Эйпоша (гет)

Она стояла на берегу холодного океана и пела песню чайки. Её звали Эйпоша.

Эта история случилась давным-давно, ещё в те времена, когда наши предки верили в духов и силы природы, верили, что у каждого есть своё животное-оберег, и что если попросить это животное о помощи, то оно непременно откликнется.

Наш народ всегда жил в мире с природой, хотя она и была к нам не слишком ласковой. Солнце дарит нашей земле столько тепла, чтобы она могла поддерживать нашу жизнь, но не больше.

Короткое холодное лето и долгая суровая зима — наше наследие. Лёд и лишайники, редкие цветы и снег — наше достояние.

Но наш народ всегда любил легенды и чудеса. И там, в стране богов, на небесах, в стране вечного лета и наших предков, там всегда помнили о нас. Бог огня суров, но справедлив, и он всегда посылал помощников, когда наступали тяжёлые времена.

* * *

Неприятности настигли его где-то рядом со звездой Кассиопея, возле маленькой и ничем не примечательной планеты, вращающейся на границе зоны жизни звезды. Здесь в суровых и диких условиях жил примитивный народ. Маленькая цивилизация, не знавшая подпространственных двигателей и не летавшая к звёздам.

Когда звездолёт Дмитрия выпал в реальный космос возле этой планеты, а мониторы взорвались красными сигналами тревоги, у него просто не было выбора. Ему пришлось совершить аварийную посадку. Он буквально рухнул на планету, молясь, чтобы при этом никто не пострадал. Ремонт мог затянуться надолго. Послав в подпространство сигнал бедствия, он решил выйти и осмотреться на месте. Всё равно делать было нечего. Двигатель окончательно вышел из строя, а спасательная команда могла прилететь нескоро.

Сойдя по трапу на холодную, покрытую снегом землю, Дмитрий поёжился и оглянулся по сторонам. Его уже ждали.

Толпа испуганных местных жителей, закутанных в шкуры и мех, суровых и в то же время наивных, точно дети. Цивилизация на первобытном этапе развития. Возможно, они даже ещё не изобрели колеса, не знали ни пороха, ни бумаги. Охотники и собиратели, первобытное племя, цепляющееся за жизнь на этой покрытой льдом планете. Возможно, их собратьям в тропиках повезло больше, но не намного. У них был свой путь, и Дмитрий не хотел становиться поперёк, но ему пришлось.

Дикари, снова дикари. Вся галактика полна ими. Семена будущих цивилизаций, способных или нет развиться в нечто большее и выйти в открытый космос. Но кем были наши предки? Разве не дикарями, верящими в богов и духов? Разве они не кутались в шкуры, не охотились и не пели обрядовые песни у костра? А теперь их потомки строят города, заселяют целые планеты, летают к далёким звёздам. Они покорили огонь и воду, атом и силу солнца, но началось всё в тот самый день, когда первый человек взял в руки палку и трением добыл огонь.

* * *

Давным-давно, в особенно холодный год, на нашу землю с небес спустилась птица. Птица была не похожа на привычных нам, что прилетают и улетают раз в полгода — та птица явилась лишь однажды. Она была огромной, больше деревьев, блестящей, со светящимися во тьме светло-желтыми глазами, с огромным клювом и резким голосом.

Из клюва той птицы явился иноземец. Одни говорили, что он был путешественником, а птица — его спутником, помогавшим быстро преодолевать большие расстояния, другие — что это был посланник богов, который должен был донести до наших умов и сердец простые истины.

Он пришёл из дальних земель, чтобы научить нас новым ремёслам, показать, как ловить рыбу и как приручить оленей. Наши девушки стали шить красивую, тёплую и прочную одежду, а юноши научились охотиться на морских животных.

И все полюбили этого чужеземца, но особенно он полюбился дочери шамана — Эйпоше.

* * *

Дмитрий не успел и слова сказать, когда в его сторону с опаской подошёл старик, закутанный в шкуры и мех.

«Наверно, местный вождь или шаман, — подумал незадачливый покоритель космоса, — официальный представитель власти здесь».

Старик пристально посмотрел на незваного гостя и сказал:

— Посланник бога огня! Мы ждали тебя. Ты пришёл помочь своему народу в эти трудные времена?

Универсальный переводчик послушно передал всё, что сказал местный житель. Сказанное озадачило капитана.

«Теперь придётся изображать из себя мессию, чтобы выиграть хоть немного времени», — подумал Дмитрий.

Но делать было нечего, и он произнёс:

— Бог огня помнит о вас. О, как зовут тебя, вождь этого достославного племени?

— Меня зовут Дэй. Я шаман твоего народа, о, посланник богов. Мы не были готовы к твоему визиту, но я прикажу устроить праздник в твою честь. Как того велят законы гостеприимства.

— Спасибо, Дэй. Но, может быть, в следующий раз. Я устал с дороги и...

— У нас есть где отдохнуть, и мы не пожалеем вкусной еды для дорогого гостя. Эйпоша, отведи посланника богов в шатёр вождя и проследи, чтобы он ни в чём не нуждался.

От толпы аборигенов отделилась маленькая женская фигурка. Она, как и все, была закутана в мех и шкуры, но в её глазах светился тот свет первобытной мудрости вселенной, с которым можно только родиться.

Дмитрию было достаточно всего пары секунд, чтобы взглянуть в её глаза и понять, что она особенная. Казалось, даже снег и лёд теперь не так раздражали его. И он уже хотел задержаться на этой негостеприимной планете подольше.

