Кастелян - 3 (джен)

Этот дождь не походил ни на что, виденное мною ранее. Кирпично-серого цвета с карминово-красным отливом, шероховатый и холодный на ощупь, но с проскакивающими иногда раскалёнными искрами-одиночками. Бомбардирующие меня капли казались одновременно и вытянутыми стреловидными иголками, и объёмными снежинками-ёжиками геометрически правильной формы. Сенсорный коктейль завершал мелодичный перезвон миллионов медных бубенчиков.

Ограниченные возможности человеческого восприятия пытались донести до моего сознания то, что ощущало аурное зрение.

В последние месяцы я забурел, заматерел и даже начал ставить на место зарвавшихся преподавателей. А нынешней ночью объективная реальность опустила меня на дно и показательно ткнула в лужу собственного невежества. В ответ я, кажется, сделал небольшой шажок к пониманию, какое влияние всё-таки может оказывать расположение небесных тел к протекающим на Земле магическим процессам.

Аспекты. Базовые кирпичики того магического стиля, которым я владею лучше всего. Разноцветные нити для плетений, буквы волшебного алфавита, краски на палитре изографа чудес.

Удобнее всего провести аналогию с химическими элементами. Их порядка сотни, они очень разные, могут соединяться друг с другом в самых разных сочетаниях и составлять умопомрачительные композиции-молекулы из сотен тысяч атомов, вылепляя одну из сложнейших известных человеку материй — белковую жизнь.

В продолжение аналогии — люди дают элементам имена. Эти наименования не всегда отражают исчерпывающую суть именованного — скажем, водород вовсе не порождает воду в большинстве реакций, — но описывают одну из характерных граней его проявления или же просто обусловлены историческими причинами. Аспект Огня не обязательно воспламенит и опалит, но вы с большой вероятностью обнаружите его в любом плетении, проявление которого связано с повышением температуры относительно окружающей среды. Аналогично ему, Стужа встретится в волшебстве с «холодком» — пусть даже это будет охлаждение на десяток градусов расплава в доменной печи. Воздух незаменим при газодинамических манипуляциях, Вода — при работе с жидкими средами (в идеале — да, с водой и только водой).

Не все аспекты имеют столь явное физическое соответствие. Жизнь и Смерть не описываются одними лишь четырьмя фундаментальными взаимодействиями. Антагонист Света — Тьма — вообще не объясняется действующей физикой. Даже простейшее её проявление — фонарик, «светящий темнотой» посреди яркого полудня — уже привёл бы теоретиков в уныние по поводу необходимости переделки давно проверенных моделей.

Есть аспекты, названные в честь абстрактных понятий или философских категорий: Порядок, Энтропия, Условность, Стохастичность. Есть аспекты, проявляющие себя в динамике и подмешиваемые ради получения определённого поведения на нужных участках: Равновесие, Коллапс, Разбег. Есть аспекты, о которых мало что известно ввиду закрытости соответствующих школ: относительно Природы и Ментала нельзя даже с уверенностью утверждать, единые ли это начала или же группы с затруднённой дифференцируемостью.

А ещё огромной ошибкой было бы полагать, что в магии всё можно описать аспектным языком. Волшебство бесконечно многогранно. Действие тех же зелий, например, объясняется аспектной моделью лишь частично. То, что вытворяет Луна, не объясняется вообще никакими теориями.

Стоящая рядом подруга загадочно улыбнулась, не отрываясь от разглядывания своей небесной тёзки через мой бинокль. Чтобы чувствовать эту улыбку, мне уже давно не требуется открывать глаза и поворачивать голову. Достаточно улыбнуться в ответ. Да и многое ли рассмотришь ночью, если у тебя нет совиных глаз?

А чего это, кстати, мы с Луной делаем ночью на Астрономической башне? Не угадали! У нас занятие по Астрономии. Практическое, внеплановое и в расширенном составе.

