Комариный бой (джен)

Все чувства были обострены до предела.

Чуя напряжённо вглядывался в темноту гостиничного номера, периодически затаивая дыхание, чтобы не пропустить вражескую атаку; пальцы его зависли над выключателем, готовые в любую секунду щёлкнуть по клавише и озарить всё жёлтым светом, что, несмотря на свою мягкость, всё равно бы обернулся болью в глазах.

Очень хотелось спать, но интуиция кричала не поддаваться мимолётной слабости, и терпение в итоге оказалось вознаграждено.

Тонкий звук дрожащей струны скрипки раздался сперва на периферии слуха, постепенно стал громче и наконец достиг опасной близости. Чуя резко ударил пальцами по выключателю, принял сидячее положение и, щурясь от рези в глазах, шало заозирался. Приглушённый свет светильников рассеивал тьму ночного номера, отражался от серебристых вставок на обоях и открывал полный обзор на белоснежный потолок, на котором бы так чудесно просматривались чёрненькие ненасытные тельца, если бы их обладатели вдруг не эволюционировали и не начали прятаться на более пригодных для маскировки поверхностях. Раз пять осмотрев ближайшую стену и никого не обнаружив, Чуя тихо встал на ноги, неслышно прошёлся босыми ступнями по пушистому ворсу ковра. Разноцветные глаза цепко осматривали каждый сантиметр, каждый миллиметр обоев, дверей и потолка.

— Чиби, хватить всё обнюхивать, ложись уже, — едва разборчиво проворчал сонный Дазай, в сотый раз за последние пять минут перевернувшийся на своём футоне.

Гостиница, в которой им незапланированно пришлось остановиться из-за задержки следующего рейса, была выполнена полностью в традиционном стиле, и о широких мягких кроватях, к которым Чуя успел даже слишком хорошо привыкнуть за два года жизни в Организации, тут можно было только мечтать. Ещё и свободных одноместных номеров, как назло, не было, и пришлось довольствоваться двухместным, деля и без того малые квадраты с раздражающим Скумбрией, который считал своим долгом довести его до белого каления дурацкими комментариями.

— Заткнись и спи, — не отвлекаясь от своего занятия, тихо отозвался Чуя и расплылся в маньячной улыбке, отыскав наконец несколько заветных целей.

— Не могу — свет мешает.

Пластиковая мухобойка с оглушительным хлопком врезалась в стену, размазав по обоям не успевшее среагировать и сбежать тельце.

— И этот грохот — тоже.

— Захочешь спать — будешь спать, — всё так же флегматично парировал Чуя и уже в следующий момент нанёс по стене серию из пяти-шести ударов в попытке уничтожить ещё одно слишком юркое существо, но — увы и ах — промазал. Раздражённо оскалился: — Вот ведь сволочь-то!

Дазай со своего футона горестно вздохнул.

Чуя хищным взглядом ещё раз окинул номер и на секунду замер, а после крадучись пошёл к окну, заметив на косяке ещё двух кровопийц. Хоть бы не промазать только.

— Ага, ещё один! — возликовал он и почти сразу раздосадованно выругался, поняв, что другую цель всё-таки упустил. — Да что ж они сегодня такие внимательные-то, а? Получи!

Мухобойка впечаталась в стекло, заставив то тихонько задребезжать, почти сразу же переключилась на прилегающие стены и в завершение едва не сорвала со стены картину какого-то заморского пейзажа, которую Чуя вовремя успел удержал рукой.

— Если ты что-нибудь сломаешь, отель выставит нам счёт, — вновь перевернувшись и показательно зажав уши накинутой на голову подушкой, пробурчал Дазай. — Не думаю, что Мори оценит, и очень сомневаюсь, что сочтёт погоню за комарами веской причиной для крушения.

— Плевать. Может просто вычесть у меня из зарплаты, — прокомментировал Чуя, продолжая оглядываться по сторонам.