* * *

Посланник богов отдыхал в главном шатре. Он лежал на шкурах, и самые красивые девушки прислуживали ему. Они пели песни и танцевали. Мех белого волка был бесценным даром, достойным только вождя. Он красиво струился и переливался под руками, был густым и мягким на ощупь.

И людям так было весело только на праздник весны, когда зима уступала место короткому, но такому долгожданному лету. Когда можно было забыть о морозе и снеге, можно было увидеть первые цветы, насладиться пробуждающейся ото сна природой. Тогда птицы снова возвращались в их суровые места, тогда девушки водили хороводы, призывая тепло и благоденствие в их родной край.

Среди девушек была и Эйпоша. Он давно наблюдал за ней, за её грациозными и плавными движениями, за её тонкими руками, иссиня-чёрными волосами, за её улыбкой, озарявшей лицо несмотря ни на что. И даже когда она сердилась или хмурилась, это нисколько не портило её.

В честь посланника богов в огромном шатре шамана был устроен пир. Лучшие музыканты отбивали ритм на бубнах и пели, народ гулял, пил и веселился. Молодые девушки собрались вокруг костра, изящно танцуя под звуки музыки. Вверх в танце взметались руки, а воздух странно засветился, словно наполнился электричеством. Вокруг летали искры, потрескивая и оседая на предметах, но они не жгли и не причиняли никому вреда. Это было удивительным зрелищем, пугающим и завораживающим одновременно.

Внимание Дмитрия снова привлекла она — Эйпоша. Она словно плыла в танце, выделяясь из десятков других девушек. Наклон головы, взмах рукой, полуулыбка — она ему смутно кого-то напоминала. Капитан не мог вспомнить, кого. Возможно, это был просто образ из детских снов, идеальная девушка, которую придумывают себе все мужчины в определённый период своей жизни. Возможно, это было всего лишь наваждение окружающей обстановки и нового мира. Возможно...

— О, посланник богов, рад, что тебе понравилась моя младшая дочь, — сказал Дэй, — она одна из красивейших девушек племени. Она смелая и храбрая и лучше всех на свете поёт.

— Да, я нахожу её прекрасной, — сказал Дмитрий.

Неожиданно шаман крикнул:

— Эйпоша, спой нам.

И полилась чудесная песня на языке, незнакомом путешественнику. В ней струилась красота северной природы, моря, неба и первобытного мира, полного опасностей, но прекрасного, не испорченного технологиями.

Когда девушка закончила петь, она подошла к отцу и бесстрашно села рядом. Она почти не боялась чужеземца и его птицы, как другие. В ней было что-то особенное. Неуловимое, что-то знакомое и в то же время новое. Её тёмные глаза окинули его взглядом, словно изучая, словно пытаясь понять, кто он на самом деле. У него по спине пробежали мурашки от такого взгляда, однако он не растерялся и продолжил:

— Ты прекрасно пела, Эйпоша, у тебя чудесный голос.

— Благодарю, посланник богов. Нравится ли тебе у нас, не скучаешь ли ты по дому на небе? — сказала она.

— Нет, не скучаю, — Дмитрий улыбнулся, — вы все замечательные люди, и праздник, который вы устроили в мою честь, великолепен. Я благодарен вам от всего сердца.

— Я рада это слышать. Расскажи нам о своём доме, путешественник. Как живёт бог огня, как живут наши предки?

Дмитрий мысленно улыбнулся. Она ещё ребёнок, совсем ребёнок. Её народ верит в духов и небеса. Они считаю их такими же реальными, как и свой мир. Но делать было нечего, и он начал сочинять нехитрый рассказ.

— Далеко-далеко, на небесах, есть страна вечного лета, там никогда не заходит солнце, там нет снега, нет льда, нет холода. На высокой горе в красивом сияющем на солнце шатре живёт бог огня. У него большая свита, он руководит многими богами и богинями, прислуживающими ему. У бога много посланников, которых он отправляет в разные уголки мира, чтобы они донесли его слова до народов, которые ему поклоняются, — Дмитрий замолчал, переводя дух, отчаянно пытаясь придумать очередную сказку. — В стране вечного лета растут высокие деревья с красивыми и спелыми плодами, там много диких зверей, на которых можно охотиться, а реки обильны рыбой, и в небесах много птиц. Это благодатный край, где никто не знает горя и печали, а вокруг раздаётся только смех. Люди там живут в маленьких шатрах, расставленных на прекрасных лугах, поросших мягкой травой, а когда приходит вечер, они собираются всей семьёй возле большого костра и поют песни.

— А ты встречал там наших предков, они просили что-нибудь нам передать? — глаза шамана загорелись надеждой.

Дмитрий нахмурился, собираясь с мыслями. Он не любил врать, но что он мог сказать этим людям? Что страны вечного лета нет, что там, на небесах, в космосе живут такие же точно люди, и многие другие, не похожие на таких, как они. Что нет никакого бога огня, нет сияющего дворца, нет ничего понятного им? Есть города-планеты, есть миры, уничтоженные войной и превратившиеся в пустыни, есть враждебные народы, борющиеся за ресурсы и власть над более слабыми. Космос — жестокое место, полное опасности и скорби. И страна вечного лета существует лишь в воображении, как место, помогающее бороться с тяготами жизни, не более.

