Цена Верности (джен)

Сквозь туман, прочь от смятения души

Спешим к другим мирам. Больше нет любви,

Что многих держит на Земле. Надежды нет!

Есть точка невозврата из мечты —

Лететь на свет таинственной звезды…

Ария.

Год спустя.

Кэтрин Фишер была биологом, аспирантом в Чикагском университете.

В жизни она больше всего ненавидела две вещи: клеящихся к ней идиотов и реплицированную пищу. И если от первых она уже научилась с легкостью отбиваться, то со вторым, учитывая ее скромный бюджет, дела обстояли туго.

Но сегодня был выходной, и Кэтрин, не удержавшись, решила побаловать себя свежей пиццей. Обычно доставка осуществлялась почти мгновенно: парни-разносчики вовсе не горели желанием оплачивать просроченный заказ из своего кармана. Однако сегодня ужин опаздывал…

«Ну, где же его, спрашивается, носит?» — раздраженно думала Фишер, меряя шагами пол. Время ожидания истекло добрых пятнадцать минут назад. Ароматная сырная пицца уже должна была достаться ей бесплатно, вот только курьера всё не было.

Кэтрин начала нервничать. Её рука уже потянулась к коммуникатору, когда раздалась нетерпеливая трель дверного звонка.

— Наконец-то! — всплеснула она руками.

На пороге обнаружился растрепанный светловолосый паренек с пронзительными голубыми глазами. Был он, к слову, настолько привлекателен, что Кэтрин лишь усилием воли запретила себе думать в этом направлении.

— Вы знаете, сколько времени прошло с того момента, как я сделала звонок? — холодно поинтересовалась Фишер.

— Да, — безразлично ответил курьер. — Вот ваша пицца.

— Бесплатно? — на всякий случай уточнила она.

— А вы хотите заплатить? — собеседник насмешливо приподнял брови.

Что-то в его лице показалось Кэтрин смутно знакомым.

— Мы с вами уже встречались?

— Ну, такие большие… — парень демонстративно скользнул взглядом по груди Кэтрин. — Глаза, как у вас, я бы точно запомнил. Так что, думаю, нет.

— Хам! — она попыталась забрать пиццу и закрыть дверь, но нахальный разносчик не позволил ей этого сделать.

— Вы даже не хотите узнать, почему я опоздал? — он хитро подмигнул ей.

— С чего бы это должно меня волновать? — рассмеялась она, однако бросив ещё один взгляд на гостя, отчего-то сдалась. — Ладно, рассказывайте…

— Может, пустите меня в дом, или мы так и будем стоять на пороге?

— А чаю вам не налить? — саркастическим тоном осведомилась Кэтрин.

— Было бы неплохо, — мило улыбнулся ей разносчик и проскользнул внутрь.

* * *

А на следующее утро Кэтрин Фишер проснулась одна с пустой коробкой от пиццы на столе и забытым мужским носком под кроватью… Но зато она вспомнила, на кого был похож этот разносчик.

Непрошеный гость, природному обаянию которого она оказалась не в силах противостоять, подозрительно сильно напоминал легендарного Джеймса Кирка, капитана звездолёта «Энтерпрайз». Бывшего капитана.

* * *

Кирк вышел из квартиры, где провел ночь, и направился в ближайший круглосуточный бар.

Пить с утра — занятие довольно жалкое, но это Джима давно не волновало. От самоуважения мало что осталось, так какая, к черту, разница?.. Лицо Кэтрин — или как там ее звали? — тут же стерлось из памяти: не она первая, не она последняя. Девушек, с которыми проводил время, он уже не запоминал и ничего к ним не испытывал. Он вообще больше ничего не испытывал, просто продолжал привычно улыбаться противоположному полу, делая вид, что он еще жив.

Довольно бессмысленное занятие, кого ему обманывать? Окружающим плевать, а сам он в это один черт не верил. Уж он-то со всей отчетливостью сознавал, что это не жизнь — это существование. Что он, Джеймс Тиберий Кирк, уже год как заживо похоронен под серой безликой обыденностью.

Почти год как он живёт по инерции, лишенный всякой надежды, безо всяких перспектив и цели… Так глупо и бездарно он доживал отведенный ему срок на Земле…

Алкоголь, бесконечные гулянья по низкопробным клубам, дешевые вакансии, штрафы за превышения скорости — до чего он докатился?

