Индивидуалист. Курс шестой (джен)

Когда мы со Стивеном закончили, я был настолько уставшим, что успел напрочь забыть про договорённость с Чарли. А между тем тот побывал в Норе и теперь ждал меня дома, напряжённо выпрямив спину и невидяще глядя в окно.

— Привет, — бросил я, мечтая о том, как сейчас нырну в заполненный пеной бассейн и расслаблюсь. Говорить, если честно, не очень хотелось.

Но реакция Чарли, вскочившего со стула и направившего на меня палочку с таким лицом, будто я — готовый напасть дракон, моментально прогнала усталость. Ничего предпринять я не успел, даже не потянулся за своей палочкой — брат уже опустил оружие и смущённо улыбнулся.

— Прости…

— Ты чего это? — удивлённо спросил я, проходя на кухню и устраиваясь за накрытым к ужину столом. — Случилось что?

— Эм… Прости, задумался. Не слышал, как ты пришёл…

— О чём задумался? Раз уж эти мысли заставили тебя схватиться за палочку, это должно быть что-то серьёзное.

— Я… Рон…

— Что такое? — заволновался я, немного испугавшись его тона.

Брат поморщился и наконец-то сел напротив.

— Ешь, — махнул рукой он. — Раз уж ты мне выходной подарил, я наготовил на следующую неделю.

— Чарли, давай ближе к делу, — попросил я, устраиваясь за столом. Есть хотелось, брат заинтриговал, однако усталость не располагала к долгим вступлениям.

— Всё плохо, Рон, — со вздохом сказал он. — Родители, они…

Запинаясь и то и дело горестно вздыхая, Чарли наконец рассказал, как прошёл его день.

Выспавшись, он аппарировал в Нору часов в одиннадцать, и сначала всё шло нормально: мама суетилась и расспрашивала Чарли о жизни, сетовала на редкость его визитов и грозилась познакомить сына-холостяка с какой-то «милой девочкой». Для привыкшего к тишине заповедника Чарли встречи в родном доме давным-давно были утомительны, но родителей он любил и потому без возражений терпел. Пока мама не начала расспрашивать обо мне. Вот только не младший сын её интересовал на самом деле, а моя связь с близнецами.

— Понимаешь, она даже не притворилась, что это ей интересно, где её дети и как они живут. Прямым текстом сказала, что Дамблдор хотел знать. Как ты и просил, я сказал, что вы с Джинни не поддерживаете с близнецами никаких отношений, но она не поверила. Дамблдор говорил, что вы общались. Пришлось выкручиваться, мол, пытались примириться, но не вышло. Но когда она от меня потребовала связаться с Фредом и Джорджем и заманить их на встречу, я не выдержал.

— На встречу с кем? — усмехнулся я.

И, оправдывая худшие предположения, Чарли кивнул:

— С Дамблдором, с кем же ещё. Родители поговорили с директором, и тот — конечно же! — опроверг все домыслы. Сказал, что понятия не имел, что отец близнецов жив, когда спасал деток от Пожирателей, более того, не верит, что этот человек действительно их отец. Накрутил мать, заставил её поверить, что близнецы в опасности, что их во что-то там втянули…

— А ты что? — ошарашенно спросил я, забывая подносить ложку ко рту.

— А что я? — с горечью махнул рукой Чарли. — Попытался достучаться, напомнил про зелье родства, но мама и слушать ничего не стала. Сразу разоралась. Обвинила меня в твоём уходе, — я вытаращил глаза, и Чарли пояснил: — Ну, тебе бы пришлось вернуться домой, если бы я не пустил к себе жить. Не остался бы ты жить на улице же? Вот она и припомнила… А, ладно, что уже говорить. Мы поругались. Снова. Стоило мне заговорить о том, что вы уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно принимать решения, так мама едва не прокляла меня. Так неприятно было слушать про «Дамблдор сказал», «Дамблдор считает», что я не выдержал, стал огрызаться… Тогда и Билл зашёл. Сначала это немного разрядило обстановку, мы сели обедать, он рассказал, что встречается с девушкой… Но затем мама снова заговорила про Дамблдора, и я не вытерпел.

— Вы не помирились?

— Нет, и, боюсь, в ближайшее время и не помиримся, — грустно хмыкнул Чарли. — Я не хочу снова слушать, как Дамблдор задурил родителям голову. Знаешь, кто девушка Билла?