— Нет, я живу вместе с богом огня в его дворце и очень редко общаюсь с другими жителями страны вечного лета. Но, уверен, они бы сказали, что вы хорошо справляетесь, что у вас всё получается, что вы прекрасные люди и что они рады, что вы помните о них.

Шаман молча воспринял слова Дмитрия. Казалось, он ожидал чего-то другого. Откровений? Наставлений? Помощи? Если бы только угадать его мысли!

Потом начался пир. Прямо перед гостем на полу расстелили большую шкуру и начали ставить импровизированные угощения. Это было мясо, много мяса, рыбы и жира. Рыба солёная, рыба мороженая, рыба, пахнущая не слишком аппетитно, возможно, ферментированная. Дмитрий мысленно перевёл дух и попробовал немного мяса какого-то животного. Он старался не вдаваться в подробности о его происхождении.

Желудок сразу отозвался протестом, но делать было нечего. Ему не хотелось обижать хозяев. Мясо на вкус было немного солоноватое и отдавало смесью пряных трав, слегка горчивших, когда он его хорошо разжевал. В целом ему даже понравился его вкус. Похоже на... курицу. «Если не понимаешь, какое на вкус мясо, всегда говори, что оно похоже по вкусу на курицу. Не прогадаешь», — часто говорил ему один старый друг. И с этим утверждением было трудно не согласиться. Мысленно усмехнувшись про себя, Дмитрий потянулся за вторым кусочком инопланетного угощения.

Наконец пир подошёл к концу, угли костра догорали, мерцая в ночи. Дмитрий почувствовал усталость, словно вся тяжесть мира навалилась на его плечи.

— Я очень ценю ваше гостеприимство, — сказал он, — но мне нужно проверить, как моя... э... железная птица пережила путешествие. Я покину вас на некоторое время.

— Хорошо, посланник богов, как пожелаешь. Мы не будем беспокоить тебя, — сказал шаман.

Дмитрий возблагодарил небеса за то, что местные не стали вмешиваться в его дела и не заставили остаться ночевать. Кажется, его организм не воспринял местную еду должным образом. Ему срочно нужно было вернуться на корабль.

* * *

Дмитрий зашёл, пошатываясь, в шлюз и хлопнул кулаком по кнопке закрытия. Голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. Он кое-как дополз до спального отсека. Рухнув на кровать, он пробормотал:

— Компьютер, включить Первого.

Голограмма возникла в воздухе. Раздражение на её лице сменилось тревогой, когда она увидела, в каком состоянии был капитан. Первый подошёл к одному из встроенных шкафчиков и порылся на полке, ища что-то. Наконец он извлёк портативный сканер и аптечку первой помощи.

— И что ты там только делал? — сердито проворчала голограмма, водя сканером над своим капитаном.

— Ничего особенного, знакомился с местными и их кухней, — огрызнулся Дмитрий.

Голограмма хмыкнула и достала иньектор, заряжая его лекарством.

— Будешь и дальше пробовать всё подряд? Или сначала думать головой?

Похоже, Первый любил ворчать, это был его фирменный стиль работы.

— Я голограмма-секретарь, а не доктор. Мои познания в медицине весьма ограничены, — продолжила голограмма.

Дмитрий ничего не сказал, а просто подождал, пока напарник сделает ему укол. Постепенно состояние улучшилось, и он немного расслабился.

— Ну, как тебе планета, местные? — снова спросила голограмма.

Любопытство Первого в определённых кругах вошло в легенды. Дмитрий знал его всю жизнь. Первый был одной из голограмм семьи и часто любил путешествовать вместе с Дмитрием к другим планетам. Лишняя пара рук на корабле никогда не помешает, да и в космосе одному тяжело. Бывают минуты, когда ты рад поговорить даже с голограммой.

Капитан собрался с мыслями. Сегодня, очевидно, его талант рассказчика был востребован как никогда. Последний раз он так много говорил в Сенате, но там это было нормой, а здесь — необходимостью.

— Это своеобразный народ, — начал он, — хотя и простой, верящий в богов и духов.

* * *

На следующий день Эйпоша решила взглянуть на блестящую железную птицу поближе. Робко она подошла к её клюву и тут же отпрянула. Словно птица могла причинить ей вред или унести в далёкие-далёкие края, откуда нет возврата.

Холодная сталь тускло мерцала под скудным зимним солнцем. Обводы корпуса корабля действительно напоминали огромную хищную птицу, готовую наброситься на любую неосторожную жертву. Дань моде, дань традиции? Никто уже не помнил, почему конструкторы выбрали такой дизайн.

— Чего ты напугалась? — спросил Дмитрий.

— Прости, посланник богов, — тихо вымолвила Эйпоша, — я лишь хотела взглянуть на твою птицу поближе.

Дмитрий усмехнулся в душе — любопытство дочери шамана было почти детским, и это было... мило.

— Это... Созданная для меня птица. Не стоит её бояться, она не живая, — объяснил путешественник.

— Она может унести меня далеко-далеко, на небо? — спросила девушка, и в её глазах зажглись огоньки любопытства.

— Может. Птицы улетают в небеса. Разве ты это не знаешь?

— Знаю, — она опустила глаза, изучая землю, покрытую снегом. — Мой дух-покровитель — дух священной чайки. Она всегда помогает мне. Я часто пою её песню и... делаю вот так.

