Макара (джен)

Менее всего Малфой ожидал, что окажется посреди реки. К счастью, не в воде — и на том спасибо, — но в низко сидящей лодке наподобие джонки. Планшир возвышался над водою едва на три фута.

Вокруг был тёплый ранний вечер. Закатное солнце едва виднелось сквозь просвет в высоких рыжих скалах — река текла по ущелью. Берега окаймляла всякая развесистая зелень. Густо пахло речной водой и, внезапно, дымом и какой-то едой.

Аппарация, видимо, сдула с его сопровождающих невидимость. Едва оказавшись на палубе, они выпустили локти Малфоя и отшагнули в сторону. Это были два крепких, коротко стриженных парня, одетых, как и Мауберг, в армейский камуфляж. Мауберг тоже был рядом, и один из парней передал ему палочку Малфоя.

— Прошу прощения, мистер Малфой, вам придётся немного подождать, — Малфой обернулся на голос и увидел невысокого благообразного старца. Эфраим Трофимчик, в серых брюках и белоснежной рубашке, стоял на носу лодки. Рукава рубашки были высоко закатаны, а в поднятой руке он держал гарпун. При этом Трофимчик пристально вглядывался в воду перед лодкой. — Мы не знали точно, когда вы появитесь, потому я позволил себе запланировать одно небольшое, но важное дело. И я рассчитываю скоро его закончить.

Малфой предпочёл промолчать. Минут десять или пятнадцать прошли в ожидании. Лодка медленно скользила вперёд — вода вокруг казалась неподвижной, и было неясно, плывут они по течению или против. На самом носу лодки были закреплены несколько шестов, а к шестам привешены куски мяса. С одного из них в воду капала кровь. Наконец, Трофимчик что-то высмотрел впереди и переступил, чтобы встать устойчивее.

— Ага, вот и Джимми. Как удачно.

Вода перед носом лодки взбурлила, из воды на Трофимчика метнулся громадный крокодил. Старец отступил всего на шаг и невозмутимо всадил гарпун в раззявленную пасть. В ту же секунду Мауберг взмахнул палочкой, сверкнули серебряной дугой какие-то чары и крокодилья голова отделилась от туловища. Голова рухнула на палубу, сжимая челюсти на древке гарпуна, а бьющееся тело сползло через фальшборт в воду. Трофимчик при этом не без изящества уклонился от брызнувшей крови — но не от воды, которую принесла с собою крокодилья туша.

— Ну, собственно, это всё, — Трофимчик взял у одного из охранников полотенце, обтёр руки, поправил чёрную шапочку на макушке. Охранник взмахами палочки обсушил от воды его одежду и подал чёрный сюртук. — Теперь я весь ваш. Давайте спустимся в каюту, там будет удобнее беседовать. Прошу вас, — он указал куда-то за спину Малфою, тот обернулся и увидел на палубе невысокую надстройку с лестницей, ведущей вниз, — И, Марек, будьте так ласковы, верните мистеру Малфою палочку, он всё же гость.

Мауберг безропотно протянул палочку Малфою, и тот резким жестом её забрал и спрятал во внутренний карман... мантии. Маггловский костюм трансфигурировался обратно. Интересно, в какой момент это произошло?

Каюта была, вероятно, расширена волшебным образом, потому что внутри оказалась довольно просторной. Стены обшиты панелями светлого дерева, возле дальней стены стоял небольшой диванчик, а середину занимал овальный стол с шестью креслами. Трофимчик сел в одно из кресел и указал на место рядом с собой.

Малфой, помедлив, сел и откинулся на спинку. «Гость». Что ж, если это правда, ему ничего не угрожает. Наверное.

— Мистер Трофимчик, я... — начал было он, но Трофимчик остановил его, подняв указательный палец.

— Никаких разговоров о делах, мистер Малфой, пока не поедим. Вы ведь даже не завтракали, верно? — он взмахнул палочкой, послышался звон колокольчика.

