Кастелян - 3 (джен)

Обед закончился, но до «заседания» клуба было ещё больше часа. Девчонки ушли в гостиную, я же остался в зале, потому что обратил внимание на Луну, сидящую особняком за своим столом.

Здесь было темно, ветрено и шёл хлопчатый серый снег. В окружающих руинах не сохранилось облицовки Большого зала, однако его можно было узнать по очертаниям сломанных стен. Темноту и вьюжные завывания разбавляли жёлто-багряные отсветы огня и грубая гортанная речь. Рядом, укрывшись от ветра за кучей камней, группа закутанных в лохмотья волосатых личностей грелась у костра. На импровизированном вертеле из куска арматуры готовилась неидентифицируемая тушка размером со свежеванного зайца.

Наколдовав несильный «Круг невнимания», я присел рядом с подругой на холодный камень и приобнял подмерзающие плечи, укрывая их под свою мантию. Звать её обратно необходимости не было: если она сюда ходит, ей это зачем-то нужно. И повторять Луне что-то по нескольку раз излишне: она слышит и слушает всё, что я ей говорю, подчас даже лучше меня самого.

Ну разве что я вижу, что какие-то мои слова ей приятны сами по себе.

Некоторое время мы просто сидели молча.

— Саргас, к Самайну мне нужны жемчужины.

— М-м… Жемчуг? Сколько, какой?

Очередной оберег будет плести?

— Не жемчуг. Жемчужные серёжки, для Гермионы.

Я замер. Вот оно что…

— Ты… Тебе нужно замкнуть петлю?

Ну да. С чего я взял, что та маленькая коробочка, переданная мне Луной во сне в прошлом году, появилась просто из воздуха? Недешёвый ювелирный артефакт, который кто-то должен был сделать.

— Да. Тебе придётся побыть одну ночь без меня.

Мне придётся найти на рынке Средоточия те самые серёжки. Впрочем, если это уже произошло, значит, проблем быть не должно.

— Это не опасно? — я внимательно посмотрел на подругу.

— В твоём Замке? — Луна улыбнулась, глядя на окружающий пейзаж. — Там тепло и лето.

Как бы я хотел перетянуть и её в Замок на постоянной основе — в реальности, а не во сне! Это сняло бы разом кучу проблем. Трения с рэйвенкловцами в Вороновом гнезде от неё так никуда и не делись. Да и… Луна — это тот человек, с которым мне, убеждённому одиночке, хотелось бы жить в одном доме больше, чем самому с собой в одиночестве.

Я с теплотой вспомнил ежедневные самоволки к её деревне. «Короткий путь» ведь никогда не пролегает по одному и тому же маршруту. Сколько всего я за тот год увидел…

— Твои полёты, Саргас, — повторила Луна мои мысли. — Ты заразил меня новыми местами. Когда у меня появится больше свободы, я хотела бы путешествовать. Хотя бы часть досуга отдавать другим землям. И водам. И небесам.

Пришла моя очередь оглядеться по сторонам. Нет уж, мы найдём что-нибудь более приличное.

— У тебя будет такая возможность, — пообещал я.

Полагаете, путешествия у магов такие же, как у маглов? Тяжеленные рюкзаки, палатки, куча припасов на своём горбу, сухой паёк, готовка на костре, оправка в кустах и ночные вахты по очереди?

Нет. Маг просыпается дома, неспешно завтракает и аппарирует туда, куда он дошёл вчера вечером. Следует по маршруту до обеда, после чего прыгает домой, отмывается под горячим душем и кушает аппетитный супчик с домашними разносолами. При желании — вместе с собранными на нехоженых тропах заморскими фруктами.

Я вообще слабо понимаю, что означает слово «экспедиция» в книге Скамандера. И зачем продаются палатки в Косом переулке — тоже. Разве что путешествие проходит настолько далеко, что не помогает ни цепочка аппараций, ни перенастраиваемый порт-ключ. И отеля в окрестностях нескольких сотен километров — тоже нет. И на порт-ключ денег не хватает.

Но я — маг Пустоты. Я смогу обеспечить свою подругу достойными средствами перемещения и хранения. Будут ей и другие земли, и другие воды, и ночлег в своём доме.

Луна благодарно прижалась ко мне, и это внезапно пробудило в моей голове неожиданную ассоциацию.

— Живоглот! — озвучил я осенившую догадку.

— Хороший друг для Гермионы, — согласилась Луна.

