Шёпот снова становится громче. На этот раз он исполнен ужаса. Нерождённые кричат на тебя.
— Довольно, — говоришь ты. — Я ни перед кем не отвечаю.
Но они не смолкают. Они кружат, повторяя то, что говорили с самого начала. Слова шелестят, будто опавшие листья на ветру или трава под ногами. Как высохшие панцири мёртвых жучков. Как крылья мотыльков. Как неумолкающий треск пламени варпа…
И что же они говорят? Это так раздражает. У тебя почти получается разобрать слова.
Имя.
Одно-единственное имя… Нет, одна фраза, которая повторяется раз за разом. А ещё её постоянно усиливает психоакустический резонанс. Фраза, сотканная из белого света, которую произносит одновременно миллион голосов. Два миллиона. Все голоса в мире.
«Император должен жить».
Нет. Это не…
«Повторяйте со мной слова, что пришли свыше. Император должен жить».
Нет!
«Возденьте руки. Он должен жить».
Это всё уловка. Последняя уловка. Последний, мать его, трюк! Очередная попытка вскрыть твою броню. Финт, заставивший ослабить защиту. Фокус, с которым мастер выходит на бис. Последний отчаянный гамбит вечного и безжалостного махинатора.
Ты бросаешь труп отца, потому что понимаешь, что он просто реквизит. Но тело уже исчезает, рассыпаясь бумажным пеплом и светящейся пылью. Это был просто облик. Очередной отслуживший своё облик, очередная пустышка.
Отец не погиб.
Ты кричишь от гнева и отчаяния. Пытаешься вернуть силу, но она разлилась по всей палубе огромной лужей чёрной, вязкой жижи и подчиняется неохотно и медленно. Она упирается и не хочет возвращаться в тело, которое её только что отвергло. Ты торопишься как можешь. Шумно втягиваешь воздух, чтобы наполнить ей лёгкие и душу. Ты спешишь, потому что сейчас придётся защищаться.
Но что хуже всего… Человеческое сердце, по-прежнему живое и полное эмоций, испытывает облегчение. И даже радость. Отец не погиб. Он не погиб. Ты Его не убил. Он жив…
Локен заступает тебе дорогу, сжимая в руке Его меч. Но это не Локен. И никогда им не был. Гарвель лежит на палубе, там, куда ты его толкнул, и с ужасом наблюдает за происходящим.
Или это благоговение?
Ты не умрёшь вот так. Ты не позволишь себя обмануть. Сила Хаоса снова течёт по венам. Тьма. Сладкая боль. Ярость, дарующая спокойствие. Мощь…
Локен шагает вперёд. Другой Локен. Ненастоящий. А оружие в его руке — не старый клинок Рубио, а огромный огненный меч. И лицо — не Гарвеля, а уже Его. Облик Лунного Волка рассеивается в струйках варп-тумана, и отец снова встаёт перед тобой во всём своём проклятом величии.
Он тяжело ранен. Лицо и искалеченная рука покрыты чёрной коркой засохшей крови. Но внутри, вырываясь из глазниц, пылает свет. Этот чистый белый свет сотворён волей целого биологического вида, который вопреки всему верит в Него, и, несмотря ни на что, продолжает следовать по указанному Им пути. Они считают Его щитом и опорой и настолько убеждены в своей правоте, что это становится истиной.
Он не смог противостоять тебе в одиночку. Не смог победить. Но уловки, хитрости, обманные ходы и жертвы позволили отцу завладеть твоим вниманием и продержаться до этого момента. А больше они не нужны.
«Лишившись тела, мы устремляемся к Императору».
Вот что кричат голоса. Все люди во Вселенной сейчас стоят перед тобой, объединив силу своих душ в одном теле. Это не человек, не твой отец, но Вечный Царь.
Он похож на бога. На раненого бога, но тем не менее. И дело не в силе, а в том, откуда она берётся.
«Мы — едины, — говорит шепчущий голос. — Человечество и Император. Император и человечество. Наши души связаны. Мы встанем плечом к плечу все как один или сгинем навеки».
— Ты не бог! — кричишь ты.
«Тогда это будет честная битва», — отвечают голоса.
Ты ревёшь от негодования, встречая атаку. Он явно слаб и ранен, но и тебя нельзя назвать сильным. Получилось собрать лишь малую толику прежней силы. Нужно продержаться ещё немного. Не дать Ему победить, пока к тебе не вернётся вся былая мощь.
А сейчас ты просто Хорус Луперкаль.
Крушитель Миров отбивает удар меча. Искры летят во все стороны, словно крохотные кометы. Коготь кромсает доспехи, плоть и броню. Кровавый туман заполняет пространство вокруг. Сила Его разума опаляет твою нервную систему, ломает двигательный аппарат и посылает волны боли по всему телу. Ты блокируешь Его мысли, хватаешь и скручиваешь через тринадцать измерений, провоцируя смертельное кровоизлияние в мозг. Сжимаешь Его горло Когтем.
