Пасхальное платье (гет)

Маринетт сидела за своим рабочим столом и невидящим взглядом смотрела на эскизы платья, разбросанные перед ней. В окно настойчиво стучала зеленеющими ветками деревьев весна, требовала к себе внимания и уважения, дышала в форточку теплом нагретых солнцем стен здания и чем-то ещё, свежим и радостным, но несмотря на свои усилия, не могла достучаться до расстроенной Маринетт.

Казалось бы, сбылась её мечта: она, Маринетт Дюпен-Чен, несмотря на свой довольно юный возраст, уже старший дизайнер дома моды "Агрест", недавно в Париже с триумфом прошла презентация её авторской коллекции одежды. Живи, дыши, твори, всё в твоих руках! Вот только начальствовал над модным домом не кто иной, как наследник Габриэля Агреста, его сын Адриан. Несмотря на то, что он давно отказался от модельной карьеры, после смерти отца ему пришлось смириться и принять его дела, так как он не желал продавать семейный бизнес, невзирая на весьма выгодные предложения. Беда в том, что Адриан был всё таким же мягким, любящим и добрым, каким был и в школьные годы, и Маринетт, пусть и встречалась с Котом Нуаром, как Ледибаг, и очень его любила, всё же не могла изгнать из сердца сожаление о том, что так и не смогла рассказать тогда Адриану о своих чувствах. Отношения с Котом были полны взаимной нежности и любви, сочувствия и понимания вдобавок к ежедневной слаженной работе по борьбе с преступностью и помощи горожанам. Однако маски они так и не сняли, в основном из-за страхов Маринетт, которая после давнишних неудач с Адрианом и Лукой утратила веру в то, что кому-то вообще нужна по ту сторону маски.

Вдобавок всему Парижу было известно, что у Адриана Агреста есть горячо им любимая девушка, и от этого Маринетт было ещё больнее слышать каждое утро его дружелюбное "Привет, Маринетт", как будто он не её начальник и они всё ещё одноклассники и учатся в коллеже. Но Маринетт вполне успешно справлялась со своей застарелой тоской и кусачей ревностью... до сегодняшнего утра.

Сегодня она пришла на работу раньше обычного, но открыв дверь в мастерскую, увидела, что Адриан с какими-то бумагами стоит у её рабочего места.

— Привет, Маринетт! У меня тут просьба личного характера. Ты же знаешь, что мэрия организовывает Пасхальный бал?

Маринетт знала. Они с Котом хотели пойти на праздник, но не придумали ещё, как это осуществить, не привлекая к себе излишнего внимания.

— Так вот. Я хотел бы, чтобы ты помогла с платьем для моей девушки. Я нашёл подходящие выкройки и набросал эскиз, как его вижу, посмотришь? Оно должно быть весенним, светлым, весёлым и немного наивным, ну, как... как она сама. Лучше тебя с этим никто не справится, вы очень похожи, даже мерки фигуры наверняка такие же.

Маринетт промямлила нечто вроде "Можешь на меня положиться".

— Спасибо, это очень много значит для меня!

Адриан ушёл, оставив шлейф дорогого парфюма. "Лучистый, лёгкий, мечтательный", — некстати вспомнила Маринетт ту рекламу его парфюма, на которую пускала слюни лет пять назад. В горле встал ком.

Это глупо, просто глупо. У неё есть любимый человек, пусть они и за масками, но понимают друг друга как никто, ежедневно жертвуют жизнью друг за друга.

Руки задрожали и ей захотелось покориться волнам подростковой ревности, заставлявшей её некогда творить дикие вещи и портить репутацию всем особам женского пола, что смели оказаться рядом с Адрианом и пользоваться его вниманием и заботой.

Нет, так не пойдёт.

Маринетт отошла к окну. "У меня есть Кот. Мы друг друга любим. Адриан не виноват, что любит не меня, и эта девушка не виновата, что в своё время я была такой размазнёй и не сказала ему о том, как он мне дорог. Всё, что я могу сделать теперь — по-взрослому взять себя в руки, и..."

Слёзы всё-таки хлынули, непрошеные. Маринетт яростно вытерла их и подошла к столу с эскизами.

"... И сшить идеальное платье, чтобы они были счастливы на этом празднике весны, любви и света!" Маринетт шмыгнула носом и принялась за работу. Нашла подходящие к рисункам Адриана образцы, поправила кое-где выкройки. Выбрала лёгкую бело-розоватую ткань, которая напоминала нежными отттенками и переливами узоров облака цветущих яблонь и вишен. На широком поясе она разместила забавную вышивку: цветы и разноцветные яички. Подумав, Маринетт нашла крохотную пластиковую божью коровку и приклеила её на вышитый цветок. И улыбнулась.

А когда Маринетт передала готовое платье Адриану и увидела его искреннюю радость, то поняла, что всё сделала правильно.

