Индивидуалист. Курс шестой (джен)

Летние Оркнейские острова — это почти рай. Северное море, конечно, оправдывало своё название и было холодным, но согревающие чары позволяли игнорировать этот несущественный недостаток и плавать в своё удовольствие — и чего я раньше не додумался?

Август я провёл в заповеднике, почти не выбираясь в Лондон или к Ноттам — только на уроки аппарации по выходным. Появление ритуалиста упростило многие моменты в работе, и свободного времени стало больше. И я тратил его без обычной прижимистости: плавал, читал, изучал программу следующего учебного года по купленным учебникам, вёл активную переписку с друзьями и сокурсниками и гнал прочь все тяжёлые мысли.

В последних числах августа я уже привычно распрощался с драконами, драконологами и мистером Дафи, получил жалование и уверения, что меня ждут на следующих каникулах, и камином отправился к Ноттам, чтобы оставить вещи и всем вместе аппарировать в Косой переулок за покупками. Чувствовать себя взрослым и самостоятельным было приятно, и хотя до совершеннолетия и получения лицензии было ещё полгода — а Джинни так и вовсе два года, — уже сейчас каждый ощущал эту перемену: детство осталось позади.

«Пророк» не уставал пугать, однако никаких следов ужасов не было видно. Косой переулок был таким же шумным и многолюдным, дети носились по нему так же беззаботно, и хотя на лицах взрослых нередко встречались озабоченные выражения, никакого особого страха не было видно.

Прибыв вместе, в магазины мы отправились по отдельности. Джинни утащила Теодора за одеждой, Грэг с Фел двинулись в книжный, я же вызвался обеспечить всех ингредиентами для зелий — у меня было, что продать, и сделать это было проще без толпы свидетелей. Ну а закончив с делами, мы собрались в кафе Фортескью и, никуда не торопясь, позволили себе насладиться мороженым и общением со знакомыми — не только мы завершали покупки десертом.

Хотя я знал, что в мире происходит что-то важное, это было абстрактным знанием. Ну да, Тёмный Лорд намерен изменить магический мир, вывести его из стагнации, но вот что именно это означает и чем грозит… Никто не уточнял. За то время, что прошло с его выхода из тени и нашей встречи с Патил в Косом переулке в начале лета, я успел не только всё обдумать и обсудить по сотне раз с друзьями, но и выбросить из головы, а потому пребывал в благодушном настроении и был доволен собой и миром.

Когда я вышел из комнаты в последний день каникул, Теодор уже спускался по лестнице, но, услышав мои шаги, притормозил, и в столовую мы вошли вместе. Джинни ещё не было, зато мистер Нотт встретил нас с таким напряжённым видом, что тут же стало понятно: что-то случилось.

— Тео… Рон… — начал Нотт и замолчал, будто не найдясь со словами, и мы переглянулись. Немного помолчав, собираясь с мыслями, он откашлялся и всё же сообщил суть проблемы: — Тёмный Лорд выразил желание познакомиться с детьми своих соратников в не предусматривающей отказа форме.

— Папа… — попытался что-то сказать Теодор, но голос сорвался.

Я молчал, ещё не зная, как реагировать.

— Я вас напугал… Речь не про получение метки, — успокоил он и поморщился. — Парни, Лорд желает именно познакомиться. Узнать младшее поколение, понять, на кого можно рассчитывать в будущем, а кто не подходит…

— Сэр, — подал я голос, не зная, имею ли право задавать вопросы, но не в силах смолчать. — Почему вы не уверены в безопасности Теодора?

Нотт непонимающе смотрел на меня целую минуту.

— Природная осторожность вкупе с отцовскими иррациональными страхами, — усмехнулся он, качая головой. — Но ты неверно понял, Рон. Приглашение относится не только к Теодору. Лорд знает, что ты стал нам не чужим и часто бываешь в нашем доме, так что… Тебя он тоже приглашает.

Я сглотнул.

В столовой повисла тишина.