Вскоре в каюту спустился улыбчивый черноволосый юноша в накрахмаленном поварском костюме и принёс поднос — запотевший стеклянный кувшин, два бокала, две тарелки, приборы. Он поставил поднос на стол и был отпущен мановением руки.

Трофимчик сам переставил тарелки перед собою и перед Малфоем, переложил куверты с приборами.

— Наливайте себе сами, ладно? — сказал он. — Я не люблю всякие церемонии, прислугу... Давайте просто поедим, как приятели. Вы же не возражаете?

— Благодарю, — сдержанно ответил Малфой и посмотрел на тарелку. Перед ним лежала довольно большая лепёшка с отпечатками от гриля, разрезанная конвертом. Внутрь неё была уложена салатная зелень, какие-то овощи и тёмное от соуса мясо. — Могу я узнать, что это за блюдо? Не уверен, что ел его раньше.

Трофимчик в этот момент сосредоточенно наливал себе из кувшина. Судя по пене, это было пиво. Он неторопливо сделал пару глотков, вытер салфеткой усы и ответил с явным удовольствием:

— Это настоящая меурав йерушалми, «иерусалимская смесь». Не хуже, чем у моего приятеля Хаима, который её изобрёл. Наш повар Яцек — очень талантливый мальчик. Ну, салатные овощи и пита — самые обычные, не о чем говорить. Ещё там куриные потроха, всякие травки, соусы... И рубленая вырезка из крокодила. Не из того, конечно, которого вы видели, а с фермерского. Не слишком кошерно, но я не религиозен.

Малфой с подозрением уставился на лепёшку. Крокодил... Что ж, по крайней мере, он, кажется, вне опасности. Люди обычно не кормят тех, кому желают зла, правда? К тому же заговорённый камень в перстне не обнаруживал в еде яда, а из кувшина гостеприимный хозяин уже пил сам. Если его хотели убить, не было нужды разыгрывать для этого представление. Он осторожно откусил от питы небольшой кусочек. Хм. А хорошо... Мясная смесь была элегантно пряной, овощи — свежими и хрустящими. Ему доводилось бывать в Алжире, и сочетание вкусов показалось очень похожим. Пиво было довольно лёгким и своей горчинкой приятно дополняло еду. Вот уже остался последний кусок питы, куда собрались мясные соки и соусы. Вдруг рот ему обожгло, из глаз брызнули слёзы. Ощущение было такое, будто бы во рту разорвалась перечная бомба, а потом фестрал или абраксан лягнул его прямо в нёбо. Малфой уронил лепёшку на тарелку и припал к бокалу с пивом. Оно не сильно помогло.

Трофимчик наблюдал за ним с неподдельными огорчением и сочувствием.

— Что, слишком остро для вас? Извините, ради всего святого. Наверное, Яцек плохо перемешал соус, и весь перец достался вам.

Он снова «позвонил» и велел прибежавшему Яцеку принести Охлаждающий эликсир. Юноша тоже искренне огорчился и перепугался, сбегал и принёс изумрудно-зелёную бутыль и небольшой стакан такого же стекла, налил пахнущую травами тягучую тёмную жидкость. Малфой выхватил стакан и одним глотком осушил его. Жжение почти сразу улеглось, и по пищеводу вниз заструилась приятная прохлада.

Он откинулся на спинку кресла и проговорил, вытирая слёзы платком:

— Ничего страшного, не беспокойтесь... Просто я не ожидал.

Трофимчик укоризненно посмотрел на повара. Молодой человек виновато улыбнулся и стал собирать на поднос посуду и приборы. Потом он принёс большой серебряный кофейник и несколько тарелок со сладостями.

— Могу я задать вопрос, мистер Трофимчик? — Малфой поднял с блюдца чашечку, покачал в ней кофе. — Часто ли вы так охотитесь?