Сегодня одиннадцатое — точнее, уже двенадцатое — сентября, ночь с пятницы на субботу. Полнолуние. А ещё — удивительно ясная, безоблачная ночь. Загодя получив магловский прогноз погоды, профессор Синистра устроила внеплановое практическое занятие: сразу для всех четырёх факультетов и для двух первых курсов сразу. А вы что думаете, такая удача каждый семестр прилучается?

Управиться одновременно с почти сотней учеников непросто, но у Авроры всё продумано. Каждый первокурсник прикрепляется к второкурснику, оба получают персональный проект. Обучая, обучайся. Пары подбираются в пределах одного факультета и однополые — Синистре не до социальных директорских экспериментов, — но никто не мешает «меняться». Так что чистокровная Луна перешла ко мне, а маглорождённый Криви — к не менее чистокровной Падме. Соединение магловских и волшебных знаний как нигде более удачно играет именно в астрономии.

Цель нашей сегодняшней охоты — не астрономическое, а астромагическое полнолуние. Оказывается, в магии играет роль не только выстраивание луны в противостоянии к солнцу, но и случившийся под такое событие поворот *поверхности* луны к Земле особым образом. А вы думаете, луна всегда развёрнута к нам одной стороной? Так оно примерно и есть, вот только Земля «заглядывает» на луну из-под разных направлений. В итоге мы получаем причудливую смесь видимых колебательных «покачиваний» нашей спутницы, называемую «либрацией».

Нужный магам поворот «ловится» моментом одновременного появления на краях диска нескольких приметных кратеров. Список кратеров меняется от полнолуния к полнолунию и берётся из огромных скучных таблиц. Бедные наши головы, в которые никто не пытается вкладывать ни грамма математики до четырнадцати лет, но требовать решения подобных задачек начинает с одиннадцати!

Ну а «проектом на троечку» Аврора предлагает наблюдение «оппозиционного эффекта». Это когда во время полнолуния на лунном диске исчезают почти все тени от гор и кратеров, так что видимая яркость этого диска ощутимо возрастает на несколько часов.

Одно радует: завтра можно не отрываться от подушки хоть до обеда. Полнолуние наступает в половине третьего ночи. Синистра предписала обоим курсам поспать несколько часов перед ужином, но где вы видели двенадцатилеток, добровольно спящих днём, особенно если обычно они этого не делают?

Ничего, в следующий раз все пойдут отдыхать как миленькие: плодотворно работает сейчас от силы десятая часть пар, остальные наблюдают изменённую реальность, обклёвывая носами окуляры.

Не открывая глаз, я поправил висящий на плече фотоаппарат, конфискованный у Криви через полчаса после начала занятий. Колин — хороший парень, но иногда он не дружит с головой. Если бы ему удалось сделать тот замечательный панорамный кадр напряжённых учебных будней, его бы, весьма вероятно, сбросили с самой высокой школьной башни.

Настоящий волшебник растёт. Все настоящие волшебники не дружат с головой.

Меня обиженно пихнули под бочок. Вздохнув, я сосредоточился на небе.

Серо-карминовый поток ослабевал. Пиковый всплеск длился от силы десять минут, боковые лепестки продолжаются часов по двенадцать, но чтобы мне их увидеть, нужно очень сильно напрягать магическое зрение. Что интересно, радиант этого «лунного дождя» находился не на диске, а выше и левее луны градусов на десять.

Это плеть. Тугой жгут из неизвестного аспекта, которым в день полнолуния стегают по Земле неведомые силы межпланетного магического взаимодействия, и который в иное время болтается где-то рядом над эклиптикой, не задевая нашу родную планету. Возможно, жгут исходит с луны, а возможно, на луне есть что-то, фокусирующее поток, приходящий из дальнего космоса.

