Подарю тебе (гет)

С того дня, как он рассказал ей о себе, Фелисити непрестанно пребывала в раздумьях.

Ещё с самого начала их знакомства она поняла, насколько необычным человеком является Феликс, но такого точно не ожидала.

Трудно было не задаться вопросом, что он нашел в ней, ведь Фелис всегда была совершенно заурядной. Простой. «Ни тайны чудного круженья, ни вишни блеска темных глаз» ⁽¹⁾... На Йиорте жили тысячи таких же, как она. Но Феликс почему-то выбрал именно Фелисити. Значит, что-то всё-таки было?

Но чем бы ни объяснялся его выбор, она была невероятно, непередаваемо счастлива, что случилось именно так.

С появлением Феликса ее маленький мирок, всегда бывший уютным и теплым, казалось, вобрал в себя все краски мира.

Одного его присутствия рядом было достаточно для того, чтобы ее жизнь озарялась небесно-ярким светом, но Феликс, казалось, этого не видел. Или хотел дать больше, намного больше. Раз за разом он отдавал. Учил, поддерживал, показывал ей новые миры, открывал неизведанные горизонты. Не мог иначе. И только сейчас Фелис поняла почему.

Он был одним из них. Из тех, чьим предназначением было отдавать.

О таких людях всегда говорили шепотом, их могуществом восхищались, а мудрости поражались, но, пожалуй, никто из обывателей в действительности не ставил магов на одну доску с собой, не считал такими же человеческими существами, нуждающимися во сне, пище, любви и признании. Наверное, это было очень тягостно...

Она на своем опыте знала, что Феликс точно так же, как и другие мужчины, способен восхищённо взирать на искусно приготовленный пирог и в одно мгновение умять, например, здоровенный ломоть хлеба, щедро намазанный маслом, однако можно ли было счесть данное знание показателем? И-и... Да чем в конечном итоге оно могло ей помочь? Ведь дарить пирог или даже целый торт любимому человеку на День Явления ⁽²⁾ просто глупо, особенно если этот человек способен в одно мгновение создать точно такой же. Но что тогда?

Она хотела, хотела, хотела что-нибудь ему подарить. И совершенно не представляла, чем именно оно может оказаться.

Идея пришла внезапно, как порыв лёгкого весеннего ветерка. Было кое-что, что не умел создавать ни один волшебник.

Воспоминания.

Фелис оставалось лишь придумать, как лучше преподнести этот дар.

1) Строчки из известного Йиортийского стихотворения. Автор неизвестен

Вернуться к тексту

2) Аналог дня рождения у нас

Вернуться к тексту

В свои двадцать восемь Феликс повидал многое.

Людей. Чудовищ. Существ, по странной прихоти судьбы принявших человеческий облик, и монстров, оказывающихся куда человечнее многих людей. Бывал в параллельных мирах, иных измерениях, сталкивался с ситуациями, едва ли доступными пониманию простого смертного, и проблемами до того простыми, что им под силу было погрести под собой целый мир.

Ему повезло, а может, и не очень, родиться волшебником.

Едва ли во всем мире нашлось бы много людей, столь же необходимых этому миру, как он. Вернее, их было ровно семнадцать. Семнадцать магов, один из которых был совсем ещё ребенком. На целую планету — не так уж много. Во всяком случае, работы им хватало всегда, да ещё и с избытком.

Он привык быстро принимать решения, находить выходы из самых тупиковых ситуаций, но так и не сумел приспособиться к той роли, что поневоле играл в обществе.

Люди всегда чего-то хотели от Феликса. Стоило выполнить одно желание — тут же придумывали новое, отказывал — смертельно обижались. Возможно, поэтому он так долго утаивал от новой знакомой свою истинную сущность, а решив наконец открыть все карты, никак не мог избавиться от ощущения, что непрестанно ждёт какого-то подвоха.

Яркая, живая, непосредственная Фелисити представала перед глазами то в качестве умильной просительницы, которой невозможно сказать «нет», то в виде коварной манипуляторши, готовой в любой момент обернуть каждое обстоятельство себе на пользу.