— Да, но она всё ещё не может его услышать. И сейчас я, кажется, понял, почему.

Грэйнджер упражнялась в попытках «услышать» своего кота уже несколько недель. С учётом того, что чужой полукнизл достучался даже до меня, человека с преобладанием логического мышления, её тотальные неудачи на этом поприще выглядели странно. Им двоим словно стена какая-то мешала.

Стена в виде жемчужных серёжек.

— Прости, Саргас, — вздохнула Луна. — Твоя Видящая замечает не всё. Открывать камни преткновения в чужом обучении — это твой талант.

— Ничего страшного. Нужно попросить Гермиону подстроить артефакт, чтобы он не закрывался наглухо от одного конкретного фамилиара.

Лёгок на помине, рыжий и очень конкретный фамилиар появился на мёрзлой земле, потёрся о мои ноги и запрыгнул к нам на камень, подлезая загривком под ладонь Луны. Всем своим видом он показывал, что тоже видит окружающий пейзаж и решительно его не одобряет.

— Проблема в том, что Гермиона и сама не помнит о серёжках, — вздохнул я. — И я не знаю, стоит ли ей…

— Не стоит, — протянула Луна, умело выглаживая котяру за ушами. Отчего-то *здесь* на его удлинившихся ушах появились роскошные кисточки, словно у настоящего книзла. — Ей до времени не стоит о них помнить. Предоставь это мне, Саргас. Я научу Живоглота, как договориться с серёжками своей хозяйки.

Рыжий наглец окончательно разомлел и заурчал, привалившись к тёплому боку подруги всем своим неполным пудом. Он вообще позволял себя гладить только девчонкам. Губа не дура.

Какое-то время мы посидели молча. Луна немного отогрелась под двумя мантиями — моей и своей. Я как раз начал задумываться о некоторых странностях окружающей нас иллюзии, когда из-за камней, отделявших нас от костра, к нам вышел один из дикарей. Он, наверное, никого не ожидал здесь застать, потому что начал разматывать шкуры со вполне очевидными намерениями, но вдруг замер, ошарашенно уставившись на нас.

Не понял!

— Он нас что, видит? — я не менее ошарашенно смотрел на заросшее, грязное, но безбородое лицо.

Где мы вообще находимся? Это точно просто видение?

— Чуть-чуть.

Услышав мой голос, местный обитатель вздрогнул и негромко вскрикнул. Тембр был высокий: то ли подросток, то ли невысокая девушка.

Луна улыбнулась и медленно протянула девчушке что-то, что держала обеими руками. Ладони у неё были призрачными и словно сотканными из света своей полунощной покровительницы. «Варвара» отступила на шаг назад, готовая дать дёру при малейшем опасном движении, но отчего-то не спеша звать подмогу из-за камней. Луна улыбнулась вновь, наклонилась и положила предмет перед собой на землю.

После чего тихо произнесла несколько незнакомых мне слов.

Предмет оказался вполне реальным: свёрток из белой ткани, частично разметавшийся от ветра и приоткрывший краешек оберега в стиле Видящей. Сложная плетёнка из хрустальных злаков в защитной силиконовой трубке, сорочье пёрышко, мелкая галька с берега Чёрного озера, неогранённый рубин… Кляня себя за недогадливость, я переключился на второе зрение и глянул на варварку, но тут… каменная глыба под нами начала медленно и бесшумно двигаться назад.

Прежде чем вокруг опять оказался Большой зал, я успел увидеть несформированную ауру одарённой.

* * *

Двигалась лавка, на которой мы сидели. Стол уже успел отъехать к противоположной стене, а медленно ползущая сидушка намекала, что её тоже неплохо было бы освободить. Мы поднялись, дабы не мешать домовикам готовить Большой зал к предстоящему клубному собранию.

— Просьба освободить помещение всем, кроме второго курса! — объявила стоящая в дверях МакГонагалл. — Сегодняшний клуб — только для второкурсников!

Судя по вялости недовольных реплик, неожиданной новостью для окружающих это не стало. Возможно, об этом уже сообщил мелкий шрифт в тексте афиш, не знаю: мне хватило полуметрового заголовка, чтобы проигнорировать всё остальное.

Настроение начало портиться. Появились нехорошие предчувствия.

— Долбаная буффонада, — буркнул я, приступая к целенаправленному движению на выход. — В Хогвартсе есть хоть какие-то курсы, кроме моего?

