Безумие (джен)

Тишина Дагобы не была тишиной в привычном понимании. Это была густая, вязкая, первобытная тишина, которую лишь изредка нарушал влажные хлюпы болотной живности. Она давила на уши, проникала во внутрь и, казалось, просачивалась в саму суть Силы, отравляя её тиной и гнилью. Здесь, в этой сырой, забытой дыре на окраинах галактики, гранд-мастер Ордена Джедаев Йода доживал свой век.

Его хижина, слепленная из глины и ветвей, больше походила на могильный курган, поросший мхом. Внутри царил полумрак, пахнущий плесенью и жухлой травой. Время здесь остановилось, превратившись в стоячее болото, и Йода тонул в нём, медленно погружаясь на дно.

Безумие подкрадывалось к могущественному некогда магистру с тихим, монотонным шелестом дождя холодным утром. Оно начиналось с мелочей. Сначала Йода стал разговаривать с собственным отражением в мутной стоячей воде болота. Измождённое годами лицо, с глазами навыкате, смотрело на него с пугающей насмешкой. Отражение не отвечало на его мудрые речи, оно лишь кривило губы в злой ухмылке, и Йода начинал спорить с ним до хрипоты, доказывая свою правоту, как некогда делал это в Зале Совета.

Несколько позже пришли тени прошлого. В углах его убогого жилища эти тени обретали плоть. Йода видел их — светящиеся силуэты в джедайских робах. Это были призраки тех, кого он не смог спасти. Мейс Винду, его протеже с вечно угрюмым выражением лица, надменный Ки-Ади-Манди, красавица Шаак Ти и другие джедаи, с которыми его свела воля Великой Силы. Иногда к нему являлся и Квай-Гон Джинн, который не говоря ни слова лишь печально смотрел на бывшего наставника и укоризненно качал головой. Его присутствие заставляло сердце Йоды сжиматься от невыносимой боли и чувства вины и поэтому он не желал его видеть. Йода кричал визгливым фальцетом на Квай-Гона, приказывал исчезнуть, швырял в него самодельные глиняные миски, но призрак лишь растворялся в воздухе, чтобы позже вернуться. Вернуться напоминанием об ошибке, которую Йода совершил тогда, двадцать лет назад, когда с полным пренебрежением отнесся к своим обязанностям в отношении мальчика Энакина Скайуокера, спихнув того на обучение молодому и неопытному свежеиспеченному рыцарю-джедаю Оби-Вану Кеноби.

Но было и другое — невидимые шёпоты окружали старика. Голоса шептали ему о его никчёмности, напоминали о поражении Ордена и о собственном постыдном фиаско в сражении против Императора Палпатина. «Ты проиграл», — шелестел первый голос. «Ты жалкая тень былого величия», — самодовольно разглагольствовал второй голос. «Твоя мудрость — ничто», — твердил ему третий.

Йода перестал следить за собой. Некогда ухоженный и даже вальяжный, теперь же напоминал бродягу в обветшавшей одежде. Он часами сидел на пороге своей хижины, раскачиваясь из стороны в сторону и бормоча что-то бессвязное на смеси основного галактического и древнего языка своего народа. Иногда болота прорезал яростный вопль, когда он схватывался с воображаемым врагом, давным-давно павшим в этих местах темным джедаем Бфасши, бешено носясь по-колено в грязи меж корней вековых деревьев с включенным светомечом, или наоборот, заунывно выл, когда впадал в апатию. Он собирал палки и камни, выкладывая из них на земле узоры и при этом бессмысленно мычал.

В редкие моменты просветления его охватывал животный ужас от осознания собственного состояния. Он видел себя со стороны — дряхлый жалкий старик, настоящая жуткая пародия на разум и достоинство. Но эти вспышки ясности были мимолётны и лишь усиливали агонию психики. И тогда он снова проваливался в спасительное безумие, где он всё ещё был гранд-мастером Йодой, и восседая в своем кресле мог повелевать другими одним лишь движением пальца.

Он ждал. Ждал того единственного луча света во тьме — Избранного. Того, кого спрятал Кеноби на пустынной планете Татуин. То что Кеноби не погиб обнадеживало его, иначе он бы видел и его призрак. Эта мысль была последним якорем, удерживающим Йоду от окончательного падения в бездну. Но пока он ждал, темное болото Дагобы продолжало медленно высасывать из него разум, оставляя лишь пустую зелёную оболочку, которая когда-то была величайшим джедаем галактики.

Но он дождется, и он отомстит!