Он изо всех сил гнал от себя подобные недостойные мысли, неприметно затемняющие ее светлый образ, но на поверку все усилия неизменно оказывались тщетными.

Могучий и многоведающий маг Феликс Эморолис давно уже не верил в бескорыстность людей, которым столь беззаветно служил. Они, или, во всяком случае, большинство из них, умели только брать.

Фелисити была самой необыкновенной из всех девушек, каких ему доводилось встречать на своем жизненном пути, но при всех своих достоинствах она все же оставалась человеком. Всего лишь человеком. Рано или поздно это должно было проявиться.

Но время шло, а ничего не менялось. Фелис и виду не показывала, что теперь знает, что он чем-то отличается от других людей. Феликс уже начал думать, что может, вот оно — то самое чувство, та самая девушка... Однако внезапно, без какого-либо перехода, предупреждения, ее поведение стало совершенно иным.

И всегда-то веселая, Фелисити теперь могла рассмеяться совсем не к месту и не ко времени. Слушала его невнимательно, отвечала как-то невпопад, ежеминутно поглядывала куда-то вдаль, а в конце концов и вовсе заявила, что ей надо бежать, и исчезла с такой скоростью, словно растворилась в воздухе.

Постояв минут пять, но так и не дождавшись от неба никаких объяснений столь странных перемен, Феликс тоже счел за лучшее удалиться и уже у себя подумать о том, что же это было.

Сердце выстукивало какой-то совершенно невероятный ритм, лестница, ведущая на крышу, качалась и кружилась под ногами, наверное потому, что Фелисити уже в сотый раз за этот беспокойный день пробегала по ней, волосы выбились из прически и упорно лезли в глаза, а груженый поднос в руках никак не давал ей их поправить. Лишь опустив его рядом со старательно расстеленным сине-золотым покрывалом, она наконец смогла убрать надоевшие пряди и, с облегчением выдохнув, вновь легко понеслась вниз.

Подготовка к задуманному шла полным ходом: прошлым вечером она пригласила Феликса к себе, и он, хоть и удивился, обещал прийти, Фелис наготовила столько, что хватило бы и на Миад ⁽¹⁾, весь дом был намыт и украшен от пола до потолка.

Оставалось не так много: донести угощение и красиво разложить его наверху. Времени хватало с избытком, так что, памятуя о том, как мешаются растрепавшиеся волосы, Фелисити решила ненадолго прерваться для того, чтобы как следует их убрать. Немного постояв перед зеркалом, поняла, что их не помешало бы и помыть, а начав это делать, подумала, что можно бы заодно окунуться самой.

В результате она вышла из ванной, сияющая и свежая, несколько позднее, чем собиралась. Однако улыбка тут же сбежала с лица, стоило только Фелис увидеть, как посерел мир вокруг, и услышать, как воет за окном ветер.

Забыв обо всем, она стремглав бросилась наверх: на второй этаж, дальше, к балкону, к маленькой витой лесенке, ведущей на самый верх...

Дурное предчувствие не подвело. На улице со всей возможной свирепостью хлестал дождь. Подскальзываясь на мокрых ступеньках, борясь с бьющим в лицо ветром, Фелис бежала по лестнице, молясь лишь об одном: чтобы внезапно разыгравшаяся непогода не успела ещё нанести непоправимого ущерба всему тому, что она так долго готовила.

Но ее мольбы не были услышаны.

На крыше, ещё недавно уютной и опрятной, царил хаос. Подносы были перевернуты, гирлянды сорваны, графины и стаканы разбиты, всё то, что Фелисити так старательно варила, жарила и пекла последние дни, разбросанно. Сине-золотой плед: мокрый, грязный и, кажется, даже немного порванный, болтался на ограждении траурным флагом.

Не понимая, дождь на щеках или слезы, она принялась поспешно собирать уцелевшие тарелки, стаканы, раскатившиеся во все стороны свечи. Сложила все на один из подносов, спотыкаясь на каждом шагу, кое-как преодолела лестницу и, наконец оказавшись в доме, без сил съехала вниз по стене.

1) традиционный городской праздник, наподобии большой ярмарки

Вернуться к тексту

Оценив погоду за окном, Феликс решил обойтись без прогулок и сразу перенестись к дому Фелисити.