Девушка изобразила руками движения, подражая полёту птицы. А потом... Дмитрий даже не понял, что это было. Внезапно воздух вокруг девушки заколебался, и ему на секунду показалось, что у неё вместо рук выросли крылья и что её окутывает какое-то яркое свечение. Словно она трансформировала саму ткань пространства, изменяя его суть. Это завораживало и в то же время пугало. Его словно окутало какое-то магическое поле, какая-то невидимая сила заставила пропитаться электричеством каждую клеточку его тела. Это было волшебно, необъяснимо. И хотя Дмитрий видел многое за года, проведённые в космосе, но такое он встречал крайне редко. Эта хрупкая, маленькая девочка изменяла силой мысли саму природу вещей.

— Невероятно, Эйпоша, — произнёс капитан, когда девушка закончила трансформацию и стала прежней. — Все люди из твоего народа умеют так делать?

— Да, но больше женщины. Мужчины считают подобное глупостью и детской забавой.

— Это чудесный дар. Береги его, — сказал Дмитрий, отметив про себя, что в следующий раз нужно взять с собой сканер и изучить это явление поближе. Возможно, это была раса изоморфов в первозданном виде.

Большинство считает подобный дар магией, а на суеверных планетах таких людей жгут на кострах или закрывают в подземельях. Люди склонны бояться нового и непонятного, выходящего за рамки привычной картины мира. И проще уничтожить странное или отказаться понимать, чем изучить. Но он был учёным по своей натуре, и это только раззадорило его интерес.

Внезапно Эйпоша подошла совсем близко к Дмитрию и... поцеловала его. Но не так целомудренно, как это делают дети, нет. Это был поцелуй страсти, поцелуй, достойный любимого, достойный единственного.

Дмитрий ничего не успел сделать в ответ, даже просто вскинуть руку и оттолкнуть девушку. Он не ожидал подобного решительного поступка.

Это произошло буквально за секунду. Эйпоша отстранилась и, ничего не сказав, убежала к шатрам.

И хотя он действовал на автомате, полагаясь на реакции тела, всё равно в душе поднялась волна чего-то давно забытого, чего-то первобытно-животного. Он не знал, что делать. Мужчина чувствовал, как тепло разливается у него в груди, как живительная энергия наполняет всё его естество, будто огонь поселился в самих его жилах.

Любовь не имеет границ. Ей плевать на цвет кожи, расу, социальное происхождение. Это великая сила, движущая космосом и цивилизациями. И он только что снова испытал её живую магию.

* * *

Через пару дней Эйпоша снова подошла к Дмитрию. Её движения были решительными, смелыми и в то же время грациозными.

— Ты не сердишься на меня, посланник богов, за то, что я сделала? — она дерзко подняла на него взгляд, сквозящий вызовом.

Подумав несколько секунд, он ответил:

— Нет, Эйпоша. Почему я должен сердиться?

Она улыбнулась и воскликнула:

— Ты любишь меня!

— Люблю. Ты хорошая девушка. — Дмитрий долго пытался разобраться в своих чувствах. Он действительно привязался к этой девушке, к её характеру, к её манерам, движениям, внешности. Но что он мог сказать ей в ответ? Он действительно любил её на том уровне, на котором позволял это своему сердцу и разуму. Не так глубоко, как свою жену Катю, но... каждый мужчина хотя бы раз в жизни примерял на себя отношения с другой женщиной, даже если она для него просто друг. Он не хотел разочаровывать девушку жёстким отказом, но и обнадёживать её пустыми мечтами в его планы тоже не входило.

— Пойдём, я покажу тебе нашу большую воду. Она так прекрасна по утрам, когда встаёт солнце, — она схватила его за руку, пытаясь увлечь за собой.

Казалось, Дмитрий, не подвластен себе. Он отложил в сторону инструмент, прервав ремонт корабля, и как во сне последовал за ней.

Океан лениво перекатывал кусочки льда, словно играл с ними, но даже зима не могла укротить его нрав. Солнце, встающее далеко за волнами, бросало лучи на огромное хмурое пространство воды, раскинувшееся до горизонта. Неукротимая мощь и в то же время мягкая сила океана поражала. И ему вдруг захотелось тоже стать птицей, как Эйпоша, и лететь, куда глаза глядят. Волны сердито бились о скалистый берег, ветер завывал в скалах, пытаясь выдуть оттуда последнюю искру жизни и тепла.

Они стояли высоко на утёсе и любовались этой мощью первобытного холодного мира. Сегодня не шёл снег, и можно было увидеть линию берега, скрывающуюся вдали. Серые камни были скользкими от соли, их острые края опасно сверкали на солнце. Этот мир был прекрасен своей суровой красотой. Он манил глаз путешественника, очаровывал, звал изучить его. Капитан втайне от местных уже облазил окрестности, знакомясь с флорой и фауной этого мира. Она была бедна, но тем не менее она цеплялась за жизнь, как могла. Жизнь была повсюду: на земле, в небе, в океане, и даже на леднике, в пещерах прятались неизвестные науке создания. И всё это манило и звало его пытливый ум. И всё это было не родным. Оно никогда не станет ему родным, как ни пытайся он приспособиться. Однажды он улетит, и эта планета станет очередным воспоминанием в череде его мыслей. Всего лишь воспоминанием.

— Правда, красиво? — спросила Эйпоша. — Я прихожу сюда каждый день, чтобы увидеть большую воду. Однажды я стану чайкой и улечу далеко-далеко, и никто меня не найдёт.