— О, вовсе нет. Я скорее рыбак, чем охотник, — живо отозвался Трофимчик. — И вообще-то крокодилы — охраняемый вид, особенно пресноводные. Тут дело в самом Джимми. За последние годы он сожрал всех пресноводных⁽¹⁾ и всех конкурентов на этом отрезке реки — тут он, в общем-то, следует своей природе, человеческие хищники ведут себя так же. Но за эту осень он утащил несколько собак у туристов, а потом ребёнка из местных. Про ребёнка — это не вполне точно, мы не смогли найти семью. А позавчера Джимми напал на рыбака, разнёс ему лодку. Парень чудом удрал. Буквально чудом — его выдернул виз-шериф, тоже там рыбачил. Это уже перебор. И поскольку мугговские власти в этой местности не очень расторопны, я решил дело по-своему.

— Зачем же было рисковать самому? Любой ваш охранник...

— Просто я считаю необходимым давать шанс, — сказал Трофимчик очень серьёзно. — Особенно в ситуациях, когда моё решение неблагоприятно для противной стороны. Честная игра, как говорят у вас в Англии.

— В чём же состоял этот шанс для крокодила? — иронически скривив рот, спросил Малфой. — Ваш человек был наготове. Он справился бы и без вас.

— Шанс, — мягко ответил Трофимчик, — состоял в том, что Джимми мог бы и не нападать. Если бы он не появился, я бы прекратил поиски и предоставил событиям идти своим чередом. В конце концов, я не обязан лично решить все проблемы в моей стране. Точно такой же шанс я предоставляю всем своим противникам и конкурентам. Видите ли, мистер Малфой, когда я обозначаю свою позицию, я готов отстаивать её до конца. Меня совершенно не привлекает противоборство, но своё и своих я защищаю всегда. А тут, некоторым образом, моя территория.

— «Противникам и конкурентам», вы сказали, — проговорил Малфой. — А что насчёт врагов?

— Насколько мне известно, живых врагов у меня сейчас нет. Впрочем, вот в обращении с врагами я не слишком хорош. Поэтому ими занимается моя жена и другие специально обученные люди, — и Трофимчик тепло улыбнулся.

Малфой закусил губу и осёкся: отец бы сейчас сделал ему едкое замечание насчёт этой гримасы. Тут ему подумалось, что Трофимчик чем-то неуловимо напоминает Абраксаса Малфоя. Может быть, тем, что смотрит снисходительно и чуть насмешливо. Но при этом Эфраим Трофимчик казался гораздо... добрее? В его насмешке не было стремления принизить. Просто младший собеседник его забавлял, только и всего. И его доброжелательность тоже была неподдельной.

— У меня тоже есть к вам вопрос, мистер Малфой. Что вы думаете о содержимом бумаг, которые купили у Смита? Вы ведь их прочли, верно?

Малфой поставил нетронутую чашку на блюдце, побарабанил пальцами по столу и посмотрел Трофимчику прямо в лицо.

— Не знаю, с чего начать. Прежде всего стало ясно, почему сделка по селитре прошла для нас так легко. Практически безболезненно. Вы скинули нам то, что не имеет для вас ценности.

— Это так. Но для вас — имеет. Кроме того, вы улучшили свои позиции в Румынии. Тодор Плагино не сможет выкручивать вам руки, поскольку вы с вашими партнёрами остались единственными покупателями. А ему очень нужно скинуть свои месторождения, поскольку... впрочем, дальше разбирайтесь сами.

Малфой задумался.

— Вы хотите сказать, что вы, Эй-Ди-Эй и Шварцвальды отказались от сделки?

— И вы узнаёте об этом первым, — Трофимчик огладил усы. — Уже неплохо, правда?

— Это было бы замечательно, если бы не одно обстоятельство. Ваша очажная сеть. Вы ведь собираетесь придти с ней в Европу? В Британию?

— Не совсем я и далеко не сразу, но где-то примерно так. Почему вас это беспокоит?

— Это был риторический вопрос, или вы в самом деле хотите получить ответ? — Малфой не сдержал сарказма.

— Уверяю вас, мистер Малфой, я очень далёк от всякой риторики. Да, мне бы хотелось узнать ваше видение ситуации. Свежий взгляд со стороны, так сказать.

— Что ж... Ну, во-первых, вы собираетесь полностью заместить каминную сеть. Это добьёт производство летучего пороха. Селитра, которую мы купили, сделается никому не нужна.