Стоит признать, что задумка по разделению не лишена некоторого смысла. Первокурсники не могут сражаться рядом с пятикурсниками: это опасно. Старшим же студентам будет скучно слушать о тех заклинаниях, которым будут учить первачков. Но могли бы хотя бы первые два курса объединить!

— Будь осторожен, Саргас, — поддержала мои опасения подруга.

— Да я вообще не собираюсь тут быть. Пусть всякие рыжие с белобрысыми себе морды полируют.

— Я тоже белобрысая.

— У тебя морды нет, Светлячок.

— А Джинни — рыжая.

— Её тоже не обзывай! Нормальное у Джинни лицо.

— Я передам ей твои слова.

МакГонагалл встретила нас у выхода, будто вековой бурестой — молодую и резвую волну.

— Куда это вы собрались, мистер Поттер?

— Наружу. Тут сейчас бить будут, я это не люблю.

— Вам придётся остаться: на первом собрании присутствует весь ваш курс. Проходите, мисс Лавгуд. Где вы умудрились найти снег в Большом зале?

Это ещё что за новости? Что значит «весь курс»?

— Мэм, клуб — это по определению добровольное участие, — не позволил я взять себя нахрапом. — Принудительным бывает только лишение членства.

— Не умничайте. УИЗЛИ, ОБА — вылезли из-под стола и на выход! ЖИВО!

Так, понятно. Можно побрыкаться, но мудрее будет не переть буром, а спокойно отойти в уголок, отвести глаза и исчезнуть на пару часов к себе в Замок. Где бы тут… А вот, кстати, под столом — отличная иде…

— И пока вы опять куда-нибудь не испарились, — словно читая мои мысли, МакГонагалл вновь обратила на меня внимание и впихнула мне в руки какой-то полированный металлолом. — Отдадите этот кубок лично Локхарту. Награда победителю. Не вздумайте кому-нибудь перепоручить: я дала его лично вам!

А она поумнела, отметил я, принимая у строгой шотландки громоздкое ведро с ручками. Неужели у нас появится нормальный декан?

Извлечённая МакКошкой из какого-то кармана с расширением пространства, «награда победителю» оказалась почти в половину моего роста, что кардинально снизило мою мобильность и незаметность. Похоже, меня начинают воспринимать всерьёз, и это не радует. Откантовав запчасть от хагридового тромбона к ближайшей лавке у стены, я поставил её основанием кверху, сел рядом, положил голову на стол и задремал. Ну а что ещё делать? Побег из зала после всего сказанного был бы глупой детской выходкой в духе рыжих близнецов.

Попробуем поверить МакГонагалл на слово.

Проснувшись минут через двадцать посвежевшим и отдохнувшим, я обнаружил собравшийся в помещении второй курс, заботливо запертые входные двери и возведённый во время моего отдыха длинный помост отвратительного золотого цвета. Зачем нужен помост, если в зале уже имеются прекрасные и ровные каменные полы, и почему его покрасили сверкающей краской — вопросы, на которые мне лень было искать ответы.

Хотя о чём это я? Всегда и во все времена сцену выстраивали для того, чтобы на ней выступали актёры. Болливудским актёрам требуется золотая сцена. Конец интриги.

Куда актуальнее загадка, почему они решили проводить поединки в Большой столовой, в то время как у нас имеются прекрасно оборудованные боевые дистанции на третьем этаже? Я покосился на зачарованный потолок, на старые фрески и большие витражные окна. Им что, не жалко всего этого? Витражи защищены, но по большей части от ударов снаружи: пусть и с усилием, но боковые окна необходимо уметь разбивать изнутри на случай крайней необходимости вроде пожара. В Боевых покоях вообще нет окон, зато стены экранированы от большинства известных заклятий.

Может, руководству школы просто не хочется наводить воспитуемых на мысль, что у нас когда-то преподавалась нормальная боевая магия? Ну так и шли бы на улицу со своими подвижными играми! Как там говорил тот русский писатель? «Ночевать в столовой, а зелья варить — в туалете»? Или он кроликов в ванной выращивал?

Факелы в зале вспыхнули ярче. Грянули фанфары, успевшие изрядно поднадоесть за последний месяц. Сопровождаемый бурей фальшивых оваций, в зал блистательно явился Локхарт — аккурат из тех самых дверей, из которых МакГонагалл выводит будущих первокурсников первого сентября. Свой сегодняшний наряд он ещё ни разу не надевал: белоснежная сорочка, вышитый золотом жилет под горло, плотные белые лосины, золотые сапоги в обтяжку и белоснежный плащ с золотым подбоем, хитро подвязанный для ношения на левом плече. Среди одетых во всё чёрное студентов он смотрелся… контрастно.