Однако помокнуть ему все равно пришлось.

Минуты шли одна за другой, а сколько он ни стучал, дверь все так же оставалась на запоре. Вполне вероятно, что Фелис и не слышит его — за такой-то бурей. Но не стоять же весь вечер на пороге?

В конце концов, устав ждать, Феликс взялся за ручку. Дверь послушно растворилась, пропуская его внутрь, и тут же, отсекая доносящийся с улицы шум, вернулась на место.

Движением руки высушив одежду, он удовлетворённо улыбнулся и, шагнув вперёд, позвал:

— Фелис!

Никто не ответил. Он сделал ещё шаг.

— Фелисити!

Тишина...

— Ау! Есть кто дома?

Внезапный грохот, раздавшийся откуда-то сверху и сбоку послужил ему ответом

— Феликс, это ты? Подожди секундочку, я сейчас спущусь.

Послышался звук торопливых шагов, и Фелис, раскрасневшаяся, пытающаяся одновременно вытереть руки о фартук и поправить волосы, показалась в дверном проеме.

— Ох, прости, я совсем забыла про время! Ты долго ждал?

На ней было нежное светло-желтое платье, подчёркивающее золото волос и белизну кожи, тонкие запястья украшали позвякивающие при каждом движении браслеты-солфра ⁽¹⁾, на губах играла радостная улыбка, с которой она неизменно встречала его. Фелисити была прекрасна.

— Пустяки. Все в порядке?

Феликс залюбовался, и любовался бы дальше, если бы не пробравшаяся в сердце тревога. В полутьме коридора он не сразу заметил, что ее всегда сияющие глаза были мокрыми и покрасневшими от слез, платье смятым и грязным на подоле, а обычно накрахмаленный до хруста белый фартук, который Фелис носила скорее для красоты, чем для чего-то ещё, весь перепачкан мукой, тестом и чем-то неразличимым.

Услышав его вопрос, она беспомощно улыбнулась:

— Да, все хорошо... Я вот сюрприз тебе приготовить хотела, но что уж тут...

— Что-то пошло не так? — с сочувствием уточнил он.

— Вроде того. Хотя, — Фелис обвела рукой пространство вокруг, — честнее было бы сказать — все.

Она явно была расстроена, но у Феликса словно камень с души свалился: ничего страшного не произошло. Ну, а это они сейчас легко поправят.

— Закрой глаза, — Фелис послушно смежила веки, но для верности он сам подошёл и, взяв ее маленькие ладошки в свои, приложил их к лицу девушки.

А потом, отойдя на несколько шагов в сторону, вскинул руки и тоже закрыл глаза, чувствуя, как разливается по телу приятное тепло. Магия всегда приходила так, но никогда ещё он не призывал ее, как старого друга.

1) Традиционное украшение девушек Йиорты. Тонкие золотые или серебряные браслеты с выгравированными на них названиями добродетелей, присущих девушкам на выданье

Вернуться к тексту

До прихода Феликса оставалось всего ничего, при всем желании она уже не успела бы восстановить хотя бы часть утраченного, но Фелис не хотела принимать поражение.

Повязав фартук, она с решимостью отчаяния бросилась в бой, но лишь для того, чтобы быть окончательно поверженной превосходящими силами противника.

Началось все с того, что Фелисити обнаружила наполовину пустые полки.

Не было ни овощей, ни фруктов, ни закусок, все кончилось ещё в прошлый раз.

Зато яиц, сахара и муки хватало с избытком. Решение казалось очевидным.

Первый пирог она испортила, забыв добавить в него муку. Во второй с перепугу бухнула целый мешок, да так, что мука оказалась не только в тесте, но и разлетелась по всей кухне. Третий был изготовлен по всем правилам, но до духовки так и не дожил — некстати подвернулась под ноги кошка.

На четвертый уже не хватило ингридиентов, да и кухня пришла в столь плачевное состояние, что продолжать на ней что-то готовить, предварительно не прибравшись, оказывалось попросту небезопасно.

Фелис как раз заканчивала намывать полы, когда услышала раздавшийся снизу оклик. От неожиданности она дернулась и случайно опрокинула ведро с водой, которая тут же радостно залила все вокруг.