— Это не вполне так, — мягко возразил Трофимчик. — Я знаю минимум три способа использования крюгеровой селитры, из них для бизнеса имеют значение два. Но одно из них требует масштабов, превышающих британские, это так. У вас не окупится. Однако вы всё равно везёте селитру издалека. И какая вам будет разница, куда везти? Это раз. И два — полноценное замещение займёт не меньше десяти лет, и это по самым оптимистичным прикидкам. Если лобби внутри Визенгамота упрётся, то замещение можно притормозить лет на двадцать. У вас достаточно времени для манёвра. Это всё, чего вы опасаетесь?

— Почему десять лет? Судя по документам, у вас всё готово. И ваша сеть уже действует по всей Австралии.

— По большей части Австралии. И мы зашли в Новую Гвинею. Ну, и немножко в Европу, но это пока секрет, — Трофимчик заговорщически подмигнул. — Видите ли, мы работаем над масштабированием. Нам надо расширить возможности сети примерно втрое. Но мы пока не вполне уверены, что это возможно. А европейская сертификация почти везде — это такой бюрократический ад, что хотелось бы проходить его не больше двух раз. При внедрении и при расширении.

— Правильно ли я понимаю, мистер Трофимчик...

— Эфраим. И «Люциус», если вы не возражаете. А то выходит слишком длинно. Так о чём вы хотели спросить?

— Расстояние между очагами. В документах было указано, что радиус связности достигает примерно шестидесяти миль. Это так?

— Нет, конечно. Это данные прототипа. Сейчас расстояние между очагами может достигать трёхсот километров, или ста восьмидесяти миль, если вам так удобнее. Мы сейчас пытаемся выйти на пятьсот, но пока есть трудности.

— Это расстояние определяется размером очага?

— Никоим образом. Контур удержания и транспортная связка никак не влияют друг на друга. Мы решили эту проблему Уилдсмит. Как и несколько смежных.

— Какой же сейчас предельный размер очага? Я не нашёл этих сведений за то время, что у меня было.

— Мы пока точно не знаем, — Трофимчик довольно огладил бороду.

— То есть как?

— Ну, мы добились устойчивой работы для очага, способного вместить сорокафутовый морской контейнер. Однако нет причин считать, что это предел. Сейчас мы предполагаем, что с увеличением размера может несколько возрасти значение вертикальной координаты, и это нужно будет учитывать при позиционировании, но пока что таких данных нет.

— Но это означает... А могу я узнать, через очаг в самом деле можно транспортировать магически нестабильные вещества?

— Всё, что не переносит аппарацию или портальное перемещение, да. И хрупкое, и огнеопасное. И тяжелобольных, так что ваши колдомедики будут в восторге. Разве не замечательно?

— В конечном итоге ваш замечательный план приведёт к тому, что волшебная промышленность Британии будет приведена в полное ничтожество. Вы стремитесь именно к этому, так?

Трофимчик сел прямее и смотрел на Малфоя с доброжелательным интересом.

— Поясните ваши выводы, будьте так любезны. Если вас не затруднит, — сказал он. — Хотелось бы понять ход вашей мысли.

— Извольте, — Малфой тоже выпрямился. — Ваше изобретение, когда оно будет внедрено, увеличит плотность входящих материальных потоков. И это будет не сырьё, а товары — более дешёвые, чем то, что производят у нас. Много товаров. Министерство сможет сдерживать легальную торговлю с помощью пошлин и запретов, но парировать контрабанду ему нечем. Мелкие ремесленники попросту разорятся. Мётлы станут чисто спортивным развлечением. Заводчики волшебных тварей, скорее всего, ничего особо не потеряют. Но все производства... — он махнул рукой. — До последнего времени ситуацию спасала дороговизна перевозки. Вы устраните это препятствие.

— Понимаю. И вы считаете такой ход событий нежелательным?

— А как вы думаете?! Я в этой стране живу, между прочим.