Безошибочно разглядев самую большую блестяшку в зале, Локхарт восшествовал на помост. Помост разразился десятком ослепительных фейерверков. Сейчас сменится музыка, и Траволта станцует нам диско.

— Как это чудесно! — разметал семафоры златокудрый конферансье. — Все сегодня пришли! Столько юных глаз! Столько любопытных ушей! Подходите же ближе! Всем ли меня видно? Всем ли меня слышно?

Бандерлоги, хорошо ли вам меня видно?

— Профессор Дамблдор одобрил мою инициативу организовать в школе Дуэльный клуб, друзья! Дуэли — это здорово! Дуэли — это круто! Ты выиграл на дуэли — и ты герой! Ты проиграл — и ты лузер, донный планктон и жалкий неудачник, вроде тех лохов, что до сих пор не знают о прекрасной парикмахерской Ауры Нор…

В зале взревел рассерженный автомобильный клаксон. Честное слово, это не я! Старшекурсники наладили успешный бизнес: артефакт «дави рекламу» за пару сиклей, с несколькими популярными в этом сезоне «мелодиями» вроде только что прозвучавшего хита. Ничего сложного: просто переделанный вопиллер и парочка «Конфундусов» на магловских дальнобойщиков с просьбой «подудеть вашим зверем, пожалуйста». Но расходятся, как горячие пирожки.

Локхарт выдавил заразительный смешок и вернулся к теме.

— Зачем ещё нужны дуэли? Защищаться! Вы научитесь защищать себя, если того потребует ваша жизнь. А она потребует, можете поверить и моему опыту, и моим книгам. Будет требовать очень часто, и юбилейная антология «Весь Гилдерой» — обязательное настольное руководство для всех, кто хочет удержать свою жизнь при себе, хе-хе, подольше!

Я продолжал сидеть за столом у стены, и никто не обращал внимания ни на меня, ни на перевёрнутый золотой горшок рядом со мной. Если вокруг тебя слишком много золота, глаз перестаёт его замечать, фильтруя повседневность и сосредотачиваясь на редкостях вроде зелёной травы, полевых цветов или простой, неподвижной фотографии. Я с ностальгией припомнил выставку тепличных культур, устроенную Спраут в Большом зале в рамках мер по спасению от замерзания прошлой зимой. Десяток декоративных кадок с развесистыми кустами здорово освежили бы обстановку нашей столовой. Ведь оживляют же её новогодние ели!

— А ассистировать мне согласился профессор Снейп! — разорялся меж тем специалист по выживанию с помощью пятикратной улыбки. — Он немного разбирается в дуэлях, так что его участие…

Здесь Гилдерою пришлось незапланированно прерваться: зал разразился самыми шквальными овациями, встречая поднявшийся на сцену мрачный Ужас подземелий. Одет он сегодня был едва ли не чернее, чем в самые чёрные дни, но хлопали ему все: даже я зааплодировал. Локхарт достал нас до печёнок.

Снейп мастерски сделал вид, что ничего не слышит, но его уничтожительная, идеально-выверенная кривая усмешка, с которой он взирал на коллегу, говорила лучше тысячи поклонов и расшаркиваний.

— Хех, да, — проиллюстрировал Локхарт поговорку про гуся и воду. — И не беспокойтесь, мои юные друзья! Я профессионал, так что ни один зельевар сегодня не пострадает.

Я с подозрением покосился на стоящую рядом со мной «награду победителю». Может, это надгробие? Право слово, никакого золота не жалко. Народ скинется, Снейп добавит, кредит возьмём…

Тут мне пришло в голову, что я банально растрачиваю время на ерунду. Что нового, интересно, я собрался увидеть или услышать на гилдероевских гастролях по Большому залу? Мне хватает его продувного гения на уроках, и вся его драматургическая риторика давным-давно изучена. Так что я развернулся спиной к шутовскому ристалищу, достал «учебник мага-водопроводчика» и углубился в чтение.

Заклинание обнуления трения оказалось довольно остроумным и многообещающим. Вот, например, если все унитазы в туалетах сделать идеально скользкими, нам больше не потребуется ни воды для смыва, ни необходимости в их периодической помывке: на таких поверхностях вообще ничего не задерживается. Хотя… нет, вода всё же понадобится: водяной замо́к никто не отменял. Зато ногами на фаянс больше не залезешь: чревато мгновенными травмами.