— Тебе не нравится жить со своими людьми? — спросил Дмитрий.

— Я люблю свою семью, своё племя, но мне всегда хотелось узнать, что там, за большой водой. Никто ещё там не был. Давай мы полетим туда на твоей железной птице. Можно?

Дмитрий мысленно улыбнулся.

— Моя железная птица очень устала, ей нужен отдых. Она сейчас не может никуда лететь, — сказал он.

Эйпоша опустила взгляд. Казалось, ей стало грустно от осознания, что её мечта не исполнится.

— Тогда я останусь пока здесь.

— Глупые, наивные мечты. Уверен, там, далеко за большой водой такой же скалистый берег, и нет в этом ничего интересного. Тебя там никто не ждёт, Эйпоша.

— Откуда ты знаешь? — взгляд Эйпоши вспыхнул негодованием.

— Потому что я посланник богов. Я должен всё знать, иначе бог огня не будет мне доверять важные поручения.

— Ясно.

Казалось, её больше не интересовал ни океан, ни Дмитрий. Она молча побрела в сторону стойбища, погружённая в свои мысли. Эйпоша была странной девушкой, не такой, как все остальные из её племени. Её всегда интересовало не то, что других. Обычные женские занятия казались ей скучными. Она любила путешествовать одна и облазила все окрестные скалы и берег моря. Её много раз просили этого не делать, пугая страшными дикими зверями и опасностями, подстерегающими на каждом шагу, но всё было без толку. Её манило неизведанное, звало за собой, и этот зов невозможно было приглушить никаким страхом.

* * *

Сегодня в лагере было тихо. Эйпоша, как обычно, не встретила Дмитрия возле космолёта. Он работал уже полдня, но её нигде не было видно. Это удивило капитана. Может, вчера он что-то не так сказал или сделал? Оставив корабль на Первого, он отправился в стойбище на поиски шамана, узнать, что случилось.

В маленьком поселении было тихо, люди словно затаились. Гнетущая тишина пугала. Дмитрий подошёл к шатру шамана и позвал:

— Дэй, вы здесь? Что-то случилось?

Шаман вышел на зов. На его старом лице читалась грусть и тревога. Он окинул чужеземца недобрым взглядом.

— Что случилось? Где Эйпоша? — продолжил капитан.

— Это из-за тебя она пропала, — бросил шаман. — Ты обидел хорошую девушку, и она ушла в сторону чёрных скал, и больше её никто не видел.

Дмитрий бросил взгляд на горную гряду, виднеющуюся вдали. Скалы стояли непроходимой стеной и вызывали беспокойство. И хотя сверху, из корабля, они казались незначительными и маленькими, на планете были горные массивы и более крупных размеров, но для местных жителей этого было вполне достаточно. Там могли быть пещеры с дикими голодными зверями. От одной такой мысли у капитана всё внутри похолодело.

Шаман уже скрылся в шатре, а Дмитрий стоял, замирая от негодования и боли. Наконец ступор прошёл, и он побежал к кораблю.

Первый отпустил парочку недовольных комментариев, сидя в капитанском кресле, когда Дмитрий бросился к консоли управления, включая сканеры корабля на полную мощность.

— Эйпоша пропала, — объяснил он Первому, не вдаваясь в подробности.

— Понимаю, эта девочка стала для тебя особенной... — начал было Первый.

— Замолчи! Я засекаю слабый биосигнал рядом со скалами. Он не двигается. Возможно, она жива, но с ней точно что-то случилось.

Капитан словно не слышал слов голограммы. Он схватил бластер и ручной сканер и выбежал из корабля. Первому осталось лишь покачать головой в знак неодобрения. Но что он мог сделать? Он был всего лишь голограммой. Его вечно никто не слушал.

* * *

Эйпоша попала в ледниковую расщелину, из которой не смогла выбраться самостоятельно. Она была так глупа, когда утром убежала к чёрным горам. Она корила себя за злость на посланника богов, за обиду, потому что он не обращал на неё внимания. Как он не видел, что она его любит всем сердцем? Он был слеп и глух. Он не слышал её. Боль жгла сердце девушки изнутри, словно огонь, но не ласковый и мягкий, а пожирающий саму душу. Этот огонь не грел и не созидал. Он разрушал.

Она замёрзла, и с каждым часом надежда на то, что её кто-нибудь найдёт, таяла, как снег на солнце. Она не верила, что люди из её племени отправятся на поиски. Они боялись заходить так далеко в эту сторону, боялись диких зверей, боялись опасного ледника, огромным языком опоясывавшего чёрные горы. Её никто не спасёт. Она останется здесь навечно. Одна до конца жизни. Одна среди льда и холода. И тогда к ней придёт кто-нибудь из её предков и заберёт в страну вечного лета, откуда нет возврата.

Девушка свернулась калачиком и стала ждать своей участи. Она мысленно призвала на помощь посланника богов, того, которого выбрала сразу, в первый день их встречи.

Внезапно пошёл снег. Он падал неумолимо и равнодушно, застилая всё вокруг белой пеленой. Казалось, мир больше не существует. Он исчез. Ужасное чудовище, пожирающее солнце каждую зиму, добралось и до него. Ей стало невыносимо одиноко и тоскливо от подобных мыслей. У неё не было сил ни плакать, ни молиться. Снег шёл сплошной стеной.

