Запах (джен)

Тяжёлый, удушающий запах розмаринового масла навалился на юную инфанту Марию прежде, чем она успела войти в гостиную.

С тех пор как в родной Аквинарне случилась чума, Мария не могла выносить этот запах⁽¹⁾ ни в садах, ни в духах придворных дам, ни в платяных сундуках, и оттого Марии нестерпимо захотелось заткнуть себе руками нос или куда-то убежать (только куда Мария могла убежать в чужой Неймаррской империи, куда её привезли совсем недавно?). И непременно — закутаться во что-нибудь тёплое. Но Мария не могла себе этого позволить. Она была инфантой, и от её замужества зависело слишком многое.

За окном стояла середина мая, и всё же в столице Неймаррской империи — этой огромной и богатой северной стране, за принца которого Марию выдавали замуж — всё было по-зимнему серым и мрачным. И так холодно, что Мария с ужасом думала о том, что ближайшую вечность ей придётся мёрзнуть в этой огромной империи, не имея никакой возможности вернуться назад — к матери, сёстрам и братьям, к тёплому морю, цветущим садам и жаркому солнцу...

Было почти до слёз обидно, что единственное, что не нравилось Марии в её родине — этот тошнотворный запах, напоминавший ей о детском страхе, о старшем брате, умершем так рано, только потому, что в тот проклятый месяц он проезжал мимо одного из заражённых городов — преследовал инфанту и здесь, в Неймаррской империи, где, как Мария успела заметить, гораздо меньше любили благовония.

— Держите головку выше, госпожа, — шепнула Марии её наставница Тереза, когда они остановились у самых дверей гостиной. — Вы инфанта, вы дочь короля и самая прелестная девушка здесь. Вы всем здесь обязательно понравитесь.

Мария благодарно пожала пальцы Терезы и постаралась улыбнуться. Да, пожалуй, и вправду, было нечего так сильно волноваться... Принц Бартоломью, старший брат жениха Марии, встретивший её в порту Вешейны, казался человеком хоть и странным, но всё же не лишённым приятности. Император Максимиан и вовсе — уже в столице, Сан-Эдгарцитте — принял её тепло, а до представления большому двору ещё оставалось немного времени... И, наверное, стоило считать благим знаком приглашение на сегодняшний дневной чай, исходящее от будущих ятровок. Так что, в Неймарре у Марии всё шло вполне хорошо. Если бы не холод.

И не розмарин.

Но улыбаться, когда в воздухе витал запах — худший из всех запахов для пятнадцатилетней инфанты Марии — было нечеловечески сложно.

Двери перед Марией и её небольшой свитой — велено было взять с собой не больше четырёх фрейлин — отворили. Они вошли в гостиную — комнату, отделанную по аквинарской моде прошлого столетия. Тут уже находились люди, из которых Мария невольно выделила пятерых — принца Бартоломью, которого она уже знала, весьма нескромно одетую очень полную высокую даму, все толстые пальцы которой были унизаны перстнями, и очень полного высокого мужчину, что держал в руках тарелку с дюжиной крохотных пирожных, мрачного мужчину, стоявшего у незатопленного камина и сурово поглядывавшего на полную даму, и молодого очень высокого словно скучающего мужчину, стоявшего у окна, в отдалении от прочих собравшихся в гостиной.

И если остальные с интересом разглядывали инфанту Марию и аквинарнских дам, этот высокий скучающий мужчина лишь отвернулся, уставившись в окно.

Запах, стал сильнее, когда Мария вошла в комнату, и от этого хотелось то ли расплакаться, то ли скривиться. Кто-то из дам, что ли, использовал Палдайнскую воду?.. Марию почти тошнило от запаха, и она с трудом держалась, чтобы не убежать.

Подумав, что раз уж среди присутствующих находился принц Бартоломью и должен был находиться её жених (кто из присутствующих здесь был им?), Мария молча присела в глубоком реверансе. Судя по шороху юбок за её спиной — её фрейлины поступили так же.

— Господа, прошу вашего внимания, — принц Бартоломью поднялся со своего места и прошёл к Марии, поцеловал ей руку, встал рядом. — Хочу представить вам новую розу в неймаррском цветнике — мою будущую родственницу, инфанту Марию.

От теппла в его взгляде стало чуть-чуть легче.

— Проходите же к нам, милочка! — радостно воскликнула очень полная дама, и Мария вздрогнула от фамильярного обращения, которое немыслимо было бы услышать в Аквинарне.

— Стефан, ты не хочешь поздороваться со своей будущей женой? — резко поинтересовался мрачный мужчина.

Тот, что стоял у окна, повернулся, смерил мрачного равнодушным взглядом и шагнул к Марии. И с каждым его шагом запах розмарина становился всё сильнее и сильнее. И когда принц Стефан оказался рядом, Марии показалось, что она и дышать-то толком не может. Он поцеловал её руку — торопливо и с таким холодным безразличием, что у Марии в груди всё оборвалось бы, если бы только в голове её остались ещё что-нибудь, кроме мыслей о тошнотворном запахе розмаринового масла.

1) Во время чумы раньше иногда сжигали розмариновое масло, окуривая комнаты

Вернуться к тексту