На внешние раздражители я не отвлекался: ни на шлёпнувшееся рядом белое одеяло, при ближайшем рассмотрении оказавшееся пижонским плащом; ни на выкрики и овации юных болельщиков; ни на типично-дешёвую боевиковскую озвучку «мухобойкой по куску говядины»… Болливуд есть болливуд, мало ли кого там на экране высокохудожественно пинают и валяют.

Оторваться от книги меня заставил лишь повторно рявкнувший возглас:

— Поттер!

Обернувшись, я застал массовую пантомиму «мы будем на тебя смотреть, но не скажем, зачем позвали». Наконец Снейп, стоящий на помосте и выглядящий отчего-то чуть добрее и довольнее обычного, выполнил жест футбольного судьи «на точку!».

— Не, — покачал головой я. — Без меня. Я тут только домашку делаю.

— Все, пришедшие в первый раз, обязаны драться, мистер Поттер, — пафосно возразил Локхарт. — Выходите на бой!

— Не выйду, — невнятно ответил я, давя зевоту. — Можете исключить меня из клуба за нарушение… чего-нибудь.

— Да он зассал! — заорал Уизли.

— А вот вам и первый желающий подраться, профессор!

И, не обращая внимания на дальнейшие трепыхания, развернулся к столу. Но Локхарт сумел удивить.

— Поттер! — рявкнул он вновь. — Я вызываю вас на дуэль! Здесь и сейчас!

Народ ахнул. Это было уже интересно: даже если мне просто удастся повалять по полу нашего расфуфыренного петуха, всю текущую неделю можно считать удавшейся. Но из затеи можно извлечь и больше!

— Да что вы говорите? — буркнул я, не отрываясь от книги.

— Причина — ваше поведение на последнем уроке! Я требую сатисфакции!

— Допустим, — процедил я, лениво повернув голову. — А что получу я?

— Вы мне её предоставите!

— Это получите вы. Что получу я в случае своей победы? Ваша вира?

— Вы что, надеетесь победить — МЕНЯ?

— Не имеет значения, на что я надеюсь. Ваша вира, мистер Локхарт? Вы дуэльные-то правила читали?

— *Профессор* Локхарт! — не выдержала Гермиона.

— В контексте дуэли — нет, — мягко возразил я, не давая возмущённому танцору открыть рот. — Ваша вира, мистер Локхарт?

— Так и быть! Десять баллов Гриффиндору в случае моего невероятного поражения! — Гилдерой произнёс это с таким наигранным пренебрежением, что стало понятно: в правила он не заглядывал.

Он писатель, а не читатель.

— Не пойдёт, — покачал головой я. — Вы их легко заберёте. Хорошо, виру назначу я. До конца своего контракта в Хогвартсе вы оставляете меня в покое.

Послышались одобрительные возгласы и несколько слизеринских хлопков. Этот спектакль нравился народу куда больше. Да и за прошедший месяц уже не только Локхарт, но даже и Поттер в антрепризах начал приедаться.

— Думаю, мистер Поттер слишком много на себя берёт, — театрально захохотав, обратился к аудитории Локхарт, после чего повернулся к Снейпу. — Коллега, не назначить ли кое-кому отработок до конца года?

— На здоровье, — пожал я плечами, возвращаясь к книге. — А драться вам придётся с Уизли.

— Хорошо, я согласен!

Другое дело! Ради такого «приза» можно и попотеть, тем более что в поединке со взрослым с моей стороны будет оправдан и более расширенный арсенал, чем с одногодками. Спрятав книгу, я встал, сунул за ухо палочку и поднялся на сцену под аплодисменты однокурсников.

Локхарт встретил меня ослепительно-профессиональной улыбкой и куда менее свежим одеянием: похоже, пока я штудировал водопроводные глубины, его лосинами несколько раз вытерли пыль, причём не только на помосте, но и на полу в зале. Я вежливо улыбнулся в ответ.

— И раз уж мы заговорили о правилах, — полыхая торжеством, возгласил Локхарт, — я выставляю замену!

И зала раздалось слитное «Фу-у!». Я не выдержал и захихикал. Сколько лет этому субъекту? Ещё пять или уже шесть?

— Скажем… профессор Снейп! — осчастливил нас своим выбором мастер баечных баталий.

Мой безудержный смех подхватили весёлым свистом и таким же хохотом окружающих.