— Занятно, — Трофимчик задумчиво оглаживал бороду. — Всего десять лет назад вы были на стороне, которая угрожала не меньшим хаосом. Разве нет?

— Нет! Во... Тёмный лорд хотел политического переустройства. В конечном итоге, никто из чистокровных ничего бы не потерял, кроме толики свободы. Зато мог бы получить защиту от засилья гряз... маглорожденных.

— Люциус, извините меня, пожалуйста, но я сам — полукровный волшебник. Поэтому выражения вроде saniegenitus и подобные им задевают мои чувства. Воздержитесь от них, если вас не затруднит, — сказал Трофимчик подчёркнуто любезным тоном.

— Я прошу прощения, — пробормотал Малфой. — Вырвалось...

— Я понимаю, — успокаивающе покивал Трофимчик. — Контекст и застарелые привычки. Бывает. Мы остановились на том, что вы полагаете, будто бы экономические последствия моих предприятий опаснее для Волшебной Британии, чем власть Тёмного лорда. Продолжайте, прошу вас.

Малфой потёр виски́.

— Итак, несмотря на поражение, нам удалось добиться хрупкого равновесия. Чистокровные и полукровные волшебники смогут сохранить свои политические позиции, свой жизненный уклад, свои... свои устои, наконец. На какое-то обозримое будущее. Оставаясь большинством, мы сможем противостоять маглорожденной угрозе. Мне бы хотелось, чтобы вы понимали, — он поднял голову и посмотрел на Трофимчика в упор. — Я вовсе не считаю, что Тёмный лорд мог бы решить проблему кардинально. Во всяком случае, вернувшись к нам в столь невменяемом состоянии. Но вместе с ним к власти пришли бы те, кто смогли бы. Впрочем, — он вздохнул, — теперь рассуждать об этом бессмысленно. Главное, что ваши предприятия бросят мою страну в руки маглорожденных. Поколение не успеет смениться, как всё будет для нас кончено. Я надеялся, что хотя бы мой сын...

— У вас неверные сведения, — спокойно произнёс Трофимчик.

Малфой взглянул на него с недоумением.

— Вы уже в сильном меньшинстве. Даже с учётом полукровных. То, чего вы опасаетесь, уже произошло — а вы этого даже почти не заметили, верно? Миграция и неучтённое население. Нормальной статистики по мигрантам у вашего министерства нет. Главным образом потому, что её никто не собирает. А так же потому, что многие мигрантские общины прекрасно обходятся без министерского надзора. Вы даже не знаете, сколько в Британии детей-волшебников.

— Но Книга Допуска в Хогвартс...

— Книга учитывает только тех детей, что рождены на британской земле. Но даже и среди них отпадают волшебники, ранее связанные с иноземными традициями — либо по крови, либо посредством проведённых ритуалов. По нашим прикидкам, неучтённое волшебное население Британии сейчас составляет примерно половину от учтённого, а через поколение может с ним сравняться. В основном за счёт магглорожденных.

— Но вы-то откуда это знаете?

— Дорогой мой, а кто же влезает на новый рынок, предварительно его не изучив? Только мне не вполне очевидно, почему вы видите проблему, а не возможность.

— Возможность чего?

— Ну, видите ли, если вовремя опознать катастрофу, она может стать окном возможностей. Знаете, здесь, в Австралии, довольно часты лесные пожары. Они несут гибель многим живым тварям, порой и людям тоже. Но эвкалиптам они в целом полезны, и многим травам, и хищные птицы кормятся на пепелищах или же ловят зверьков и насекомых, убегающих от огня. Перемены в любом случае придут на ваш остров, хотите вы того или нет. Можно захлебнуться в этой волне, а можно её оседлать. От людей со средствами — кстати, в том числе и от вас, — будет зависеть, как перемены скажутся на ваших соотечественниках. Вы можете скупить их имущество за бесценок, выгнать их в никуда — а можете стать для них опорой и покровителем. Да-да, именно вы. Со всем вашим прошлым. Вам решать. И к слову, вы не находите странным, что это я вам рассказываю о том, что можно у вас предпринять, а не вы — мне? Если бы, скажем, мои интересы ограничивались деньгами и властью, я сказал бы на ваши опасения: «Ну и что?». В моей стране мои действия ведут к её развитию и процветанию, а заморские проблемы меня не касаются. И если мои противники упорствуют в том, чтобы быть для меня именно противниками, их благополучие не входит в число моих приоритетов. Тем не менее, я учитываю те обстоятельства, о которых вы мне рассказали. В том числе поэтому я не тороплюсь продвигать нашу сеть в Британию. Мы не торопимся.