Наверное, этот аспект — как душ Шарко: кратковременное воздействие полезно, а постоянное — и жить не даст. Орошает карминовым дождём, допустим, магические растения — и на какое-то время после полнолуния они приобретают особые свойства. Напитываются реликтом. Тут-то их и нужно собирать.

Не все аспекты можно встретить в планетарных магических источниках. На Земле я насчитал двадцать шесть элементов, в Средоточии известны пятьдесят семь, из них лишь сорок один встречены на многочисленных планетах этой цивилизации. Остальные имеются лишь в космосе, зачастую в удалении от звёзд или в очень экзотических системах наподобие распределённых коллапсаров. Их, «космических» аспектов, конечно же должно быть гораздо больше, но поиск и исследования затруднены: дар магического зрения в Средоточии встречается так же редко, как и… хотя статистики по Земле у меня нет, будем честны. Для расширения возможностей аурного зрения в Средоточии можно использовать симбиоз с волшебными созданиями — такими, как звёздные дельфины и киты, — но здесь, в свою очередь, уже требуется «сродство душ», которое также встречается нечасто.

Но один момент является общим и для планет, и для космоса: магические источники связаны с жизнью. С любым её проявлением. Жизнь встречается и в космосе, и в пустоте между галактиками: необычная, в чём-то не вполне материальная, но очень даже ощутимая, когда вы оказываетесь в тех краях. Там же, где жизни нет, магия лишь течёт, но не истекает.

И вот поэтому мне больше по душе вторая версия происходящего: что-то на луне фокусирует поток, приходящий откуда-то издалека. Ведь будь на луне жизнь, уж за столько тысячелетий мы бы что-то, да заметили?

Судя по развитости земной астрологии, не одна только луна, но и планеты в нашей солнечной системе тоже что-то фокусируют, направляют и переплетают. И это странно. Я не читал ни о чём подобном в книгах о Средоточии. Нужно поискать специально. Если не найду… я даже не знаю, что и думать. Наша система настолько уникальна?

— Почему я никогда не замечал этого ранее? — спросил я тихо.

Что сказать в оправдание… Всего десять минут в месяц, когда это вообще можно увидеть, и даже в эти десять минут нужно напрягать второе зрение. А оно у меня тоже не стоит на месте: развивается, и до Хогвартса таким острым не было.

— Ты никогда и не смотришь на Луну, — задумчиво протянули рядом. После чего громко чихнули, несколько смазав меланхоличность момента.

Понятливо улыбнувшись, я скользнул в доверчивое сознание. О, ну здесь всё как обычно.

Чёрное, абсолютно беззвёздное небо — не закрытое облаками, а именно потерявшее все звёзды. Луна на небосводе чуть крупнее нашей и частично разрушена: обломки мелким крошевом висят рядом, постепенно выстраиваясь в наклонённое к горизонту кольцо. Место давней катастрофы на лунной поверхности заляпано кляксой на треть видимого диска. Цвет «чернил» очень похож на тот самый, серо-карминовый. В этом унылом месте — стылый холод и дышится с трудом.

С тех пор, как я начал «ходить в гости» к Луне, я нередко застаю её в подобных «местах». Иногда, сидя в Большом зале, она видит на его месте и наполненные солнцем рощицы, и белоснежный мрамор ажурных башен, но чаще всего — вот эту реальность: тёмную, пыльную, холодную и разрушенную. На мой недоумённый вопрос она однажды ответила, что с таким «якорем», как я, ей не страшно заходить и чуть дальше: куда бы она теперь ни забрела, она всегда сможет вернуться.

Девочке, однако, было холодно на чужом морозе, так что я приобнял её за плечи:

— Возвращайся к нам, Светлячок. Ума не приложу, почему тебя заносит на эти помойки.

— Для хорошего нужно потрудиться. — Луна шмыгнула носом. — Само собой случается только плохое.

Ночное небо перед её глазами уже было нормальным, однако холод никуда не делся. Холод… в ногах?