Очередной оглушительный хлопок пришёлся на низкий комод, и в этот раз наглое насекомое оказалось наконец уничтожено. Довольный собой, Чуя победно потряс кулаком и вскинул подбородок. И снова с чувством долбанул по стене, заметив ещё одного. На сетке мухобойки появилась трещина, а со стороны стены, где пал смертью храбрых очередной кровопийца, возмущённо постучали.

— А ты вообще завались! — рявкнул неизвестному храбрецу Чуя, совершенно не заботясь, как это выглядит со стороны.

— Чиби, почти два ночи, ты так всех перебудишь, — устало проговорил Дазай, бросив попытки абстрагироваться от происходящего и уснуть, и сонно сел. Широко зевнув, потёр кулаком глаза.

— И ты тоже заткнись, — уже гораздо спокойнее отозвался Чуя, нехотя признав, что доля здравого смысла в словах напарника всё же была. — Не тебя эти сволочи жрать собрались.

Тот в ответ тихо засмеялся:

— Ты должен гордиться: по всей видимости, у тебя самая вкусная кровь.

— От этого я должен растрогаться и позволить превратить себя в шведский стол?

— Ну, если бы это означало блаженную тишину, то да, было бы здорово. — Дазай вновь опустился на футон, лениво перевернулся на живот и любовно обнял подушку. Снова широко зевнул. — Но я согласен любезно одолжить тебе свой запас бинтов, чтобы тебя не кусали, только, пожалуйста, уймись уже.

В любой другой день и при любой другой ситуации Чуя бы наверняка сделал, как сказали, только потому что услышал из уст своего невозможного напарника такое чудесное слово, как «пожалуйста». Дазай и вежливость были взаимоисключающими переменными, и то, что тот употребил одно из таких слов, значило очень и очень много, но конкретно сейчас, будучи посреди ночи в дурацком отеле в окружении дурацких комаров, Чуя был готов закрыть глаза на невиданное поведение напарника, если это означало его (Чуи) спокойную ночь. Да и само предложение стать второй полумумией вызвало лёгкий скепсис и совершенно не впечатлило.

— Дазай. Пожалуйста, заткнись и не мешай мне охотиться.

Тот в ответ драматично застонал и с головой накрылся одеялом. Несколько секунд было тихо, а потом вновь полились жалобы:

— Знаешь, я беру назад свои слова, что ты похож на пёсика. Ты самый настоящий кошара с бесконечным инстинктом ловить всё, что движется. Невозможный рыжий кошара… Как раз читал где-то, что рыжие — самые наглые, и ты живое тому подтверждение…

Странные размышления напарника оказались прерваны громким зевком, и Чуя закатил глаза. Иногда Скумбрия был такой королевой драмы. Впрочем, этот гадёныш явно жульничал и наверняка заранее пропитал бинты каким-нибудь средством от насекомых, потому что иной причины, почему даже на улице комары да мошка вились вокруг него, но не садились, Чуя не видел.

Он сделал по номеру ещё один круг, заглянул почти в каждую щель, исследовал каждую чёрную точку и, больше не найдя ни одного кровососа, облегчённо выдохнул и опустил руку с мухобойкой.

— Возрадуйся, Скумбрия, кажись, всё.

— Я почти не верю, но искренне рад. Выключай свет и ложись уже, — донеслось из-под одеяла, и Чуя, фыркнув, прикрыл собственный зевок ладонью и вернулся на свой футон. Пальцы мягко выключили светильники, вновь погружая гостиничный номер в приятную темноту. Голова коснулась прохладной подушки, усталые горящие веки блаженно закрылись, и Чуя мгновенно провалился в сон.

* * *

Он щёлкнул выключателем и принял сидячее положение до того, как вырванный из царства отдыха мозг успел понять, что произошло. Взгляд заметался по комнате, едва не пропустив жирную точку на обоях аккурат напротив головы, и, не тратя времени на подбор мухобойки, Чуя пустил в ход ладонь. Удар оказался неудачным, комар упорхнул за секунду до своего уничтожения, завился, заскулил над головой Чуи, успешно маскируясь в свете светильников, провоцируя на ряд очередных попыток его прихлопнуть.

— Да блин! Серьёзно, прекрати уже! — рявкнул Дазай, потревоженный в который раз за ночь.