— Нет, конечно, откуда бы? — фыркнул я, позволяя сменить тему, хотя вопросы у меня ещё оставались.

— Вейла!

* * *

Всю неделю я был занят с Чами. Каким-то образом он умудрился повредить лапу, это своевременно не заметили, рана загноилась, — дракон, разумеется, не обрадовался и стал вести себя агрессивно. Тренировки пришлось прервать и спешно учиться оказывать медицинскую помощь. Здоровенные зубы несколько раз щёлкали в опасной близости от моих рук, затылок разок опалило жарким дыханием, ещё и мистер Дафи наорал на меня за то, что я не позволил заняться раной опытным ветеринарам, а полез сам, но обошлось. Чами пошёл на поправку и подлизывался, извиняясь за своё поведение, а Дафи вынужденно признал, что я не совсем никчёмен, и даже похвалил за хорошо проделанную работу. Но из реальности я выпал почти на неделю, и теперь уже не Чами, а мне нужно было извиняться за игнорирование писем.

Очередные выходные в Нотт-холле собрали гостей. Помимо меня были приглашены Гойлы и несколько незнакомых мне подростков.

— Это кто? — тихо спросил я Теодора, рассматривая гостей.

— Без понятия, — недовольно буркнул он, рассматривая собравшихся в гостиной людей. — Отец сказал, что пригласил приятелей. Но я думал, он про Пожирателей говорил.

Мистер Нотт представил гостей, но понятнее, кто это, не стало. Помогла Джинни, с негодованием сообщившая шёпотом, что Фоули и Гампы наравне с нами входят в «Священные двадцать восемь». Я не стал язвить, что чистокровность — не самая важная черта по моему мнению, и потому я не интересуюсь родословной при знакомстве, хотя хотелось; напротив, натянул на лицо приветливое выражение и приготовился к общению.

Но общаться нам не пришлось. Как только все были представлены друг другу, мистер Нотт пригласил следовать за ним в сад, где сразу же приступил к делу — стал учить нас аппарации.

Двое парней, самоуверенно посчитавшие, что не нуждаются в пояснениях, тут же получили расщепление, следующим пострадал Теодор; у меня и Грэга просто ничего не получалось. Зато всех удивила Джинни, от которой никто не ожидал прыти — сестра ведь была младше всех, — она просто взяла и… аппарировала точно в указанное место.

Фелисия, наблюдающая за нашими попытками из беседки (она была сочтена слишком юной, чтобы принять участие в обучении), тут же захлопала в ладоши. Взрослые принялись хвалить Джинни, и мы удвоили старания… но так и не добились успеха. Пострадавшие парни больше не горели желанием рисковать своей целостностью (хотя взрослые оперативно всё исправили, впечатления, видимо, были сильны), Теодор ещё дважды лишался частей тела, а мы с Грэгом так и не сумели сдвинуться с места.

Через два часа мистер Нотт приказал нам отдыхать, пообещав продолжить занятия на следующий день, и только тогда мы наконец познакомились с гостями.

Фоули мне не понравились оба — парни были на домашнем обучении и, кажется, вообще не умели общаться ни с кем, кроме друг друга, а Гампы просто не заинтересовали: Алистер то отмалчивался, то умничал, а его младшая сестра смотрела свысока и не горела желанием тратить на нас время. Поэтому и я решил не насиловать себя излишней вежливостью и, немного поболтав с Грегори с Фелисией про их поездку, ретировался в библиотеку.

Однако читать не смог. Оказавшись среди книг, вспомнил про состоявшийся неделю назад на этом самом месте разговор и погрустнел. Я так старался, столько усилий приложил, от столь многого отказался, чтобы стать лучше, но даже шанса чего-то добиться в интересующей меня области не заслужил. Конечно, я мог бы не согласиться с мистером Ноттом и попросить его представить меня тому самому ритуалисту, но не сделаю ли я этим хуже — себе? Нотту я доверял, так что явно сделаю… И что теперь? Сдаться? Признать, что я просто Ронни, шестой сын в не пользующейся уважением семье, который не вправе рассчитывать на что-то большее, чем скучная судьба неудачника?.. Всё во мне восставало против самой мысли о таком будущем.