* * *

Вечером того же дня, когда она отдала платье, Ледибаг ждала Кота Нуара на вершине Эйфелевой башни, дыша весенним ветром и глядя на золотистые огни Парижа. Лязгнул шест позади и миг спустя родные руки крепко обняли её со спины. Ледибаг радостно повернулась в его объятиях и они обменялись поцелуями.

— Вечер-р добр-рый, миледи, — промурлыкал Нуар. Ледибаг прижалась к его груди, слушая стук родного сердца, даря свою нежность и чувствуя себя любимой и защищённой.

— Я придумал, как нам пойти на Пасхальный бал, не вызывая ненужного внимания.

— И как же?

— Без масок.

На лице Ледибаг отразилась смесь паники и удивления.

— Я знаю, что ты скажешь, миледи, но давай посмотрим правде в глаза. Мы спасаем друг друга не первый и даже не третий год. Спасаем любовью от врагов, от одиночества, даже от самих себя. Кем бы ты ни была под маской, ты очень мне дорога.

— Я не могу, — сказала Ледибаг, разрывая объятия и отступая на шаг. — Я в реальной жизни не такая, какой ты меня привык видеть... — Она попыталась сделать ещё шаг назад, но Кот Нуар быстро подошёл к ней и вновь заключил в объятия.

— Не бойся, я никогда не разочаруюсь в тебе, моя леди. — И, не дожидаясь ответа, Нуар отбежал куда-то за перекладину башни и выудил оттуда плоскую нарядную коробку с бантиком.

— Одна замечательная мастерица сшила для тебя пасхальное платье по моим эскизам. Приди в нём и я тебя сразу узнаю.

Ледибаг взяла коробку, ощущая навязчивое дежавю. Пасхальное платье? И она тоже шила платье... по эскизам Адриана... для его девушки, с которой у неё одинаковые мерки...

Веря и не веря, она гладила дрожащими пальцами коробку.

— Это... У меня нет слов, Кот...

— Миледи, не бойся, — повторил он, — давай перейдём на новый этап вместе, без тайн и масок.

Ледибаг машинально кивнула. Кот Нуар улыбнулся, легко поцеловал её на прощание, и расправив шест, решительно сиганул с башни. Миг — и его тёмная фигура уже гигантскими скачками летит над крышами Парижа.

Ледибаг открыла коробку. Знакомая ткань, весёлая вышивка с цветами, яичками и божьей коровкой.

Адриан был её любимым Котом Нуаром. А она была его любимой девушкой, которая — вот нелепость-то! — на днях плакала от ревности к самой себе... над собственным платьем.

Ледибаг рассмеялась сквозь слёзы. Ну надо же, пять лет сражаться вместе с одним, страдать по другому, а в итоге узнать, что это один и тот же человек!

Это требовало осмысления и Ледибаг, пустив вперёд йо-йо, слетела с башни и устремилась домой.

* * *

Маринетт робко вошла в парадный зал. Огромное помещение, украшенное гирляндами живых цветов и искусственных пёстрых яиц, разноцветными лентами и светлыми драпировками, буквально светилось праздником. В руке Маринетт нервно сжимала коробочку с подарком и искала глазами Адриана.

— Миледи, я так рад, что это ты, — вдруг услышала она тёплый голос за спиной. Руки так знакомо обвили её, но теперь на них не было чёрных когтистых перчаток. Дыхание коснулось её уха. Маринетт обернулась и оказалась в родных объятиях, крепко обняла Адриана в ответ, прижалась к его груди, слушая знакомый стук сердца.

— Ты моя леди, моя леди, — шептал он, удивлённый и счастливый.

— А ты мой любимый Котёнок, — шепнула Маринетт в ответ, — но мы не должны так обниматься при всех, мы же...

— Какая разница. Ты не будешь больше моей подчинённой. Будет у нас семейное дело... если ты согласишься, конечно, чтобы мы стали семьёй.

Адриан протянул Маринетт алый бархатный футляр в форме яичка. Щёлк — и он открылся и внутри оказалось колечко.

Маринетт заплакала.

— Миледи, что с тобой? — забеспокоился Адриан, отводя её в сторону, гладя по рукам, касаясь волос.

— Я... я поверить не могу... мы вместе сражались... я столько лет любила тебя и отвергала тебя же... а теперь это платье по твоим рисункам, и это кольцо, и...

И Адриан её поцеловал.

— Моя леди, ты моя леди, — снова прошептал он, — и платье так тебе идёт.

— У меня для тебя вот, — Маринетт протянула свой подарок. В зелёной коробочке оказались часы в виде золотого яичка на цепочке, на их крышке была гравировка "Мой самый замур-рчательный котик".

Адриан вновь поцеловал Маринетт.

— Теперь всё время будет только нашим. А теперь, если возражений нет, пойдём праздновать этот удивительный день!

И они, смеясь, побежали в ту часть зала, где уже начиналась игра-лотерея на поиск пасхальных яиц.

А где-то в садах Парижа на деревьях распускались нежные цветы и птичьи голоса под убывающей луной пели в звёздные небеса вечную песнь о любви и надежде.