О новом воплощении Лорда все говорили… хорошо, если так можно выразиться. Те, кто знал его прежнего, единогласно сходились во мнении, что он изменился к лучшему. Его уважали, им восхищались, его ставили в пример. У тех, кто служил ему, не было страха. Как бы Дамблдор ни старался очернить его имя, верили в это не все, даже напротив, многие нейтралы переходили на его сторону и присоединялись… не к Пожирателям смерти, это название теперь почти не употреблялось, а к политической партии консерваторов.

И всё, что о нём или ней знал я, тоже подтверждало, что прямо сейчас нам бояться нечего. Я даже понимал, зачем это представление Лорду нужно: это была проверка. Не только младшего поколения магов, но и старшего — приведут ли наследников.

Но вот его открытый интерес ко мне…

Хотя мы ведь уже решили для себя, что Тёмный Лорд — это Падма Патил. Я провёл с ней в Хогвартсе четыре года, я сидел с ней за одной партой на занятиях, в конце концов, я обедал с ней в ресторане! И ничего ужасного со мной не случилось. Иными словами, если бы Лорд хотел мне навредить, у него была масса возможностей для этого… И дальше будет, потому что я не прячусь и не являюсь сильномогучим магом, способным ему противостоять. А потому…

— Прятаться глупо, — озвучил я итог своих размышлений. — Да и вам это навредит…

— Рон, ты не обязан!.. — тут же замотал головой отец Теодора, но я снова перебил:

— Да нет, сэр, я правда считаю, что нам ничто не угрожает на этой встрече. Захоти Патил нас достать, вы же понимаете, нам будет нечего ей противопоставить. Полагаю, Лорда интересует как раз реакция на его интерес. И наша — детей, и, главное, ваша — родителей. Верите ли вы ему, доверяете ли, речь ведь про ваших детей…

В глазах мистера Нотта шла борьба.

— Он прав, пап, — без особой уверенности в голосе сказал Теодор. — Мы пойдём. Что от нас нужно?

— Куда пойдёте? Доброе утро.

Мы застыли, словно нас поймали на месте преступления. Джинни с недоумением смотрела на нас, не понимая, почему никто не ответил на приветствие.

— Знакомиться с Лордом.

Теодор втянул голову в плечи, но не посмел скрыть от невесты столько важную информацию, и это выглядело бы забавно, не будь всё так серьёзно. Мистер Нотт нахмурился, я же просто молчал. Теодор поступил верно, сказав Джинни правду, но… Мы ждали как минимум недовольства, однако сестрёнка лишь вздохнула:

— Я надеялась, что раз каникулы уже почти кончились, этого не случится хотя бы до следующего года. Будь осторожен.

— Рона тоже пригласили, — попытался перевести стрелки Теодор, но сестра лишь фыркнула:

— Рон умеет молчать и говорить то, что нужно. Но ты тоже будь осторожен! — повернулась она ко мне, и я фыркнул.

— У вас есть время подумать и настроиться, — не то чтобы мои слова успокоили Нотта, но внешне так показалось. — Это произойдёт не сегодня. Он уведомит о времени…

— Тогда тем более не стоит сейчас дёргаться. Давайте уже завтракать, что ли.

* * *

— Не понимаю, — левитируя сундук с вещами по лестнице, бурчал Теодор утром первого сентября, — зачем заставлять ехать на поезде тех, кто может добраться в Хогсмид самостоятельно?

Поскольку мои вещи по-прежнему хранились в уменьшенном виде, никаких сложностей со сборами и транспортировкой у меня не было, и я спокойно читал, ожидая, когда сестра и её жених будут готовы.

— Традиции, друг мой, — посмеиваясь, озвучил очевидное я.

На вокзале, как всегда, было полно народа, но мне не составило труда протолкаться к вагону. Краем уха услышав своё имя, я обернулся и с неудовольствием заметил, как на нас смотрят.

— Зависть — страшная штука, — громко фыркнула Джинни, посмотрев прямо на гриффиндорцев, секунду назад возмущавшихся ничем иным, как «наглостью», с которой мы колдуем в общественном месте — вопреки закону о разумном ограничении магии несовершеннолетних.