* * *

Дмитрий спешил, как только мог. Ему приходилось постоянно сканировать местность, чтобы не упасть в западни, расставленные ледником. Здесь было множество трещин и расщелин, уходивших на целые метры вниз. Надежда найти Эйпошу живой таяла с каждой минутой. Внезапно пошёл снег, и это намного осложнило поиски.

Он корил себя за то, что слишком привязался к Эйпоше. Ему не следовало уделять ей и её племени столько внимания. Он всё равно рано или поздно улетит с этой суровой планеты. И они больше никогда не увидят друг друга. При этой мысли у него защемило в груди, но такова была жизнь. Иногда приходится делать больно одним, чтобы жили другие. Но никто никогда не спрашивает тебя при этом, что ты чувствуешь, и хочешь ли ты подобного выбора.

Внезапно сканер издал трель, говоря, что рядом находятся живые существа. Их было два. Дмитрий недоумённо уставился на показания прибора. Внезапно из снежной пелены на него начало надвигаться нечто большое и лохматое. Хищник, похожий на земного саблезубого тигра, ощерился в его сторону, чувствуя добычу. Капитан отпрянул назад, уходя с линии удара и выхватывая бластер с пояса.

Но саблезубое чудовище не собиралось быстро сдаваться. Оно бросилось в сторону человека, выпуская когти и готовясь к смертоносному прыжку. Дмитрию в последнюю минуту удалось увернуться, и когти прошли по касательной, задев плечо и оставив на нём глубокие раны. Он выстрелил и промазал, опалив слегка хвост противнику. Рука немилосердно болела. Он старался не думать об этом. Он старался выжить любой ценой, не ради себя — ради неё. Если, конечно, зверь не нашёл её первой.

Метель кружилась, застя зрение и мешая капитану сосредоточиться на происходящем. Зверь, кажется, отступил, готовясь к новому прыжку. Он играл с ним, как кошка с мышью. Вопрос был в том, когда чудовище решится нанести смертельный удар.

Внезапно саблезубый тигр снова ринулся в атаку. На этот раз Дмитрий не промахнулся, и широкий луч бластера сразил противника. Зверь затих и больше не шевелился. Он лежал большой бесформенной кучей густого меха.

Капитан упал на спину. У него перехватило дыхание. Боль в плече снова напомнила о себе. Он старался не думать об этом. «Эйпоша. Нужно найти Эйпошу», — вертелось у него в голове.

Он снова активировал сканер, проверяя жизненные показатели вокруг. Сканер уловил слабый биосигнал. Капитан встал и направился в сторону, указанную прибором.

Он нашёл её там, на дне расщелины, и позвал громко, как только мог:

— Эйпоша! Очнись!

Маленькая фигурка, занесённая снегом, зашевелилась, подавая слабые признаки жизни.

— Посланник богов! Ты нашёл меня!

— Да, я здесь. Я помогу тебе выбраться. Держи руку.

* * *

Когда Первый увидел, как Дмитрий внёс на корабль на руках девушку, его удивлению не было предела.

— Зачем ты принёс её сюда? Неужели ты не мог оставить её на попечение её народа? Она может здесь увидеть то, что ей не следовало бы видеть. Знаешь, сколько инструкций ты нарушил своими действиями? — голограмма скрестила руки на груди, давая понять, как она относится к поступку капитана.

— Ей нужна медицинская помощь. Она чуть не умерла от холода. Помоги ей.

Голограмма окинула оценивающим взглядом Дмитрия и его порванную куртку:

— Вижу, тебе тоже не помешает помощь. Как только вернусь в Москву, сразу же загружу в себя продвинутую медицинскую базу данных. Вы, люди, вечно влипаете в неприятности. Что я скажу Кате, если одна из твоих головокружительных вылазок закончится неудачей?

— Я везучий, — сказал Дмитрий, и лучезарная улыбка осенила его лицо.

Голограмма ничего не сказала в ответ.

* * *

Он и Первый помогли Эйпоше согреться, и, пока она не очнулась, капитан отнёс её назад, в стойбище к шаману. Члены племени обрадовались, словно она воскресла из мёртвых. Но больше всех радовался старый шаман-отец. Он приказал слагать хвалебные песни в честь спасителя. Дмитрию это всё было не важно и не нужно, как пустые слова, однако эти люди были искренними, и он не хотел их обижать. Капитан был уверен, что с Эйпошей теперь всё будет хорошо. А вот с ним — нет. На сердце чёрной тучей поселилась тоска. Он переживал за девушку, но сделать ничего не мог. Его выбор был предрешён.

Вечером, на корабле, он мысленно снова вернулся домой, в Москву. Он вспомнил свою жену Катю. Её лицо, руки, нежную улыбку. Он скучал, он так сильно скучал по ней. И теперь в его сердце поселились две женщины. И одна должна навсегда стать горьким воспоминанием. Он ненавидел себя за слабость. За то, что ему приходится делать выбор. Он ненавидел себя за то, что потерпел крушение на этой планете, что так неосмотрительно стал контактировать с местными, что стал заботиться о них, особенно об одной, сам того не осознавая. Он отхлебнул чая и уставился в иллюминатор, за которым бесновалась метель. Он хотел быть в тысячах парсеках отсюда, чтобы не чувствовать, не желать, не думать.

* * *

Метель усиливалась. Казалось, она собиралась замести снегом небольшой корабль-разведчик по самую первую палубу. Дмитрий поёжился и поплотнее закутался в куртку. Постояв ещё немного на трапе, он решил, что на сегодня с него хватит приключений.

