Драко Малфой на краю Ойкумены (гет)

А какое было прекрасное утро! Жаль, что быстро кончилось.

**

Драко сидел на лекции, рассеяно водя ручкой по тетрадному листу. Как это могло случиться? В какой момент то, что началось между ним и Грейнджер, стало серьезным?

Вот он бросает взгляд со сцены в зал и внезапно видит бывшую гриффиндорскую старосту, с серьезнейшим видом наблюдающую его театральные потуги. От потрясения темнеет в глазах. Скрип половицы под невидимой ногой, ощущение счастья от мысли, что это не было галлюцинацией...

Вот он лежит на полу после ванны в одном полотенце, сшибленный с ног ударом, предназначавшимся двери, чувствуя спиной мягкий ворс гостиничного ковра, и глядит на нее. Снизу вверх. На ее ноги в маггловской юбке. Вдруг понимает, что впервые в жизни видит коленки Грейнджер, и начинает хихикать, словно первокурсник. Грейнджер смотрит на него подозрительно, и в карих глазах разгорается гневный огонь.

В какой момент это перестало быть забавой, способом отвлечься от высасывающей душу тоски? Тот первый поцелуй, когда она неожиданно ответила... Ну, им понравилось обоим, разве не так? Пощечина, которой она его наградила за наглое чмоканье во время завтрака на следующее утро... щека болела всю первую пару. Потом... вчерашнее избиение, которое кажется теперь таким далеким, словно произошло не с ним. Двое неизвестных уродов, грязный холодный пол, беспамятство.

И сразу после этого — магия, стекающая с ее палочки, окутывающая лечебным теплом. Грейнджер, колдующая над его телом... ее руки, тяжесть ее тела. Он был слишком опьянен заклятиями, чтобы ясно соображать, слишком возбужден, чтобы ощутить что-то еще, кроме желания.

Он почувствовал это только сегодня утром, глядя на нее. Увидев сомкнутые тонкие веки, губы, припухшие от поцелуев, доверчивость, с которой она спала в одной комнате с сосланным преступником. Каштановую гриву, падающую на подушку, маленькое розовое ухо среди крутых завитков. Нежность.

Драко горько усмехнулся. Лекция шла к концу, он так и не записал ни единого слова.

И все-таки — почему? Неужели я настолько отвратителен? В 11 лет я предложил свою дружбу Поттеру и был отвергнут, сегодня предложил себя...свою... как это не назови, Грейнджер отказала. Мне на роду написано быть отвергнутым гриффиндорцами! Наверное, я проклят в колыбели. И мой злой гений — рыжее недоразумение Уизли. Ничего унизительнее представить себе невозможно!

Драко сжал челюсти и изобразил в тетради особенно яростную закорючку.

Отказала. Так же решительно, как это сделал когда-то Поттер. Кому нужен слизеринский гаденыш? Осталось только предложить свою дружбу Уизли...

Драко усмехнулся. Сидящая рядом Ника осторожно покосилась на него.

— Драко?

Повернувшись, он посмотрел на нее тусклыми серыми глазами.

— Тебе плохо?

— Все нормально.

Вот-вот. Все, что мне остается — маггловские девушки. Грейнджер, помнится, как раз советовала утром... Интересно, что скажет Артур Уизли, если я трахну магглянку? Будет ли это считаться моим полным и окончательным перевоспитанием? ДОБРЫМ ДЕЛОМ? Она довольно красива. Проблема в том, что ощущение отсутствия магии в ней делает ее для меня чем-то вроде набитой опилками игрушки. Почти неодушевленное создание. Наверное, это и есть тот расизм, в котором мне предлагали покаяться. И что она там плела про мою бабушку?!

Ника растерянно улыбнулась. Драко смотрел на нее в упор странным немигающим взглядом, от которого хотелось ежиться.

**

В середине дня позвонил веселый Семен и начал разговор с очень неприятной фразы.

— А человечек-то интересный! Намноого интереснее, чем я думал!

Влад похолодел. У лучшего сотрудника его службы безопасности для определения людей, с которыми приходилось сталкиваться по работе, существовало всего две характеристики. Первая называлась «человек нормальный», из чего следовало, что пациент — обычный лох, баклан, налетчик-одиночка без тылов, и никаких особых бед от него ждать не следует.

Второй типаж назывался «человек забавный», что означало появление серьезных проблем, связанных с ЦБ, ФСБ, ФСО, чеченцами, ингушами, дагами, бывшими совладельцами бизнеса или организованной бандой банкиров-конкурентов. Формулировку «человек интересный» Влад слышал от Семена впервые в жизни, и она ему крайне не понравилась.

Теперь, уставившись в глаза засушенному крокодилу, он всерьез обдумывал отправку Ники с женой в какое-нибудь тропическое турне, и к черту эту их университетскую сессию. Что он, диплом дочери купить не сможет? «Интересный», это надо же. Кем надо быть, чтобы Семен счел тебя интересным?

Волшебником, не иначе.