Я успел этому удивиться, а потом меня мягко вытеснило из чужого сознания. Ну, всем нам иногда хочется побыть одному, однако сейчас эта уловка меня не обманула.

Я осторожно приподнял полу её мантии и успел заметить, как одна ступня, отогревавшаяся поверх другой, поспешно встала на землю. Ступня, одетая лишь в колготки.

— Луна, ты обалдела? — спросил я тихо, но строго. — Ты почему босая?

Ветер на верхотуре, ночные плюс шесть и холодный камень. Не знай я Луну получше некоторых, подумал бы, что это не очень здоровое чудачество.

— Хитрые нарглы предложили моим туфелькам поглазеть на другие места, — вздохнула подруга.

— Иными словами, им приделали ноги. — Я достал самые тёплые меховые тапки, которые у меня были. — До сих пор думал, что крысы живут только на нашем факультете.

Луна опять шмыгнула. Я разогрел заклинанием тапочки градусов до пятидесяти, вложил в них одноразовые стельки с химическим подогревом и положил на землю.

— Горячо-о… — протянула подруга с ощутимыми нотками блаженства в голосе.

— Ну и что тебе самой мешало сделать то же самое? — продолжил я бурчать, протягивая Луне простудный отвар и по-быстрому размешивая в другой чашке горячее молоко с мёдом. — Я тебе доступ сама-знаешь-куда зачем дал?

— Это же не еда. — Луна пошевелила меховыми носками и закашлялась.

— Не уверен, но вроде я говорил не только о еде. — Я протянул подруге горячую кружку. — Что мне скажет мистер Лавгуд, если ты приедешь на каникулы с артритом?

— М-м… Хорошее имя для одного знакомого наргла — «Артрит».

Я вздохнул. Разбираться с малолетними клептоманами недосуг. Накуплю ей обуви с десяток пар, это проще. Нужно только мерки снять. И одежду…

— У тебя только туфли погулять увели? С одеждой всё нормально?

— Угу…

Нет, и одежду тоже. Чтоб если украдут, она всегда смогла взять сама, не дожидаясь меня. А что вообще девчонки носят? Кхм… Придётся спрашивать у Парвати.

— Теперь скажи мне честно… — Я дождался, когда Луна согреется, и лишь затем перешёл к основному вопросу. — У тебя проблемы с соседями?

Луна отрицательно мотнула головой.

— С однокурсниками? Со старшими ребятами?

— Нет.

Луна мне не врёт, так же как и я ей. Но глаза она сейчас опускает. То ли не говорит полную правду, то ли я задаю не те вопросы. Понятно, что пытается что-то скрыть, но в мысли к ней заходить не хочется.

— Саргас, не надо никого наказывать. Пожалуйста.

Наказывать, стало быть, есть за что.

— Луна, бери всё, что найдёшь, если создаётся угроза здоровью. Одежда, обувь, инструменты, всякие мелочи — они вообще всегда в твоём распоряжении. Может, ты свой сундук ко мне переложишь? Хочешь, отделю тебе собственную кладовку?

— У меня нет от тебя секретов.

— Одно другому не мешает.

Луна улыбнулась, посмотрела мне за спину и отхлебнула из кружки.

— Почему вы не работаете, мистер Поттер? — К нам подошла совершающая «обход территории» профессор Синистра.

— Э-э… Полнолуние наступило восемь минут двадцать секунд назад, профессор, — повинуясь наитию, назвал я момент кульминации «дождя».

Аврора вызвала приглушённый красноватый «Темпус» с секундами, сверилась со своими записями. Внимательно посмотрела на меня.

— Использование моделирующих артефактов — это здорово, — строго сказала она. — Но цель сегодняшнего занятия — научиться определять нужный момент *наблюдениями*, мистер Поттер.

— А такие артефакты тоже бывают? — удивился я. — Кхм. Я… мы пользовались исключительно наблюдаемой картиной.