— Боюсь, вас не устроит оплата моих услуг, — процедил сквозь зубы декан Слизерина. А челюсти он, похоже, сжимал для того, чтобы не сорваться в хихиканье вместе со всеми.

— Но… но вы же мой ассистент! — растерялся книжный интриган.

И тут внезапно на сцену явилось новое действующее лицо: высокомерное, белобрысое и отчего-то совершенно не разогретое общим весельем.

— Я хочу сражаться с Поттером! — возгласил Драко Малфой с таким вызовом, будто бросал мне в ноги тонну перчаток.

Нахмурившемуся Снейпу эта идея не понравилась, а вот Локхарта привела в восторг.

— Отлично! Замечательно! Идите же к нам! — поспешно расцвёл он. — Посмотрим, как знаменитый Гарри Поттер сразится с истинным воплощением доблести и отваги!

Зазвучавшие аплодисменты были откровенно неоднозначными — ну ещё бы, прозвучал весьма сомнительный для слизеринца комплимент, — но Малфой это проигнорировал. Несколько секунд — и он оказался на середине помоста напротив меня.

Что ж, покоримся неизбежному. На какое-то время мне показалось, что Локхарт и вправду горит желанием надрать задницу возмутительно наглой «восходящей звезде и конкуренту», но его мгновенное переобувание всё расставило на свои места. Дело не в нём. Тут, похоже, столько усилий приложено, чтобы ваш покорный слуга оказался на этой сцене, что… Неизвестно, что случится, если я поломаю им этот спектакль. «План Б» великого махинатора может понравиться мне куда меньше.

— Напоминаю: никакого смертоубийства! — вылепил строгое лицо Локхарт. — Никакого насилия! Всё, как я учил: разворачиваетесь спиной друг к другу, расходитесь и начинаете на счёт «три». Всем всё понятно? Тогда поприветствуйте соперника!

Гилдерой отошёл на десяток шагов. Малфой картинно исполнил приветствие палочкой, после чего, не опуская её, состроил мне «зверский» оскал и провёл левой рукой по горлу. Меланхолично откусив печеньку, я улыбнулся и отсалютовал ему средним пальцем. Гриффиндор заржал.

— Ну что за пошлое непотребство! — разозлился Локхарт. — Зачем я столько времени здесь распинался? Мистер Малфой, этот жест выполняется с большей амплитудой! Мистер Поттер, возьмите палочку в руку!

Я покосился на Снейпа. Тот мрачно буравил меня многозначительным взглядом. Ну и чего ты за своим крестником не приглядываешь, а?

— Она там, где надо, профессор.

— Ну хватит! Или ты подчиняешься, или..

— Полагаю, — рассудительно вмешался Снейп, — что если мистер Поттер не желает использовать палочку наиболее оптимальным образом, это проблемы мистера Поттера.

Гилдерой развёл руками, показав зрителям размеры своего отчаяния в попытках наставить нас на культурный путь.

— Я сделал всё, что мог! Хорошо, начинайте расходиться.

* * *

Я усилил второе зрение и сосредоточился на Малфое. Тот прогревал палочку. Поняв, что честного поединка не будет, я тоже сделал кое-какие приготовления. Опять балаган и клоунада, как же это достало…

— Раз! — торжественно возгласил Локхарт. — Дв…

Малфой атаковал, не дождавшись даже «двух». Оно, может, и традиционно для слизеринцев, но не на законной же дуэли!

— Ступеф… АЙ, блин!

Трудно разворачиваться, если пол под тобой внезапно становится идеально скользким. Не за воздух же хвататься! Малфой грохнулся на каток самым неудобным образом, и я немедленно убрал скользоту, маскируя странную неуклюжесть блондина непонятно откуда взявшейся на помосте лужей воды. Мощный, от души посланный «Ступефай» ушёл в потолок, отдавшись по зубам присутствующих болезненным резонансом сработавшей защиты. Вандалы великовозрастные, ну неужели другого места не нашлось?

— Я сказал, никакого насилия! — дёрнулся Локхарт.

Я продолжал медленно шагать по своей половине помоста, терпеливо ожидая счёта «три».

— Серпенсортия!

К чести Драко, палочку при падении он из рук не выпустил, так что прямо с пола сколдовал новое заклинание. Я привычно притормозил его Пустотой, а палочку Малфоя, пользуясь сложностью жестовой составляющей нового заклинания, вырвал из холёной кисти и отбросил подальше в угол. Мол, сам удержать не смог, применив заклинание не по своим силам.