Но ей уже было не до того.

Феликс терпеливо ждал внизу. В первый момент она задалась вопросом, как он там оказался, ведь дверь совершенно точно была заперта, однако сразу же себе на него и ответила. Разве какая-то дверь может устоять перед магом?

Не смог устоять перед ним и разразившийся в доме хаос.

Старательно прижимая ладони к глазам, Фелис чувствовала, как менялся сам воздух в доме: на мгновение сгустился, завибрировал, а потом вдруг рассосался обратно, словно и не было ничего.

— Открывай, — весело велел Феликс.

Осторожно отняв руки от лица, она огляделась кругом и изумлённо ахнула.

Если коридор, ничуть не пострадавший от череды недавних происшествий, лишь погрузившийся в полумрак из-за закрывших небо туч, совершенно преобразился, засветившись сотнями крошечных теплых огоньков, то что же творилось наверху?

Нерешительно Фелисити шагнула к лестнице и остановилась. Обернулась, но Феликс уже стоял рядом с ней.

— Идём? — он приглашающе кивнул на лежащие перед ними ступени и, не дожидаясь согласия, взял её за руку и легко потянул вперёд.

Фелис следовала за ним, чувствуя, как трепещет в радостном предвкушении ее душа. Это предвкушение не имело ничего общего с ожидавшими их чудесами или ещё чем-то в этом роде, просто было что-то невероятно волнительное в том, чтобы при свете огоньков, похожих на свечи, вот так шаг за шагом подниматься по лестнице вместе с любимым человеком. И видеть, как играет на его лице улыбка. И как причудливо сплетаются тени за их спинами...

Она столько усилий приложила, чтобы сделать ему сюрприз: выгадывала день, время, готовила, украшала дом, стараясь создать праздничную атмосферу, скрытничала, хотя утаить от Феликса что-то было совсем непросто, а к чему это все привело? К тому же, что и обычно. Не спаси Феликс положение — ничего бы не вышло. Получилось, что сюрприз снова сделали ей. Обидно. И всё-таки, если оба они довольны, то есть ли тут, из-за чего огорчаться?

Поднимаясь рука об руку с Феликсом навстречу тому, что ожидало их наверху, Фелис не в силах была продолжать расстраиваться.

Пусть в этот раз у нее не вышло — это не значит, что в следующий не получится.

Никогда прежде он еще не пользовался своими способностями для Фелисити или даже просто при ней. Ни тогда, когда только рассказывал о магии, ни после.

И предлогов, и возможностей представлялось море, но среди волшебников не принято было использовать магию на каждом шагу: только для собственного удобства, по службе или в исключительных случаях. Иначе возникало слишком много проблем.

Однако сегодня все так закрутилось, что Феликс вспомнил об этом далеко не сразу, а как вспомнил, неизъяснимо удивился тому, насколько легко причислил нынешнюю ситуацию к особенным.

Сотворить чудо для Фелис казалось самым естественным, правильным делом на свете.

Он больше не тратил сил на попытки что-то рационализировать или взвесить, просто следовал зову сердца. А смолкнувшие наконец шипящие голоса зловещих подозрений лишь показали, что он все делает правильно.

* * *

Обновленная кухня сияла чистотой, но они едва взглянули на нее. Прошли по коридорам, вышли на балкон. На улице все ещё лил дождь, однако стук его слышался где-то в отдалении, лишь мокрые ступеньки лестницы, ведущей на крышу, напоминали о разошедшемся ненастье.

— Что это? — почему-то полушепотом поинтересовалась Фелисити.

— Купол, взгляни, — Феликс указал на чуть переливающуюся пленку над ними.

— Красиво... — Девушка провела тыльной стороной ладони по глазам, словно для того, чтобы удостовериться, что все это происходит наяву, и с улыбкой, от которой у него екнуло сердце, взглянула на Феликса: — Спасибо.

Он улыбнулся тоже:

— И тебе.

— За что же? — смущенно покраснела Фелис. — Сюрприз ведь не удался.

— Ты подарила мне чудо.

Чудо быть вместе.