— И вы полагаете, что наша... моя осведомлённость о ваших планах вам никак не помешает? Откуда такая уверенность?

— Да в целом... никак. А что? — Трофимчик сцепил пальцы на груди, поверх бороды.

— Могут быть приняты законы, запрещающие вашу деятельность. Если правильно подать идею Визенгамоту...

— Мы же это только что обсудили. Во-первых, контрабанда. Во-вторых, наверняка среди ваших дельцов найдётся кто-нибудь, кто захочет обойти запрет и сорвать куш. Вот вы, например.

— А если ваше изобретение будет украдено?

— И что с того? Ну, вот прочли вы общее описание — и дальше что? Там несколько томов одних расчётов. Откуда вам знать, что они верны? Вы сами, на глаз, это оценить не сможете. Вам придётся искать компетентных и коммерчески надёжных арифмантов и алхимиков. Мы полагаем, что проверка займёт у вас не менее года. Полгода — при фантастической удаче. В Британии вам могут это посчитать примерно трое, из них двое даже не удивятся, потому что уже видели эти расчёты. На этапе предварительного планирования. Во Франции, насколько я знаю, в этой области специалистов нет, если только вы не воскресите их универсального Фламеля. Я слышал, что он уже... не с нами. К кому пойдёте? Немцы, русские или янки? Или сразу китайцы? Потом, в ваших руках только сведения по самому устройству и по новой смеси летучего пороха. Я только «спасибо» скажу, если вы поднимете их производство. Данных о том, как соединить их в сеть, как размещать, там, естественно, нет. А ещё есть особенности управления и, самое главное, защита доступа к сети. Более ста патентов на отдельные элементы, и ещё примерно двадцать — в работе. Если у вас есть, кем это сделать, я только поаплодирую. Мы потратили шестнадцать лет. Идите, пробуйте вы. С большим интересом посмотрю, что у вас выйдет.

Малфой молчал.

Трофимчик наклонился вперёд, опершись ладонью на стол, и сказал проникновенно:

— Видите ли, Люциус... Я давно имею в виду то, чего вы опасаетесь. И в мои планы не входило и не входит принести к вам бедствие. Но для того, чтобы его не случилось, мне нужно содействие. Помощь. Вот например, ваша. Как вы на это смотрите?

Молчание Малфоя приобрело новый оттенок. Кажется, к прочим эмоциям добавилось изрядное потрясение. Чего-чего, а такого предложения он никак не ожидал. От коварного конкурента — не ожидал. Но, с другой стороны...

— Могу я узнать, что вы предлагаете? — осторожно спросил он. — И на кого распространяется ваше предложение?

— То есть как «на кого»? — удивился Трофимчик. — Вы же тут сидите. А предлагаю я партнёрство. Сперва мне нужен человек, который сможет осторожно подготовить почву для моих новшеств. Потом хотелось бы организовать у вас местное производство. Потом нужно будет обучать персонал сети, а кроме того, нужны связи, лоббирование... Ну, вы же сами прекрасно знаете, как делаются такие вещи. Возьмётесь?

— Почему именно я? Тот же Бёрк отдал бы правую руку, чтобы оказаться на моём месте.

— Ну, во-первых, именно вы захотели узнать, что у нас происходит. Вы же сами захотели, верно? Никто вас не посылал. Ну, а во-вторых, что мне делать с правой рукой Бёрка? Солить? В компании очень деловых людей, купивших мою селитру, вы, простите за грубость, — на последнем месте. Вас пригласили потому, что им не хватало денег. И у вас есть повод испытывать недовольство своим нынешним положением.