Последний месяц Кирк работал курьером в пиццерии. Не самое скучное, надо признать, занятие из тех, что он уже успел перепробовать за это время.

Да и с женщинами здесь дела обстояли куда проще. На последний в смене заказ Джим, как правило, опаздывал. А когда недовольный клиент начинал качать права насчет причитающейся ему бесплатной пиццы, Кирк (если, конечно, клиент была в его вкусе) привычно включал всё свое обаяние и приступал к рассказу очередной героической истории собственного сочинения о том, почему он, собственно, опоздал. Впрочем, далеко не всегда эти истории были выдуманными. Некоторые люди приключения находят везде, где бы и кем они ни были.

Хотя какие там у него теперь приключения… Спасение триббла от падения со… второго этажа? А дальше что? Спасение мухи от липкой ленты?

На душе у Кирка от таких мыслей стало совсем паршиво, рука сама потянулась к сигаретам.

Да, он начал курить, чтоб этим кабинетным крысам из командования икалось! Они не просто разжаловали его, лишив звезд, эти… лишили его самой жизни!

Сколько, сколько черт возьми, это может продолжаться?.. Бесцельное и бессмысленное существование. А ведь поначалу он думал, что со временем станет легче. Если бы!

С каждым чертовым днем, Джим все больше ненавидел и себя, и пустую съемную комнату, в которой не слышно рева двигателей и за окном не проносятся бесчисленные огни звёзд, и уродов, лишивших его космоса…

Ненависть и безысходность в его душе с каждым днём, часом, минутой, секундой становились всё сильней. Они затапливали рассудок, начисто лишая покоя. Сколько он ещё выдержит?! И… что будет потом?

Эта мысль пугала некогда бесстрашного капитана Кирка, заставляя внутренне содрогаться.

Ведь самое жуткое в его ситуации — это то, что выход был. Одна единственная возможность, при которой он сможет вернуть себе… нет, не Энтерпрайз, но хотя бы космос.

Только сама мысль о том, что придется сделать и что подумают о нём друзья, как низко он упадёт в их глазах, вызывала приступы тошноты. Вот уже год Джим запрещал себе даже думать об этом.

Только игнорировать это и дальше было всё сложней и сложней. Мысли сами возвращались к «единственному решению»…

Он, Джеймс Тиберий Кирк, хочет снова быть кем-то значимым, способным что-то изменить… А не смотреть, как это делают другие.

Ведь Спок, подумать только, Спок недавно женился на Ухуре… Ну что ж, он рад за него, за них. Хоть Кирк и не одобрял того, что тот добровольно оставил «Энтерпрайз», похоже, этот зеленокровый гоблин, как прозвал его Боунз, неплохо устроился в отставке. Для него жизнь продолжается, а для Кирка… для него всё кончено. Увы, он не приспособится — хватит заниматься самообманом — никогда!

Иногда выпивка помогала хоть на время уйти от жуткой, удушающей тоски. Сегодня — нет.

Осколки ненавистной памяти резали по живому. Что же оно все так нахлынуло-то?..

Даже дышать стало странно тяжело. А еще тяжелее было не думать о ненавистном предложении, которое вернёт ему звёзды за смотровым экраном.

И, как акула, чувствует кровь на расстоянии многих километров, эти уроды тоже чувствовали его слабость. Давно от них сообщений не приходило, а сейчас вот снова пришло…

Джим с трудом подавил желание разбить коммуникатор. Залпом выпив содержимое рюмки, он жестом попросил бармена принести ещё.

Немыслимо согласиться на такое. Противно до судорог! Только это его единственная возможность. Ему не оставили выбора!

Может быть, дело было в шести стопках того жуткого пойла, что он только что выпил, а может — в чём-то ещё, но сейчас мысль согласиться на сделанное ему «щедрое» предложение казалась не такой уж и ужасной.

В конце концов, он сам хотел вновь оказаться в гуще событий, снова играть важную роль, вернуться к звёздам… Всё это у него ещё будет. Обязательно, если он примет предложение этих уродов! И тогда Джеймс Тиберий Кирк ещё покажет всем этим кабинетным задница… ну, ладно, крысам, эту… как там Чехов говорил… Кузькину Мать! К черту, пусть будут ромуланцы, если это вернет ему жизнь!

