Подарю тебе (гет)

В свои двадцать восемь Феликс повидал многое.

Людей. Чудовищ. Существ, по странной прихоти судьбы принявших человеческий облик, и монстров, оказывающихся куда человечнее многих людей. Бывал в параллельных мирах, иных измерениях, сталкивался с ситуациями, едва ли доступными пониманию простого смертного, и проблемами до того простыми, что им под силу было погрести под собой целый мир.

Ему повезло, а может, и не очень, родиться волшебником.

Едва ли во всем мире нашлось бы много людей, столь же необходимых этому миру, как он. Вернее, их было ровно семнадцать. Семнадцать магов, один из которых был совсем ещё ребенком. На целую планету — не так уж много. Во всяком случае, работы им хватало всегда, да ещё и с избытком.

Он привык быстро принимать решения, находить выходы из самых тупиковых ситуаций, но так и не сумел приспособиться к той роли, что поневоле играл в обществе.

Люди всегда чего-то хотели от Феликса. Стоило выполнить одно желание — тут же придумывали новое, отказывал — смертельно обижались. Возможно, поэтому он так долго утаивал от новой знакомой свою истинную сущность, а решив наконец открыть все карты, никак не мог избавиться от ощущения, что непрестанно ждёт какого-то подвоха.

Яркая, живая, непосредственная Фелисити представала перед глазами то в качестве умильной просительницы, которой невозможно сказать «нет», то в виде коварной манипуляторши, готовой в любой момент обернуть каждое обстоятельство себе на пользу.

Он изо всех сил гнал от себя подобные недостойные мысли, неприметно затемняющие ее светлый образ, но на поверку все усилия неизменно оказывались тщетными.

Могучий и многоведающий маг Феликс Эморолис давно уже не верил в бескорыстность людей, которым столь беззаветно служил. Они, или, во всяком случае, большинство из них, умели только брать.

Фелисити была самой необыкновенной из всех девушек, каких ему доводилось встречать на своем жизненном пути, но при всех своих достоинствах она все же оставалась человеком. Всего лишь человеком. Рано или поздно это должно было проявиться.

Но время шло, а ничего не менялось. Фелис и виду не показывала, что теперь знает, что он чем-то отличается от других людей. Феликс уже начал думать, что может, вот оно — то самое чувство, та самая девушка... Однако внезапно, без какого-либо перехода, предупреждения, ее поведение стало совершенно иным.

И всегда-то веселая, Фелисити теперь могла рассмеяться совсем не к месту и не ко времени. Слушала его невнимательно, отвечала как-то невпопад, ежеминутно поглядывала куда-то вдаль, а в конце концов и вовсе заявила, что ей надо бежать, и исчезла с такой скоростью, словно растворилась в воздухе.

Постояв минут пять, но так и не дождавшись от неба никаких объяснений столь странных перемен, Феликс тоже счел за лучшее удалиться и уже у себя подумать о том, что же это было.