 |
8 ноября в 00:37
|
|
Гилвуд Фишер
Книжный то тупо эээ могучий скуфяра алкаш с военными замашками, сбежавший из под жениного каблука и ушедший в загул при содействии Руматы и хрен его знает каких делов с этим Руматой натворивший когда тот сам уже упился в говнину и вряд ли мог что то контролировать. Как минимум он пытался продать в рабство случайных собутыльников. При этом да, яркий и харизматичный в своём описании – но в жизни да недайбох же с таким Пампой пересечься. Пампа там противоречивый очень. Когда монахи устроили ночь длинных ножей, он побежал отыскивать и спасать Румату, попался монахам, и его вытаскивал из пыточной уже Румата. При этом снисходительно так думая, мол, какой же варвар и, вроде, свинтус, но беспокоился же обо мне всё-таки.Впрочем Румате и Арата очень нравится, и вообще тот ещё типчик ваш Румата, перечитав я какт иначе на него смотреть начал: ладно косячник он всегда был, вместе со всей своей организацией, но хоспаде какой же он лицемерно-чсвшный при этом Да, проглядывает что-то такое. Это нормально для Стругацких. У них многие герои такие. И Жилин из "Хищных вещей века", и Банев из "Гадких лебедей", и Максим из "Обитаемого острова". То людей убивают, морды бьют и бухают по-черному, то лекции про гуманизм и утонченная библиофилия. Мучаются люди неопределенностью, очень плющит их от противоречивых желаний. Хочется сделать им добро из зла, а как? Непонятно. Органичнее всего, мне кажется, это было в их поздних книгах, вроде "Отягощенных злом", тех же "Гадких лебедей" да ещё у Рэдрика Шухарта. И ещё в поздних книгах начинает проглядывать глубинное понимание: все эти мучения ни к чему, они интересны только самим авторам, будущему прошлое не нужно и не интересно. Будущее каждый раз своим приходом стирает и отменяет прошлое, без жалости. Как в "Улитке на склоне", "Гадких лебедях" и в "Волнах гасит ветер".Вообще, если сравнивать персонажа Руматы с кем-то по типажу, то это подросток из японского сёнена. Что-то такое типа "Кода Гиасса" или "Тетради смерти": пафосные позы, не менее пафосные речи, синдром поиска глубокого смысла, многоходовочки, провал его многоходовочек. Только в обычном сёнене автор бессовестно подбрасывает рояли, поэтому там главному герою всё удается, а здесь как-то не очень. Что-то такое пограничное. Вроде и хочется Стругацким подыграть, но они как будто чувствуют, что, когда все удается, получается нелепо. Поэтому Румату то и дело бьет лицом прямо об рояль. Но потом опять пафосные позы и пафосные лекции. А всякие реальные упыри вроде Ваги, Араты и Рэбы смотрят на это чудо в перьях с удивлением. Вот тут-то и проявляется сюжетная броня. В жизни его бы съели. Виктор Некрам Не на диссидентов. В первом варианте книги дона Рэбу звали Рэбия. Вспоминается история про "выродков" из "Обитаемого острова", на которых не действует "излучение башен", поэтому половина из них в правительстве, а половина - в оппозиции. Очень прозрачный и довольно ядовитый намек.Редактор сказал Стругацким, что они думаки, и потребовал фамилию поменять. 1 |
|
Включить тёмную тему
Популярное