В корабле было сухо и тепло. Приборы светились привычными огоньками, вселяющими в душу капитана спокойствие и мысли о доме. Там, на Земле, в Москве сейчас, наверно, вовсю идёт весна. Деревья хвастаются молодыми листьями, цветы тянутся к небу, а соловьи заливаются трелями.

Со времён Академии он так сильно не ностальгировал по родным местам. Он вспомнил, как впервые отправился в космос со своей группой, как впервые ступил на палубу звездолёта и... внезапно раздался звуковой сигнал, оповещающий о приходе сообщения.

Штаб наконец-то соизволил сообщить, что звездолёт «Решительный» уже спешит к нему на помощь.

— Наконец-то. Не прошло и полгода, — проворчал про себя капитан, а потом обратился куда-то в пустоту: — Компьютер, включить Первого.

Раздался неприятный скрипящий звук, будто кто-то скрёб ножом по стеклу, и голограмма активировалась.

— Дмитрий, что-то случилось? — взволнованно спросила она.

— Всё в порядке, Первый. Я просто хотел сообщить тебе, что «Решительный» скоро будет здесь и что нужно подготовить корабль к приходу ремонтной бригады.

— Весь этот хлам, валяющийся в отсеках, — не моя заслуга, — напыщенно заявила голограмма.

— Так помоги мне тогда с уборкой.

— Вот ещё! Я голограмма-секретарь для важных поручений, для дипломатических переговоров, для...

— Советую начать с камбуза. Там действительно много работы.

Первый закатил глаза к потолку, изображая оскорблённую невинность, и поплёлся с мостика. Дмитрий отправился следом за ним.

Когда вся работа была закончена, он молча выскользнул из корабля и направился к сооружению из костей и шкур, в котором жила Эйпоша. Он сидел в шатре вождя, наблюдая, как догорает костёр, готовясь к нелёгкому разговору с ней. Как он мог сказать, что скоро улетит и они никогда больше не увидятся? И за пустой болтовнёй о богах и духах он скрывал свои истинные чувства.

* * *

Внезапно сквозь завывание вьюги за шатром Дмитрий услышал сигналы с корабля. Сирены. Все в шатре уже спали, но от этого ему стало ещё тревожнее. У Земли были враги в космосе. И они могли тоже перехватить его сигнал бедствия. Нужно было убедиться, что гости не несут враждебных намерений. Корабль и капитан могли стать отличным трофеем в зале славы любого инопланетного диктатора. От одной только мысли об этом Дмитрий вскочил и стремительно выбежал из шатра. Он не хотел причинять неприятности местным, но если сбудутся его худшие опасения... он будет сражаться до конца, пока в лазерных пушках останется энергия и он будет способен нажать на гашетку.

Вьюга застила глаза, и лишь звук завывания сирен да мигание огней помогали хоть немного ориентироваться.

Он бежал, спотыкаясь, иногда чуть ли не тонул в сугробах.

— Посланник богов! Почему твоя птица плачет? — вдруг послышался тревожный голос.

Опять Эйпоша. Сейчас Дмитрий проклинал её любопытство. Мирным жителям этой планеты лучше бы спрятаться где-нибудь. Она даже не представляет, какой опасности подвергается.

— Иди обратно в шатёр, Эйпоша! — перекрикивал он завывания лютого северного ветра.

— Что случилось, посланник богов? — спросила она почти со страхом.

— Меня вызывает... Бог огня! Да! Он говорит со мной через птицу. Иди в шатёр и сиди там, пока я не вернусь! — быстро придумал отговорку Дмитрий.

Девушка на этот раз кивнула и повиновалась его велению: закутавшись в одежду, она поспешила обратно.

Вскоре Дмитрий добрался до своего космолёта. Гости пока не появились. Но в небе уже мелькали прожекторы кораблей. И сердце его сжималось от предвкушения боя. Адреналин зашкаливал. Как уберечь местных, если что-то пойдёт не так?

Он вбежал по трапу на корабль. Его встретил неодобрительный взгляд голограммы и вой сирены.

— Ну наконец-то! — проворчал Первый. — К тебе прилетела помощь, а ты копаешься где-то!

— Там ужасная видимость, холод и снег, чего ты хочешь?! — рявкнул на него в порыве эмоций Дмитрий.

Он отключил сигнализацию и подал радиосигнал для ремонтников. Мысленно он уже придумывал, как объяснить местным появление ещё двух «птиц».

— Самойлов на связи, — раздался знакомый голос из динамиков.

Капитан щёлкнул переключателем:

— Иванов здесь. Ну и напугали же вы меня! Я не думал, что вы так скоро прилетите. Я ожидал непрошенных гостей.

— Хах, значит, мы обманули тебя, как первокурсника? — Григорий засмеялся. — Ты спутал корабли снабжения с пиратами или с кем похуже?

На той стороне явно веселились, но Дмитрию было не до смеха. Он переглянулся с Первым.

— Я уже поговорил с твоей ручной голограммой. Она сообщила мне, над чем нужно работать. Ну и раздолбай же ты, Димка. Подпространственный двигатель — очень тонкий и сложный механизм, и...

— И после последней стычки на границе даже он может выйти из строя, — закончил за инженера капитан.

— Я сейчас найду место и приземлюсь. Жди. Конец связи.