Ещё один испытующий взгляд.

— Хорошо. Если вы лукавите, пусть это останется на вашей совести. — Аврора посмотрела на Луну — стоящую с кружкой в руках и биноклем на шее. — Мисс Лавгуд с вами в команде? Тогда по пять баллов Гриффиндору и Рэйвенкло. Вы пока что единственные, кто справился.

Синистра продолжила обход. Луна, ухватив второй рукой бинокль и возобновив наблюдения, но уже не неба, а чего-то интересного в кронах Запретного леса, тихо пробормотала:

— И вот этот человек учит нас осторожности, Ночь.

Я вздохнул. Возразить было нечего. Стоило догадаться хотя бы секундами не бравировать.

* * *

Проводив Луну до Вороновой башни, я перешёл в Саргас и вдоволь отоспался, после чего провёл день, зарабатывая деньги гильдейскими заказами.

Вас, наверное, интересует, чем же я занимаюсь на этой стороне моей жизни? Всё ещё тачаю сумки и кошельки, зачаровываю патроны и делаю переговорные амулеты? Не без этого. Если нет другой работы, и такая рутина приносит денежку, заодно удерживая деловые связи. Но всё чаще от гильдии мне перепадают особые заказы.

Одноразовые. Неповторяющиеся. Неплохо оплачиваемые, но всякий раз требующие составления нового проекта, поиска новых подходов, освоения новых практик. Вот как сейчас.

Трансгрессионный газосос. Нет, не уборочный. Добывающий.

Основу пищевой промышленности в Средоточии, как и на Земле, составляет сельское хозяйство. И если в производстве животного сырья реакторный белковый синтез с переменным успехом конкурирует с выращиванием инопланетных коровок на автоматизированных фермах, или генно-модифицированных морских гадов — в аэраторных чанах, то для растительной пищи аграрному производству альтернативы нет. Это экономически оправдано. Гидропоника в закрытых объёмах вынужденно применяется в мирах с холодной или агрессивной средой, а вот там, где солнца и тепла в достатке, возделанные поля занимают существенную часть суши, работая и на внутренние нужды, и на экспорт.

А растениям нужны удобрения. Без строительного материала пшеница не даст свои двести инопланетных центнеров с гектара. И на первом месте среди удобрений — азотные.

Азот можно взять из воздуха и химически связать в нужную формулу. Первый этап на этом пути — получение аммиака; первый и самый затратный по энергетике. Ничего принципиально нового в Средоточии не придумано: сложности диктуются химией и строением атома, а не технологией. Эн-Аш-Три хоть и выгоднее Эн-Два, но сначала мисс Эн нужно уговорить расстаться с товаркой-близнецом. Волшебных катализаторов, применимых в промышленных масштабах, так и не найдено.

А энергия на дороге не валяется. Даже в Средоточии.

А между тем готового аммиака в природе навалом: на ледяных гигантах, например. Это такие планеты, большие и холодные. Как наши Уран и Нептун.

Несмотря на «ледяное» название, планеты в основном состоят из газов, сверхкритической жидкости и твёрдых льдинок: водорода, гелия, метана, воды и — да, аммиака. Несмотря на то, что массовая доля аммиака в целом не впечатляет, распределён он по «внутренностям» небесного тела неравномерно: погрузившись в толщу планетарного «бульона» на требуемую глубину, можно набрести на слои его сосредоточения.

По идее, именно здесь и нужно размещать автоматизированную добывающую станцию: защищённую от холода и высокого давления огромную «подводную лодку» с нулевой плавучестью. Но есть одна проблема: доставка.

Ледяные гиганты — большие планеты с глубоким гравитационным колодцем. Корабли Средоточия, конечно, не на химическом топливе летают, но каждый такой трансфер всё равно влетает в копеечку. Это ведь будет перевозка первичной переработки, а не невесомого хайтека. Плюс особая защита и возможность летать не только в пустоте, но и в ледяной криокаше. Идея не окупится.