Малфою потребовалось усилие, чтобы удержать лицо. Замечание было злым и точным. А Трофимчик продолжил:

— Я могу предложить вам представлять наши интересы на Британских островах. Позднее, если всё пойдёт удачно, также во Франции и в Бенилюксе — и где там у вас ещё есть родня? Мне отчего-то кажется, что вы отдадите всё и немного сверху, чтобы удержать это место. Если захотите его занять. Впрочем, если у вас есть кандидатура получше — скажите мне, я рассмотрю со всем вниманием.

Малфой молчал. Он уже захотел согласиться, но застарелая привычка заставляла его снова и снова искать в предложении подвох. Всё было слишком хорошо. А так не бывает.

— Что, если я откажусь? Какие последствия?

Трофимчик пожал плечами.

— Вы останетесь при своём. Вернётесь домой. А дальше — как сложится.

— И вы готовы меня так просто отпустить? Со всем, что я узнал? Без обетов, даже без обещаний? — Малфой недоверчиво прищурился. Вот так — точно не бывает.

— И даже с документами, которые вы купили, — кивнул Трофимчик. — Понимаете, Люциус, мне нужно от вас сотрудничество. Добровольное сотрудничество. Я мог бы попытаться вас подчинить, запугать, принудить, — но дело в том, что это никак не поможет нашим целям. Я приглашаю вас на свою сторону. Мне показалось, что вам, возможно, чуть-чуть надоело быть за проигравших.

— Могу я ещё подумать? — спросил Малфой. Он уже знал, что согласен, но... Нельзя же просто взять — и согласиться, верно?

— Думайте. Только не слишком долго. Мне нужно планировать.

— Тогда, полагаю, мы договорились, — и Малфой наконец пригубил давно остывший кофе.

Трофимчик досадливо нахмурился и движением палочки подогрел ему напиток прямо в чашке.

— Что же вы. Давайте, я распоряжусь принести вам свежий. А хотите, отправимся сейчас ко мне в Аделаиду, и я вас нормально накормлю? А то вы выглядите измождённым. Всё же британская кухня никогда не была...

— Не стоит беспокойства, — прервал Малфой. Эта неожиданная забота его позабавила. — Я бы предпочёл поскорее вернуться к себе домой. Полагаю, Нарцисса уже беспокоится.

Тут он солгал. Нарцисса привыкла к тому, что он может исчезнуть на несколько дней «по деловым надобностям», и двухдневное отсутствие не должно было сильно её встревожить. Однако он рассчитывал, что этот довод Трофимчик примет во внимание. Так и вышло.

— Да-да, разумеется. Супруга — это святое. Тогда как насчёт свежего кофе? Или шоколад? И вы так и не попробовали сладости.

— Шоколад, — решил Малфой. — Если вас не затруднит. С ромом и сливками.

Буквально через пять минут Яцек принёс ему огромную чашку шоколада с воздушным облаком взбитых сливок. Ром в шоколаде тоже очень был.

Малфой окончательно успокоился, пришёл в благодушное настроение и решил узнать что-нибудь ещё.

— А скажите, — проговорил он, зачерпывая ложечкой сливки, — как вы предполагаете регулировать вашу сеть? Можно ли ограничить к ней доступ и всё в таком роде? Каминная сеть, как вы знаете, полностью подчинена министерствам — и у нас, и везде.

— Очень хороший вопрос, Люциус, — Трофимчик благосклонно улыбнулся. — Австралийская сеть по штатам и территориям управляется непосредственно Эм-Эм-Джи, вернее, корпорацией «Огненный путь». Но это практически одно и то же. Мы можем блокировать отдельные узлы сети, то есть очаги, по запросам министерств, виз-шерифов или по решению суда, но это всё-таки делаем мы. Сеть защищена от постороннего вмешательства, и мы думаем, что достаточно хорошо. Кстати, если у вас есть на примете кто-нибудь, кто пожелает проверить нашу защиту на прочность, вы можете его привлечь. Мы оплатим сотрудничество и отдельно вознаградим доказанные удачные попытки взлома. Местные специалисты тоже пытаются, но пока приз не доставался никому. Всё же Долохов своё дело знает.