— Ну хочется им магглов изображать и тащить сундуки руками, кто же им запретит? — издевательски усмехнулся проходящий мимо Малфой, кивнул нам и первым зашёл в вагон.

Уязвлённые ученики не посмели затевать ссору прямо на перроне и промолчали, мы же продолжили путь.

— А в чём смысл этого запрета колдовать? — возобновил обсуждение Грэг, присоединившийся к нам в купе и посвящённый в конфликт. — Нет, насчёт магглов всё понятно, если что пойдёт не так, они и себе, и окружающим навредят, и Статут под угрозу поставят. Но ведь в законе нет уточнения насчёт происхождения!

— Потому что дело не в происхождении, — озвучил очевидное я, — а в месте проживания и присутствии взрослого, способного быстро всё исправить.

Друзья заспорили о справедливости ограничения всех из-за нескольких, но я не стал слушать. Мы все думали одинаково, не соглашаясь отказывать от магии на каникулах и вообще вне школы, но ранее не задавались вопросом, кому это выгодно. Уравнивать сильных чистокровных волшебников с вчерашними магглами было глупо, и я своими глазами видел, к каким последствиям это ведёт — вон, Лонгботтом, чистокровный маг, а с палочкой обращается, как будто вчера впервые в руку взял, или Поттер — силы немеряно, но при том для него встать и взять нужную вещь до сих пор более естественно, чем взмахом палочки призвать её…

Но менять законы и доказывать сильным мира сего что-либо я не считал своей заботой. Малфой мечтал о политической карьере, вот пусть он и занимается этим вопросом, а я лучше почитаю скопированную в библиотеке мистера Нотта очередную книгу по ритуалистике.

Хогвартс встретил нас непривычно тягостной атмосферой. Я даже от мысленных расчётов отвлёкся. На первый взгляд, всё было как обычно: младшекурсники громко приветствовали друг друга, старшие ученики делились новостями, не понижая голосов, на тёмно-синем звёздном небе потолка виднелись облака, а сотни свечей парили над столами… Но хмурые лица преподавателей, на которых пока мало кто обращал внимание, недвусмысленно намекали, что всё не в порядке.

— Патил, — свистящим шёпотом сообщил Теодор, толкая меня в бок.

Она шла по проходу между столами с невозмутимым выражением лица. Взгляд скользил по ученикам, она кивала в ответ на приветствия, но создавалось впечатление, что Падма не видит никого и ничего. Но это было обманчивым эффектом, потому что когда её взгляд остановился на мне, в нём были эмоции. Она кивнула, как доброму знакомому, и я ответил тем же — склонил голову в жесте приветствия.

— Ну что ж, — тихо резюмировала Джинни, от которой не укрылся этот обмен взглядами, — по-прежнему не враги. Я считаю, что это повод для радости.

Друзья расселись на привычные места и принялись вполголоса обсуждать ситуацию, а я решил отмолчаться. Патил оставалась загадкой, и её доброжелательный кивок не означал ровным счётом ничего. Да, мы не враги, куда мне до столь высокого звания, но однозначно и не друзья. А значит, всё действительно осталось неизменным.

— Дамблдор смотрит на нас, — отвлёк меня от мыслей голос Гойла. — А что с его рукой?..

Захотелось обернуться, но я сдержал порыв. Встречаться глазами с легилиментом — так себе идея.

— А что с ней? — разделяющий мои опасения Теодор тоже дёрнулся было повернуться, но смог этого не сделать и теперь вопросительно смотрел на сидящего лицом к преподавательскому столу Грэга.

— Чёрная. Кажется, наш дорогой директор поймал проклятие.

— Интересно…

За столом тут же разгорелся спор, что это может быть и как вообще произошло, но фактов никаких не было, так что с началом церемонии распределения все замолчали… но ненадолго.

— …нового профессора зельеварения!

Зал вяло зааплодировал пожилому дородному волшебнику, с удивлением косясь на Снейпа, словно все ждали его реакции, но наш декан всегда был закрытой книгой и внешне никак не выказал отношения к переменам.

— Скоро узнаем, — ответил на общий незаданный вопрос Малфой, и все переключились на наконец появившийся ужин.