«Согласен», — быстро-быстро набирает он это короткое сообщение небезызвестному адресанту. Пальцы предательски подрагивают — не то от волнения, не то от выпивки.

Пульс участился, ладони вспотели…

Что он творит? Кажется, жмет кнопку: «отправить».

Стоп, что?

Ну, вот и всё — пути назад нет.

Говорят, иногда в жизни случается такой странный судьбоносный момент, как точка невозврата. Так вот, свою точку невозврата Джим, видимо, только что прошёл.

Ведь менять своих решений, на какую бы они больную голову ни были приняты, он не привык.

В конце концов, к этому всё и шло… И какая тогда, к чёрту, разница от того, случись это чуть раньше или чуть поздней?

Знал бы Боунз, на что Джим только что подписался, наверняка бы поставил диагноз: психическое расстройство какой-то там степени. И был бы не так далек от истины.

* * *

Боунз

Он ненавидел космос. Ненавидел равнодушно мерцающие за обзорным окном скопления звёзд, испокон веков влекущие за собой идиотов-мечтателей да безумных искателей приключений.

Вот именно такие «гонимые звёздной болезнью» люди, повинуясь этому странному зову, смело идут туда, куда не ступала нога человека, совершенно не щадя себя, а спасать их непременно должен он, начмед «Энтерпрайза» Маккой.

Да, он остался. Вопреки здравому смыслу и собственной фобии доктор остался болтаться посреди космоса на этой ржавой посудине.

Ржавой посудине… Да, Джиму определенно не понравилось бы такое определение, которое доктор дал его «птичке». Но слишком много виски, в котором старался забыться Леонард, утекло с тех пор, как Джим покинул борт «Энтерпрайза» навсегда.

Навсегда — это, наверное, самое страшное слово. Оно не оставляет за собой никакой надежды.

Наверное, весь парадокс и несправедливость бытия отражаются в том, что он, Маккой, ненавидящий звёзды, сейчас здесь, а Джим, не мыслящий свой жизни без них, прозябает на Земле.

Будь его воля, Леонард не задумываясь поменялся бы местами с Джимом! Правда, тогда он уже беспокоился бы о том, кто будет латать его горемычного друга. Но на звездолете Кирку хотя бы не грозила одна из самых страшных смертей — медленное увядание от безысходности и тоски.

Чёрт бы драл эти треклятые директивы! Всем было ясно, что капитан Кирк поступил правильно с человеческой точки зрения! Но с точки зрения Звёздного флота его друг был едва ли не самым злостным нарушителем устава.

Когда-нибудь это всё равно случилось бы. Джим слишком долго испытывал судьбу и терпение командования. Своей самонадеянностью и безумными выходками он нагло вторгся в размеренную жизнь адмиралтейства, лишив тех покоя. Ему многое сходило с рук. Его оружием была солнечная улыбка, дававшая надежду даже в самых безвыходных ситуациях, и сопутствующая ему удача. Да, Кирку везло, но бесконечно так продолжаться не могло. Все же иногда жизнь подкидывает нам безвыходные сценарии...

Джим спас ту планету, но обрёк себя. Он знал на что шёл, и на этот раз не было адмирала Пайка, который дал бы ему шанс.

И вот уже прошёл целый год, как на «Энтерпрайз» был назначен новый капитан, (зеленокровый благополучно смотался куда-то с Ухурой), а Джим остался в одиночестве бесцельно топтать Землю. Путь к звёздам был заказан для бывшего капитана, ему было запрещено покидать Землю. Чертовски несправедливый, бессмысленный запрет…

Почему Маккой остался? Почему не подал в отставку, почему не вернулся на Землю вместе с Джимом? Это было очень горькое «почему».

Занозой в памяти засел их разговор в каком-то баре, в день, когда трибунал вынес свое решение.

Джим надирался сосредоточенно и осознанно, Маккой ему не мешал — духу не хватало. Только, несмотря на изрядное количество пустых стаканов на липкой от пролитого столешнице, Кирк почти не пьянел.

Голубые глаза оставались осмысленными, разве что язык немного заплетался, когда он наконец заговорил.