Заклинание и вправду было нестандартным. В воздухе сформировалась «пластилиновая кукла»: трансфигурирационный анимированный конструкт вроде памятной свиньи авторства МакГонагалл. Животина, форма которой одним лишь вторым зрением пока что не определялась, должна была приземлиться мне на загривок, но, поскольку я удлинил конструкту полёт, вынужденно шлёпнулась на середину помоста.

— Змея! — завопили детские глотки.

— Прекратить безобразие! — заорал Локхарт. — Никакого насилия, было же сказано!

Всё как я и предполагал: безопасность на наших дуэлях ограничивается художественными прыжками и экспрессивным фонтанированием кипятком.

— Стойте смирно, я уберу змею! — рявкнул Снейп.

— Нет уж, лучше я! — взвизгнул Локхарт с каким-то нездоровым азартом. — Дисцедо Фингалум!

На этот раз грохнуло серьёзно. Полыхнуло дикой магией, Локхарта снесло в сторону Малфоя, а «змею» вместе с остатками гилдероевского шедевра — куда-то в боковые окна. Сверкнула голубая вспышка, многострадальное витражное стекло со звоном раскололось, а «змея» отрикошетила детям в тыл.

Мне, однако, было не до того: меня вновь атаковали. Сверху!

Откуда-то с проходящего по стене зала карниза в меня полетело неизвестное плетение. К счастью, я вовремя его заметил, так как «смотрел» примерно в том же направлении: напоминаю, я всё ещё шёл по длинному помосту, повернувшись спиной к основной потехе и терпеливо дожидаясь счёта «три».

— Всем в стороны! — гаркнул Снейп в толпу вокруг змеи.

Неизвестное заклинание я без труда уморил в Пустоте, но следом немедленно полетело ещё одно такое же. Я увидел, как и где оно формируется, но я не видел самого волшебника! Узкий карниз, там и ребёнок не поместится, а главное — от второго зрения очень трудно спрятаться! Людей под маскировочными чарами я прекрасно вижу: ауру мага иллюзиями не спрячешь!

— Да отойдите же в стороны! — ревел Снейп, продираясь сквозь паникующую толпу. — Дайте мне её увидеть, я развею!

Третье заклинание полетело не в меня, а выше, так что для щита Пустоты работы не нашлось. Сформировавшись в трёх метрах над моей головой, плетение разразилось… знакомым переливчатым шипением.

В зале внезапно стало тихо. Снейп, наконец-то получивший зрительный контакт, рявкнул:

— Фините инкантатем!

«Кукла» с хлопком развеялась. Ей и оставалось-то недолго: Драко формировал её без нормальной материальной основы, так что живёт такое не больше минуты.

— Ах, я чуть-чуть не успел! — воскликнул Гилдерой-неваляшка, уже успевший выкатиться на середину помоста.

Я же продолжал внимательно изучать тот кусок карниза, откуда прилетали «шипящие» плетения. Даже глаза прикрыл, но это не помогло: на карнизе не было видно никого живого и ничего необычного.

— Да он же змееуст! — заорал кому-то неугомонный Уизли.

Как такое может быть? Сверху точно кто-то был: в момент каста на мгновение появлялась чья-то странная аура, но только на это короткое мгновение. Как «оно» может так прятаться? Даже будь у него мантия-невидимка, выглядело бы это иначе: кисть с палочкой из-под мантии нужно высовывать, когда творишь волшбу, и в магическом зрении это выглядит как яркая звёздочка, внезапно начинающая рисовать узоры на пустом месте.

— Поттер!!

Что-то в злом выкрике Снейпа заставило меня прервать исследования и обернуться к народу. Толпа встретила меня странной смесью детских эмоций: заинтересованных, удивлённых, настороженных, испуганных и даже злых. Релевантным фоном этой картине служил промозглый октябрьский ветер, вместе с дождём врывающийся в зал через разбитое окно. Погода к вечеру обещала испортиться окончательно.

— Он натравливал змею на Джастина! — не унимался Уизли. — Я сам видел!

О, так змееуст — это я? Дамблдор решил разыграть старую карту? Или моей хохмы с рептилоидами тут не было?

— Чем натравливал? — уточнил я, добавив в голос презрения. — Затылком?

— Ты специально повернулся на секунду!