Доведётся ли мне стать ритуалистом?.. Вряд ли, теперь я понимал это отчётливо. Можно быть гениальным художником, но без средств на те же краски и холсты — нечего и рассчитывать на признание и гонорары, ведь ты не сможешь нарисовать ни одной картины. Я мог хоть все дни напролёт читать умные книги по ритуалистике, но без наставника не мог надеяться на проведение даже самого простенького ритуала. Максимум, чего могу достичь упорством, это стать теоретиком. Но ведь я хочу совсем не этого…

И, противореча собственным выводам, я решительным движением открыл книгу и принялся конспектировать очередной раздел с ритуалами. Плевать. Пусть хоть весь мир будет мне противодействовать, я не откажусь от мечты.

* * *

Как обычно, в библиотеке я потерял всякий счёт времени и оторвался от чтения, когда начало светать. Зевая, я бесшумно поднялся к себе и мгновенно провалился в сон… который был безжалостно прерван Джинни.

— Даже не хочу знать, что ты делал ночью, — вместо пожелания доброго утра заявила сестра, убедившись, что я открыл глаза. — У тебя двадцать минут на подъем и завтрак — второй урок по аппарации начнётся независимо от того, соблаговолишь ли ты проснуться.

Спустился я через девятнадцать минут — завтракать перед аппарацией не счёл нужным. Братья Фоули кивнули мне как старому знакомому, девчонка Гамп окинула ледяным взглядом, а вот её брат Алистер неожиданно заговорил и стал расспрашивать о Хогвартсе.

Сегодня урок прошёл лучше. Не то чтобы я понял принцип, но переместиться смог — и даже без травм, хотя и не чисто, лишившись волос и оставив на старте кусок рубашки. Получаться стало у всех, кроме младшего Фоули, но лидировала по-прежнему Джинни, весело прыгающая с места на место по всей поляне.

Дождавшись отмашки мистера Нотта, мы снова собрались в беседке. Сегодня я не собирался сбегать, сообразив наконец, что знакомство может оказаться выгодным в перспективе. Не сразу, но в беседу втянулись все, даже София Гамп, и постепенно удалось найти тему, что была бы интересна всем — политика. Никто из нас не знал всей картины, но, делясь мыслями и информацией, подслушанной в разговорах взрослых или добытой из иных источников, мы все заполняли пробелы.

Фоули и Гампы — две семьи нейтралов — имели тесные связи с Пожирателями смерти просто потому, что их круг общения состоял из чистокровных волшебников, однако и с представителями другой стороны они не рвали отношений, так что парни поделились тем, чего мы не знали. Например, сведениями об эмиссарах Дамблдора, навещавших нейтралов.

— Кто-то перешёл на их сторону? — небрежно спросил Грегори.

— Олливандер, — внезапно подала голос София и скривилась так, словно ей на обед подали блюдо с испражнениями.

— Откуда знаешь? — уточнила Джинни, озвучивая наше общее удивление. Изготовитель волшебных палочек всем нам казался не просто аполитичным, но откровенно неспособным влезть в политический конфликт — уж очень он был неотмирным.

— София была помолвлена с Джейсоном, внуком Гаррика Олливандера, — за сестру ответил Алистер. — Она была у него в гостях, когда к ним пожаловал Дамблдор с предложением присоединиться. Она-то и узнала, что старик нарушил нейтралитет.

— Так ты теперь свободна? — хитро улыбнулся Ричард, младший из братьев Фоули, и, когда София ожгла его недовольным взглядом, поспешно отступил: — Я просто спросил.

— Олливандер пропал, — спокойно сообщил Теодор. — Отец говорил. Я так понял, что у Лорда возникли какие-то вопросы, и…

— Да, — подтвердил Алистер, — на прошлой неделе в лавку вломились и увели старика. Он вообще жив?..

— Без понятия, — честно ответил Теодор.

Мы немного помолчали и вернулись к обсуждению нейтральных семей. Только о Гринграссах не было сказано ни слова — поступок Дафны вывел семью в отдельную категорию: глава семьи оставался нейтрален, не принимая ни чью сторону в конфликте, зато наследница явно определилась с выбором, и теперь можно было лишь гадать, перейдёт ли вся семья в стан Пожирателей или Гринграсс показательно отречётся от старшей дочери.

Интересно…

Я посмотрел на Джинни долгим взглядом, прикидывая, как попросить её расспросить Асторию, но через минуту отказался от этой мысли и решил всё сделать сам. Один раз Тори мне уже доверилась, надеюсь, доверится и во второй. Пришло время, когда быть политически безграмотным стало опасно, пора собирать информацию.