— Не смотри так, только жалости мне еще не хватало!.. — от злости в знакомом голосе на душе стало совсем паскудно. Но это хорошо, что он злиться, пускай! Пусть кричит, пусть в морду даст, если ему от этого хоть немного легче станет… Только Джим вдруг резко успокоился и заговорил очень тихо, доктор едва смог разобрать слова. — Извини, Боунз, меня не надо жалеть, я сам выбор сделал. Мне другое надо… Чтобы ты мне кое-что пообещал…

Господи, да он готов был пойти на все, чтобы хоть чем-о помочь этому человеку! Пообещать все, что угодно, наизнанку вывернуться, если нужно… Леонард судорожно кивнул, и Кирк продолжил:

— Я видел твое прошение об отставке… Забери его! Ты должен остаться на «Энтерпрайзе», слышишь?!

Сухой комок царапнул горло. К такой просьбе он оказался совершенно не готов. Вернуться в космос без Джима… Немыслимо!

— Джим, я…

— Пожалуйста, Боунз! Пожалуйста… Я хочу, чтоб то, что я… то, что мы все создавали, продолжало жить. Наш корабль, наша команда… У меня всё забрали, хоть это мне оставь! — голос всё-таки подвел бывшего капитана, и он замолчал, вцепившись в почти пустой стакан.

А Леонард Маккой тогда понял окончательно и бесповоротно, что сделает всё, о чем просит Джим. Он вообще никогда не умел ему отказывать…

Полное бессилие что-либо сделать — наверное, для него, доктора, не было муки страшнее. Но здесь он действительно ничем помочь не мог. Он хирург, костоправ, но никак не психолог. Вправлять мозги не его прерогатива, хотя он честно пытался. Хотя вряд ли Джиму помог бы даже самый дипломированный и обвешенный наградами психотерапевт.

— Как настроение, доктор? — прервал его размышления заглянувший к нему в кабинет Скотти. За спиной у инженера Леонард, понимающее усмехнувшись, заметил бутылку виски. Другого он и не ждал от человека, ставшего после отставки Кирка его главным собутылником.

Маккой мог с абсолютной уверенностью сказать, что «Энтерпрайз» без Джима уже совсем не тот. И его слова мог подтвердить любой член экипажа, служивший при капитане Кирке.

* * *

Спок

Наверно то, что он испытывал в эту секунду, люди и называют счастьем. К его груди доверчиво прижималась Ухура, теперь уже законная жена… Однако Спок не мог перестать размышлять о своём выборе.

Логично для него было жениться на вулканке, как того хотел отец и как изначально рассчитывал он сам, а не брать в жены бывшую коллегу, человека, тем самым навсегда теряя шансы стать своим среди вулканцев.

Полукровка, да ещё и избравший в жены человеческую женщину, автоматически становился персоной нон-гранта в приличном вулканском обществе. Но его это волновало в гораздо меньшей степени, чем должно было.

Помнится, люди порой говорят, что любовь — странное чувство, лишенное всякой логики. Однако какая-то логика в ней все-таки была.

Наверное, поэтому Спок не преминул воспользоваться тем трагическим обстоятельством, что его наречённая Т`Принг погибла на Вулкане, как и множество других вулканок. Вопрос возрождения планеты уткнулся в острую проблему «нехватки невест».

Даже его отец не мог отрицать, что для Спока вероятность жениться на другой вулканке приблизительно равнялась 0, 027.

Но несмотря на то, что его решение было логичным, а Ухура прекрасной, то молчаливое неодобрение, которое Спок увидел в глазах своего отца, не давало ему покоя.

Вот и сейчас сон не шёл к бывшему коммандеру, он привычно анализировал всё свои действия и поступки.

Несомненно, Ухура была ему дорога. Он приметил её ещё в академии, служба же на «Энтерпрайз» только подтвердила его чувства, которые он так старательно пытался скрыть.

Однако эта непосредственная, жизнерадостная, умная, надежная, понимающая девушка, казалось, была просто создана для того, чтобы заполнить ту зияющую пустоту в душе Спока, что осталась после смерти матери и отставки Джима.

Действительно, его расчет оказался верен. С Ухурой боль притупилась. Мама была бы довольна выбором Спока. Да и существовала довольно большая доля вероятности, что отец скоро поймет, что ошибался в своем скепсисе насчет его выбора…

До относительно полного счастья в представлении Спока осталось только придумать, как вернуть Джиму звёзды.

Проблема крылась в том, что такая вероятность была ничтожно мала.