Чуе было уже глубоко плевать на возмущения напарника, и в нём самом подняло голову измотанное раздражение. Наудачу ещё раз хлопнув руками и ожидаемо ничего не поймав, он подобрал мухобойку и обернулся на взъерошенного, сверкающего покрасневшими от недосыпа глазами Скумбрию.

— А ты кто такой, чтобы мне приказывать?! — пластиковое оружие едва не ткнулось тому в лицо.

Дазай скривился, картинно прикрыл уши руками, помотал головой и так же картинно упал спиной обратно на футон.

— Если ты забыл, я вообще-то выше тебя по званию… — пробормотал, как-то разом растеряв боевой настрой. — Да и не только по званию… — А вот язвительность никуда не делась, но у Чуи уже не осталось сил для реагирования на подобную чушь. — В общем, как бы то ни было, я твой начальник, и…

— Слышь, начальник суициднутый. — Чуя не стал подавлять зевок, в который раз потёр слипающиеся от усталости глаза, ещё раз окинул комнату в надежде отыскать-таки паскудное насекомое. Ничего. — Я близок к тому чтобы подвесить тебя вверх тормашками под этой люстрой и сорвать все бинты, чтобы эти сволочи переключили своё внимание наконец на тебя.

— Мори этого не одобрит, ты же знаешь, — всё так же приглушённо, не отнимая рук от лица простонал Дазай, не впечатлившись угрозой. — Просто возьми уже в моей сумке антимоскитный крем, обмажься им с головы до пят и спи спокойно. И дай наконец людям поспать, достал уже, право слово.

Чуя молча уставился на напарника, заторможенно и в то же время усиленно обрабатывая услышанное. Что, простите? Конечно, он изначально подозревал, что Скумбрия провернул что-то такое, но никак не ожидал, что спасительное средство всё это время находилось буквально в шаговой доступности. Глаз раздражённо дёрнулся, как и уголки губ, и Чуя крепче сжал пальцы на мухобойке, грозясь сломать тонкую ручку. В мозгу бегущей строкой крутилась мантра-напоминание, что убивать напарника, пусть тот и Дазай, было нельзя.

Сестрица Коё бы не одобрила.

Босс бы не понял.

Сам Чуя лишился бы единственной гарантии не помереть при использовании «Порчи».

Но как же хотелось хоть чуть-чуть сбить спесь с этого бинтованного идиота!

Чуя глубоко втянул носом воздух, медленно выдохнул, вспоминая уроки наставницы по контролю эмоций. Вдох на четыре счёта, выдох на шесть. Ещё раз. Ему никогда не помогала дыхательная гимнастика и разрядка приходила лишь с разбитыми костяшками или губой, но воспоминания о разочарованном взгляде сестрицы Коё то и дело вынуждали пробовать вновь прежде чем сдаться и выпустить пар старым добрым способом. Противный тонкий писк в неизвестно который раз за эту ночь вновь раздался где-то совсем рядом и, повертев головой, Чуя уловил тень крылышек аккурат над футоном Дазая.

Рефлексы сработали быстрее, чем мозг успел соединить выпавший случай с желанием, и в следующий момент Скумбрия с возмущённым вскриком: «Ты что, чокнулся?!» подскочил на одеяле, баюкая обеими ладонями взлохмаченную голову, по которой Чуя от души зарядил мухобойкой.

— Комар, — холодно пояснил он, в доказательство подцепив ногтями и подняв на уровень глаз прихлопнутое тельце, прежде чем губы предательски расплылись в довольной ухмылке.

Дазай на его явно пришибленный от недосыпа вид как-то нервно дёрнулся, но, что удивительно, промолчал и поспешил вновь заползти под одеяло, а Чуя с удивительным чувством внутреннего удовлетворения прошёл к вещам напарника, расстегнул сумку и вытащил из её недр большой тюбик антимоскитного крема.

Глянул на настенные часы.

До рассвета оставалось чуть больше полутора часов, но, учитывая, что их рейс всё равно должен был быть не раньше обеда, времени хоть немного выспаться должно было хватить.