Капитан бросил взгляд в сторону Первого, но никого не нашёл рядом. «Наверно, обиделся, — подумал он. — Ничего, через полчаса Первый уже будет носиться по кораблю, отдавая ценные советы. Он никогда долго не обижается».

* * *

Григорий сошёл на покрытую снегом землю и сразу направился к кораблю друга. Местных нигде не было видно. Если появление одной «птицы» их напугало, то появление сразу двух — вселило первобытный ужас. Дмитрий направился навстречу вновь прибывшему путешественнику.

Старые друзья заключили друг друга в объятия, и несмотря на ночь и метель, улыбки осветили их лица. На вновь прибывших кораблях включились прожекторы. Вокруг корабля Дмитрия засуетилась ремонтная бригада. Они развили бурную деятельность.

* * *

Инженеры починили корабль. Он был готов в любую минуту стремительно умчаться в небеса. Его ждали новые задания и миры, но сначала его ждало одно важное дело.

В шатре вождя было пусто, и лишь одинокий огонь священного очага мерцал под завывания ветра. Огонь, дарящий жизнь холодными ночами, божество, которому мы и наши предки поклонялись с древнейших времён. Он дарит тепло, но и убивает. Сила созидания и сила разрушения в одном лице, поэтому у бога огня два лика — добрый и злой.

Чужеземец стоял и смотрел на огонь. Каждый мог прийти и сделать это. Никто не запрещал поклоняться нашему божеству. Тогда мы были мирным народом, не знавшим войн и горя, приносимого ими.

Эйпоша тихо вошла в шатёр и стала рядом с чужеземцем. Она завороженно наблюдала, как тени пляшут на стенах, как чужеземец держит в руках какой-то странный предмет, издающий непонятные звуки. Не один зверь или птица так никогда не говорили.

— Здравствуй, посланник богов, — обратилась она к мужчине. — Другие железные птицы улетели, и теперь ты тоже улетишь?

Мужчина ответил:

— Да, дорогая, Эйпоша. Я благодарен твоему народу за гостеприимство, а теперь мне надо возвращаться на небо. Бог огня зовёт меня обратно, к себе. У него есть для меня новое задание.

Девушка замерла от таких слов. Когда она впервые увидела чужеземца, она полюбила его всем сердцем. Она часто стояла на берегу океана одна, и только холодные волны понимали её печаль. А теперь он говорит, что покидает её, и возвращается домой.

— Я полечу с тобой, посланник богов. Там, на небе, нет забот и бед. Там все сыты и довольны. Там всегда тепло. Там вечное лето. Возьми меня с собой.

Грустная улыбка осветила лицо мужчины:

— Нет, Эйпоша. Ты не сможешь жить в моём мире. Там всё по-другому. В мире богов всё не так, как в мире людей.

— Ты говорил, что любишь меня, а теперь говоришь, что нет. Плохо так поступать.

Эйпоша отвернулась и заплакала. Её горячие слёзы капали на пол святилища, растапливая снег, случайно занесённый ветром. Дмитрию показалось, что температура упала на несколько градусов, по коже словно пробежали мурашки, а в душе поселилась ледяная тоска.

Он ничего не мог сказать в утешение. Он не мог сказать, что галактика большая, что в ней живут многие народы, совсем не похожие на народ Эйпоши. Что она навсегда останется игрушкой, забавой для представителей этих народов. Красивой, живой, но всего лишь игрушкой, которую можно вкусно кормить, красиво одевать, а потом посадить в клетку. Он не желал такой жизни для этой прекрасной девушки.

— Ты была мне хорошим другом, Эйпоша. — наконец после паузы сказал он. — Я научил тебя многому, дал гораздо больше, чем всем остальным. Но ты для меня только друг, хороший, добрый друг. Там, на небесах, у меня есть избранница, богиня, которой я поклялся в вечной любви. И если я ослушаюсь этой клятвы, то меня ждёт жестокое наказание. Мне нужно идти, прощай, Эйпоша. Ты тоже научила меня многому.

Разговор, который он откладывал столько времени, произошёл сам собой. Без напыщенных речей, без драмы. Он просто ушёл. Из её прекрасных глаз капали слёзы. Она пошла за ним, туда, к большой железной птице. И когда птица поднялась в воздух, Эйпоша издала последний отчаянный крик горя и превратилась в чайку.

И теперь она вечно носится над волнами холодного и негостеприимного океана, надеясь, что он однажды прилетит и заберёт её в свой мир, в мир богов.

* * *

Учитель отошёл от иллюминатора, за которым медленно вращалась его родная планета. Дети, слушавшие древнюю легенду, затаив дыхание, вернулись в реальный мир. Он взял в руки планшет, а потом собрался с мыслями и сказал:

— Наша цивилизация совсем недавно вышла в космос и начала общаться с другими народами, населяющими его, поэтому нам всем важно знать нашу историю, нашу культуру, легенды и мифы наших предков. В этой большой вселенной очень легко потерять себя, забыть наставления предыдущих поколений и в итоге стать космической пылью, ничем. Урок окончен.

Дети радостно выбежали из учебного отсека, толкая друг друга и весело смеясь, и лишь одна девочка осталась стоять на месте. Ребёнок словно погрузился в свои мысли, словно был где-то далеко, не здесь, не в этом времени и пространстве. Учитель подошёл и встал рядом с ней.

— Почему ты не ушла с остальными? Как твоё имя? — спросил он.

— Меня зовут Эйпоша, — коротко ответила девочка.