— Долохов?! — Малфой вздрогнул.

— Ну да. Дмитрий Долохов. Мой старый приятель. Ещё с Европы. А вы разве знакомы?

— Н-нет, не думаю... Просто показалось, — быстро сказал Малфой. Ещё не хватало... — Да, разумеется. Думаю, что у меня есть, кого вам рекомендовать. Правда, они сотрудничают с «Гринготтс»...

— Это ничего, — успокоил Трофимчик. — Все так или иначе сотрудничают с «Гринготтс». Что ж теперь...

Кстати, о сотрудничестве. У Малфоя вызрел ещё вопрос.

— Смит. Он ваш человек?

— Да упаси Господь. Он свой собственный. Ада его использует, насколько я понимаю, но не напрямую, через три прокладки. Если вас интересует, не он ли вас подставил, то нет, не он. Смит был уверен, что честно украл мои документы. У него и свидетель есть, из бывших моих сотрудников. Просто он слишком янки и плохо представляет, как тут у нас всё устроено. Вот им и пользуются все, кому надо. Захотите вернуть свои деньги — мешать не буду, но вообще-то он их заработал.

— Я тоже так полагаю. Знаете, пожалуй, не нужно нескольких дней. Я принимаю ваше предложение. В общих чертах. Полагаю, мы заключим контракт?

— Хоть магический. Присылайте своих юристов, — кивнул Трофимчик. — Вот и славно. Признаться, я не очень рассчитывал вот так сразу вас уговорить. Люциус, я в первую очередь всё-таки инженер, а бизнесом занимаюсь ради жены. Ада любит, когда у нас много денег, ей так спокойнее.

— Могу её понять, — Малфой улыбнулся, уже довольно искренне.

— Я тоже. Но, знаете, деньги сами по себе не приносят мне удовлетворения. И связанный с ними успех — тоже. Но чтобы чувствовать вкус к жизни, мне нужно творчество. Нужны яркие впечатления.

— Например, возможность самолично убить крокодила?

— Дело вовсе не в убийстве. Умеренный риск сообщает жизни особую свежесть. Надо пользоваться, пока есть возможность.

— И что же, вам совсем не было страшно? — вопрос был довольно личным, но Малфою показалось, что он не будет неуместен. К тому же его интересовал ответ.

Трофимчик шевельнул кустистыми бровями и улыбнулся в усы.

— Коль ха-олам куло гэшэр цар мэод, вэ-ха-икар ло лэфахэд клаль⁽²⁾, — нараспев продекламировал он. — В мои годы каждый лишний страх уменьшает довольство жизнью. Оно мне такое надо?

Малфой промолчал. Его собеседник достал сигару, неторопливо снял обёртку, коротким взмахом палочки сразу же срезал кончик и поджёг, но затягиваться дымом не стал, а положил сигару на край пепельницы. От другого взмаха палочки дым перестал расползаться по каюте, собрался в небольшое облачко рядом с Трофимчиком, и из этого облачка тонкой-тонкой струйкой потянулся к иллюминатору.

— Я теперь не курю, — пояснил Трофимчик. — Колдомедики запретили, и Ада... Но запах люблю. Пусть хоть так. Что же мне теперь, ничем себя не радовать? Кстати, мои люди, наверное, выловили тушу Джимми. Не хотите взять с собою кусочек? Вам завернут. Мои люди считают, что есть наши трофеи — это к удаче. А правильно приготовленный крокодил довольно вкусен. Да вы и сами уже пробовали. Нет? Ну, как хотите.

1) Имеются в виду пресноводные крокодилы, которые, в отличие от «салти» — соленоводных, живут только в пресной воде

Вернуться к тексту

2) «Весь мир — очень узкий мост, и главное — не бояться». Песня раби Нахмана из Бреслава.

Вернуться к тексту