Здесь могла бы помочь магическая телепортация. Могла бы, но не может. Не «в лоб». Если вы мгновенно поднимаете миллион тонн жидкости из гравитационных глубин высоко в космос, это нарушает закон сохранения энергии. Магии это не нравится, и она берёт за такое волшебство изрядную цену. Слабые и даже средние маги не потянут. А только таких вы и сможете нанять в «переносчики».

Почему вообще нужны волшебники? Уж в Средоточии-то, наверное, эту самую магию давно смогли автоматизировать — и каст заклинаний, и сбор «магической энергии»? Ответ прост: нет, не смогли. Это пока не удалось никому. Магия не автоматизируема. Что-то простое получается переложить на артефакты, но в целом волшебству требуется разумная воля. Сбору волшебной энергии на дальней перспективе — тоже. Источники — только там, где жизнь, не забыли? У меня в Замке идёт наполнение накопителей, но всё чахнет и хиреет, если меня долго нет. Подозреваю, что даже если я отсутствую *недолго*, в Саргасе «на хозяйстве» всё равно кто-то остаётся. Или что-то. И вот именно «ему» нужно моё присутствие хоть на пару дней в неделю.

Возвращаясь к телепортации. Цену можно существенно снизить, если использовать обменную телепортацию: содержимое двух удалённых друг от друга камер просто меняется друг с другом. Если в обеих камерах была примерно одинаковая масса, нарушения законов сохранения не происходит.

Именно этот принцип и реализуется в создаваемой сейчас нами газососной платформе. Трансгрессионная камера наполняется очищенным и обогащённым аммиачным сырьём, после чего мгновенно переносится на перерабатывающий завод на жилой планете здесь же, в системе. Вместо сырья в камере появляется то, что на «другой стороне» не особо нужно: песок, камни, морская вода — всё предварительно охлаждённое ранее пришедшим сырьём. Жертвенная масса выбрасывается из кормовых сопел, а в камеру поступает новая порция к отправке.

Разумеется, к проектированию завода я отношения не имею. На мне — прецизионно отъюстированное обменное зачарование дальнего действия, для работы с которым хватит сил среднего мага. А ещё связь. Радиосигнал с Земли до Урана летит почти три часа, не забыли? Никакого нормального производственного процесса на таких скоростях не получится, вам же нужно как-то управлять этой махиной дистанционно. А вот магия подобия, например, работает мгновенно. Я и этого не говорил? Только не рассказывайте земным учёным — они сожгут вас на костре, чтобы тематику лабораторий не ломали. И протеевы листочки в мусор не выкидывайте.

Хорошо продуманное зачарование от специалиста магии пространства — меня то есть, — учитывающее большинство рабочих ситуаций и, главное, оптимизированное под них. Если не ленясь потрудиться при проектировании, это окупается низкими затратами в эксплуатации. Заказчик сможет нанять несколько слабых магов, распределить их по сменам — и они будут работать «живой батарейкой» и «разумной волшебной палочкой», несколько часов в день раз за разом запуская несложный производственный каст.

Это чудовищно скучная работа, которая, тем не менее, очень хорошо оплачивается. Экономия у завода приличная, а специалисты, даже такие — в недостатке. Довольны будут все. Вот только…

Вот только я, всё сильнее вживаясь в мистическую ветвь волшебства, всё чаще задумываюсь и задаюсь одним непростым вопросом.

Если магия — разумна, как она относится к одарённым, растрачивающим свой дар в настолько рутинном и неразвивающем деле? Можно ли сжигать собственную Искру на прозябание в роли шестерёнки, которую кому-то слишком дорого делать из железа? Что происходит с такими волшебниками по прошествии десятилетий их конвейерного труда?

И какой ответ придётся держать мастеру, изготавливающему платинную основу для таких живых шестерёнок?