— Этот рог двурога хранился на свету, он окислился и потерял половину эфирных масел, — раздался сверху голос.

Северус застыл.

Это был голос ребенка. Девочки. Звонкий, чистый, еще не знавший подростковой ломки, но в его интонациях не было ни капли детской робости, капризности или благоговейного лепета первокурсников. В нем звенела сталь. Холодная, бритвенно-острая уверенность профессионала, который знает предмет спора неизмеримо лучше того, кто стоит за прилавком.

— Но, мисс… — донесся растерянный голос приказчика. — Это первосортный товар из Ливии!

— Первосортный мусор, — безжалостно отрезал детский голос. — Если бы вы открыли хотя бы базовый трактат по органической экстракции, то знали бы, что ультрафиолет разрушает кристаллическую решетку кератина в тканях двурога за сорок восемь часов. При взаимодействии с мандрагорой этот порошок не стабилизирует состав, а вызовет неконтролируемую полимеризацию и вскипание основы. Уберите это. А шкура бумсланга снята со старой особи, она будет давать тяжелый осадок при варке оборотных составов. Мне нужны только цельные сушеные златоглазки трехнедельной ферментации, фунт толченых когтей грифона и пузырек желчи броненосца высшей очистки. Растительные ингредиенты не предлагать. Котлы, весы и флаконы тоже.

В подвале стало так тихо, что было слышно, как в дальнем углу мерно падает капля конденсата с медной трубы.