Ему было плевать... (гет)

Ему было плевать, когда родители поставили перед фактом, что в конце года у него свадьба с Беллатрисой Блэк.

Родольфус с детства знал, что его с братом браки будут по расчёту. Как и у всех в их семье. Иначе и быть не могло. Только так можно было сохранить чистоту крови. В Британии осталось не так много чистокровных семей, а тех из них, кто с должной серьёзностью относился к данному вопросу, ещё меньше. В избранных семьях из числа священных двадцати восьми в жёны старшему сыну Лестрейнджей годились Амелия Трэверс, Мэлоди Гринграсс, Беллатриса и Андромеда Блэк. И он женился бы на любой. Но почему-то он до последнего был уверен, что невестой станет младшая Блэк.

Домовик под угрозой Круциатуса призналась, что слышала, как мистер Лестрейндж вёл переговоры с мистером Блэком, расписывая все выгоды союза их детей. Родольфус хорошо знал Беллатрису, они с первого курса состояли в одной компании, и он более чем был осведомлён о её тяжёлом, чуть ли не скверном характере — такую в первую очередь в интересах родителей было "сбагрить" за первого встречного, их не пришлось бы уговаривать, что, по всей видимости, делал Ригель Лестрейндж. Андромеда же наоборот олицетворяла собой идеальную жену, она была находкой, редчайшим алмазом, который нельзя было отдавать не в те руки.

Она ворвалась в его жизнь лёгким дуновением ветра, заставившим по-другому посмотреть на запах полыни и мяты, вечно терзавший его нос. Андромеда обожала травологию, она без конца торчала в теплицах, экспериментируя разные сочетания трав и корений. У неё на каждый случай в запасе был отвар: будь то тонизирующий напиток или успокаивающий чай, или же настой для снятия боли или активации мыслительной деятельности. Она всех поила чаями. Всех, даже их компанию.

Родольфус думал, что Андромеда тоже будет одной из них, ведь она была не просто чистокровной волшебницей. Она была Блэк. Самой аристократией во плоти. Как и Беллатриса, она была обучена всем тонкостям этикета волшебников. Она с первого курса безупречно выглядела: ежедневно отутюженная форма, неповторяющиеся причёски, блестящая обувь — она словно каждое утро начинала с магазина и салона красоты. Она блистательно играла на фортепиано, арфе, виолончели — огромных инструментах, рядом с которыми хрупкая Андромеда казалась ещё меньше. Но то был обман. Внутри неё креп стержень, который помогал справляться с любыми сложностями: музыкальным инструментом или же суровым преподавателем. Профессор Макгонагалл с ней единственной даже вне урока общалась как с любимой племянницей, и никто не смел обвинять её в предвзятости, потому что все были в курсе, что такое отношение Блэк заслужила педантичной исполнительностью, незаурядным подходом к занятиям и, безусловно, врождённым талантом. Макгонагалл до последнего надеялась переманить девушку под своё крыло, но профессор Стебль успешно держала оборону. Многие слизеринцы, у которых честолюбие впитано с молоком матери, завидовали Андромеде: не у всех получалось стать любимчиком у одного-то преподавателя, а тут сразу двое, — ещё и Слизнорт масла в огонь подлил, когда пригласил в свой Клуб слизней. В отличие от остальных, в том числе Беллы, Родольфус видел в её младшей сестре большой потенциал. Который бы Андромеда раскрыла по полной, будь среди них.

Но она никогда к этому не стремилась. Белла бросила её "вербовку" курсе на втором, Родольфус же не отчаивался до сих пор. Даже несмотря на то, что Андромеда выбрала маггловедение, несмотря на то, что дружила с полукровками и магглорождёнными, несмотря на то, что начал всё чаще видеть её в компании магглорождённого Эдварда Тонкса. Ему было на это плевать, ведь в конечном итоге она выйдет замуж за того, на кого укажут родители. Как и положено в их семье. А уж избранник наставит на путь истинный.