с куда большим удовольствием оказалась сейчас где угодно, только не здесь. Однако положение, в котором оказался род Лонгботтом, было откровенно скверным. И, что особенно неприятно, сложилось оно по её собственной вине, а также вине её сына Френсиса Лонгботтома.

Признавать это Августа не желала. Но иск проклятого Блэка вытащил на свет грязное бельё, которое семья последнее десятилетие предпочитала прятать подальше от посторонних глаз.

— Мистер Блэк, — начала она, гневно раздувая ноздри, — зачем вам нужен этот иск? Мой сын и невестка не в состоянии отвечать за свои поступки! Это признаёт даже суд МКМ.

Джейсон в этот момент сидел на мягком диване, обитом кожей келпи, положив руки на массивный дубовый стол, укрытый белоснежной скатертью. Перед ним стояла тарелка с идеально прожаренным говяжьим стейком, источающим тонкий аромат специй. В последние дни дел у Блэка было столько, что даже на еду катастрофически не хватало времени, и мужчина без зазрения совести совмещал деловую встречу с полноценным обедом — тем более когда собеседник не вызывал ни малейшего уважения.

Он ел неторопливо, с явным удовольствием, запивая мясо тягучим испанским вином. Леди Лонгботтом, напротив, ограничилась стаканом воды, и это, по мнению Джейсона, было исключительно её личной проблемой.

Выдержав приличествующую паузу и аккуратно отложив приборы, он наконец поднял взгляд на собеседницу и заговорил.

— Видите ли, мэм, — произнёс Джейсон спокойно, с оскорбительно ленивой интонацией, — нравится вам это или нет, но факт похищения ребёнка был доказан ещё Рудольфусом Лестрейнджем. Визенгамот просто отказался принять материалы к рассмотрению. Однако вред Корвину был нанесён, и ваша невестка собственноручно запечатала магию малолетнему ребёнку. А то, что сейчас они страдают от жесткого отката, — это, скорее, прямое доказательство их вины, а не смягчающее обстоятельство.

От этих слов Августа побагровела, словно перезрелый помидор. Шляпа с чучелом грифа мелко задрожала, выдавая плохо сдерживаемую ярость. На фоне матово-чёрной обивки дивана её возмущение выглядело немного комично.

— Да как вы смеете! — наконец выдохнула она. — Род Лонгботтом входит в «священные двадцать восемь»!

Ни тон, ни пафос, ни попытка надавить статусом не произвели на собеседника ни малейшего впечатления. Джейсон всё так же невозмутимо продолжал прерванную трапезу, словно обсуждение касалось погоды за окном, а не чести древнего рода.

— И это, по-вашему, даёт вам право нарушать закон и бесчинствовать? — равнодушно уточнил Блэк, бросив на пожилую даму короткий, холодный взгляд.

На самом деле у Джейсона был ещё один, куда более прагматичный мотив для судебного преследования семейства Лонгботтом. Положительное решение по этому делу открывало широкие возможности для пересмотра приговоров многим Пожирателям смерти — или, как минимум, для проведения куда более тщательных и беспристрастных расследований.

По этому вопросу уже была достигнута предварительная договорённость с исполняющей обязанности министра — Амелией Боунс. Кроме того, вездесущий Люциус Малфой, ныне занимавший кресло представителя Британии в Международной конфедерации магов, оказывал делу всестороннее и весьма деятельное содействие. Его влияние, связи и умение лавировать между интересами разных сторон в этот раз работали на редкость слаженно.

Как ни странно, у Джейсона появилась ещё одна союзница — та, на чью помощь он совершенно не рассчитывал. Леди Нарцисса Малфой взяла на себя подготовку к прибытию своего племянника Корвина. После женитьбы главы рода она возобновила общение со своей кровной семьёй и, что особенно примечательно, совершенно перестала бояться Джейсона, которого ещё недавно предпочитала обходить стороной.