А ведь на меня никто не смотрел во время шипения: все были заняты непонятно где ползавшей змеёй. Тут наврать о том, чего «видел», можно сколько угодно. И некоторые впечатлительные особы, похоже, начинают верить рыжей клевете.

— Поттер! — выбираясь из толпы на помост, ко мне продвигался Снейп.

Но я его проигнорировал. Выпускать такое на самотёк нельзя.

— И ты это сам видел?

— Да!! Ты повернулся и зашипел, приказывая змее напасть!

— Это серьёзное обвинение, Уизли. — Я сделал несколько шагов вперёд. — Ты готов подтвердить всё то же под сывороткой правды?

Рон мигом растерял весь пыл и отступил на шаг назад.

— Мои родители будут против! — быстро нашёлся он.

— Тогда засунь свой язык в задницу и не клевещи, а иначе в Аврорат обращусь уже я! — Мой голос звучал уверенно, а намеренная грубость была рассчитана на такое же эмоциональное воздействие на толпу, каким пытался давить и Рон. — Мне, в отличие от тебя, под сывороткой сегодня скрывать нечего, так что я…

— Поттер! — недобро рявкнул дошедший до меня Снейп. — Вас недержание и зуд одолели — повыпендриваться именно в такой момент?

Я удивился. Может, он и вправду меня не видел, а может, его Дамблдор «попросил» помочь Уизли — не имеет значения: я не буду позволять ему топить себя.

— Это «пластилин», профессор, — сказал я негромко, состроив равнодушную мину и не отрывая взгляда от зельевара. — Какой ещё «змееуст»?

Лицо Снейпа закаменело: он понял мою мысль и принял решение не настаивать. Надеюсь, клятва крёстного сильнее его обязательств перед директором.

Анимированный транс-конструкт, если он создан без привлечения жертвенной души, умеет не больше, чем его создатель: «интеллект» куклы является небольшим подмножеством личностного слепка «скульптора». А потому, если «пластилиновая» змея понимает парселтанг, то змееустом является и Драко.

Развернувшись, я зашагал прочь с помоста.

— Эй! — воскликнул Локхарт. — Это что, признание поражения, мистер Поттер?

Ну что за настырный идиот!

— Поражение потерпели вы, профессор. Техническое. Ввиду неявки на дуэль.

— Да ты…

— Вызывающая сторона не имеет права на замену, — озвучил я очевиднейшую истину, которая, конечно же, зафиксирована и правилами.

Чего уж там, даже выставление замены вызываемой стороной выглядит тухловато и является приемлемым лишь в ограниченном ряде случаев. Дети недаром тянули своё «фу!».

— Здесь я устанавливаю правила!

Чтоб я ещё когда-нибудь заключил с тобой хоть какое-то соглашение! Похоже, в твоей голове подобные категории просто не помещаются.

— В таком случае поражение потерпела ваша замена — ввиду дисквалификации за удар до разрешающего сигнала, — спокойно возразил я. — Поздравляю с отличными кадрами.

— Да ты сам ни одного удара не нанёс! Какая ещё победа?

— А я всё жду, когда наш болтливый арбитр родит-таки слово «три»! — не выдержал я.

Холёное гилдрероевское лицо пошло красными пятнами, и мне показалось, что он вот-вот выхватит палочку. Это было бы просто чудесно: Локхарт умудрился-таки достать и меня. Но нежелательное в дальней перспективе развитие ситуации пресёк Снейп.

— Три! — возгласил он.

— Акцио Палочка Драко Малфоя, — произнёс я, притягивая из угла выбитый концентратор, после чего продемонстрировал залу трофей: — Разоружён без насилия.

— Дуэль завершена, победитель — мистер Поттер, — объявил Снейп, принимая палочку крестника под редкие аплодисменты зала.

— Я не давал разрешения! — взвизгнул Локхарт.

— А вы и не можете судить собственную дуэль, — устало огрызнулся я, сходя с помоста. — Кто его вообще поставил во главе клуба…

— Об этом не по чину судить уже вам, — буркнул Снейп негромко. — Завязывайте, Поттер.

«Развязывать» глупые дискуссии и вообще находиться здесь хоть одну лишнюю минуту в мои планы не входило. Рассудив, что всё, зачем я был сегодня нужен руководству в этом зале, уже произошло, я просто покинул «собрание клуба» через ту самую дверь для первокурсников. В этот раз мне никто не препятствовал.

Не буду я больше идти навстречу МакГонагалл в подобных просьбах. В школьных заботах помогу, а в общественных — она себе не хозяйка.