Ты разрываешь трахею и перерезаешь сонную артерию. Кровь хлещет фонтаном. Ещё больше алой жидкости льётся изо рта Императора, когда тот начинает кашлять и хватать воздух. Он бьёт мечом в плечо и голову и пробивает Змеиную Чешую. Ты отталкиваешь отца. Отражающие поля с грохотом схлопываются. Тяжёлая булава настигает Императора, пока Он, пятясь, хватается за горло. Ты ломаешь Ему запястье. Меч выпадает из руки и звенит по палубе. Крушишь рёбра. Залп кровавого света из ока на нагруднике опаляет Его лицо. Волосы горят. Кожа и мышцы на щеке плавятся, обнажая кости. Один глаз вскипает и лопается. Крушитель Миров ломает Ему хребет.
Ты чувствуешь, как возвращается сила. Нужно быстрее. Нужно больше. Нужно всё, что есть…
Шатаясь, отец отвечает на атаку. Из уцелевшего глаза бьёт луч обжигающего света. Чистый, сине-белый поток энергии, в котором заключена воля всего человечества. Он пронзает твою тьму так же, как свет маяка в Полой Горе — космическую бездну.
Эта боль…
Эта боль…
Она так сильна, что человек не может её терпеть.
А ты по-прежнему всего лишь человек. Дело не в силе, а в том, что с ней делают. А ты, дурак, её отпустил.
Всю, до капли.
Ты падаешь на колени, горя изнутри и снаружи. Псионический луч продолжает сжигать тебя заживо.
Ты просишь их. Умоляешь её вернуть. Отдайте обратно…
О, они, безусловно, отдадут. Как же иначе. Старая Четвёрка вновь напитает тебя мощью, потому что это в их интересах. Но сейчас ты должен страдать. Это предупреждение и наказание за отказ от даров. Тёмные боги заставят заплатить за своеволие болью и пламенем. И кара не будет быстрой. Ведь Император, их единственный настоящий враг, не может тебя убить. Сколько бы сил Ему ни удалось собрать, какие бы уловки и трюки Он ни приготовил, чтобы ослабить тебя, чтобы сделать уязвимым — а ведь в начале поединка ты был абсолютно неуязвим, — как бы глупо ты ни выглядел, поддавшись на них, убить тебя отец не сможет. У Него, даже сейчас, нет инструмента, способного оборвать жизнь всемогущего создания, которым ты стал. Ведь ты — инструмент Хаоса Воплощённого.
Вот что ты такое, Хорус Луперкаль.
Это твоя единственная роль и функция, магистр войны.
И так будет вечно, первонайденный сын.
Ты — раб тьмы. Оружие в их руках. Марионетка, которую дёргают за ниточки, заливая в уши сладкие обещания и ложные посулы. Инструмент, не имеющий собственной воли, созданный, чтобы уничтожить щит человечества и обречь всю цивилизацию на забвение в варпе.
Стоя на коленях в потоках белого пламени, ты поднимаешь голову и смотришь на отца. И видишь наконец мир таким, каким Император видел его, наверное, всегда. Это простая истина. Есть тайна, которую нужно было сберечь, несмотря ни на что. Иногда правду знать слишком опасно или даже смертельно. Вот почему Он хранил секрет тридцать тысяч лет. Теперь ты тоже его знаешь. И сквозь невыносимую боль видишь всё… всё, что разрушил и предал. Ты не можешь просить о прощении. Не смеешь, да и не получится сейчас говорить. Но Он читает всё в твоих глазах. Ты был слишком слаб, чтобы сопротивляться им тогда. И всё повторится, когда они наконец сжалятся и вернут свои омерзительные дары.
Твой взгляд просит о милосердии. Это мольба сына к отцу.
Покончи с этим. Прямо сейчас, если получится. Если это вообще возможно. Пока не поздно. Если не сможешь Ты, то не сможет никто.
Огонь угасает. Псионический луч рассеивается. Ты шатаешься, хватая ртом воздух.
У отца есть нож. Примитивный каменный клинок. Что это вообще такое? В Его ладони он кажется совсем крохотным и нелепым. Это не поможет. Таким тебя не убить.
Он медлит, будто сомневаясь.
Всё тело внезапно сводит судорога. Ты кричишь. Силы возвращаются. Они текут обратно могучим потоком, будто Старой Четвёрке срочно понадобилось восстановить все дары. Что они увидели? Что заставляет их так спешить?
Отец смотрит на нож.
+Я жду тебя. И прощаю.+
Он вонзает клинок тебе в сердце.