Иногда Хогвартс - это просто Хогвартс (джен)

Во время завтрака к Гарри подлетела школьная сова и передала тонкий пергамент с гербом Хогвартса за подписью Макгонагалл.

"Мистер Поттер, вы должны явиться к выходу из замка сегодня в полночь. Мистер Филч проводит вас на отработку. Опоздания не допускаются".

Гарри перечитал письмо ещё раз, прислушался к своему внутреннему состоянию, потом достал свой блокнот, который теперь воспринимал как спасительный защитный артефакт, и записал в нём:

"Нас наказывают за нарушение, которого не было. Это абсурд, безумие. Я испытываю страх, даже подступающую панику, но напуган не наказанием, а тем, что кто-то может залезть в мою голову и переставить воспоминания, как фигуры на шахматной доске. Я чувствую себя куклой, марионеткой, зомби, который думает, что он живой, но на самом деле его дёргают за нитки.

Это самое страшное, что я испытал в Хогвартсе, даже хуже, чем бладжер, летящий в лицо, потому что бладжер можно было как-то отбить, а от вторжения в память нет защиты. Вернее, её у меня не было, но теперь я должен её создать."

Он отложил перо и задумался. Генри учил его: "Страх — это не враг, это сигнал, который предупреждает тебя об опасности." Можно отдаться страху, а можно действовать, защищать себя и своих друзей. Решено, так он и поступит! Гарри сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и начал продумывать план защиты разума от постороннего вторжения.

Он решил, что вторжение в его разум можно сравнить с обычным гипнозом. А ведь гипнозу можно противостоять! Существуют различные ментальные техники, они основаны на осознанности, контроле внимания, развитом критическом мышлении. Важно понимать, что гипноз не лишает человека воли, он работает только при внутреннем согласии, пусть даже и неосознанном.

Вот почему после уроков Гарри собрал друзей в том самом пустом классе на третьем этаже, где они уже беседовали с Малфоем. Теперь Рон, Гермиона, Невилл и Драко сидели напротив Гарри на стульях, расставленных в круг и внимательно слушали.

— Итак, — сказал Гарри, — вы все знаете, что произошло. Кто-то влез в наши головы и вставил нам фальшивые воспоминания. У меня получилось это обнаружить благодаря утренней технике обратного воспоминания и блокноту. Но я понял ещё кое-что.

Он обвёл взглядом своих слушателей, на лицах которых можно было прочитать не только страх, но и явное любопытство.

— Утром, когда я проснулся, у меня дико болела голова. Я не сразу понял почему, а теперь проанализировал и могу сказать, что головная боль была именно из-за того, что я подсознательно сопротивлялся внушению. Мой мозг не принял чужую историю, он боролся с ней.

— И что? — спросил Рон.

— А то, — сказал Гарри, — что можно развить это умение не магией, а психологией. Это называется ментальная защита.

— Я читала про это, — встряла Гермиона, — в книге по окклюменции, которую я нашла в библиотеке, говорится, что волшебники могут защитить свой разум от чужого вторжения.

— Но там нужны палочки и заклинания, — продолжил Гарри, — а я знаю техники, которые не требуют магии. Они доступны любому, кто умеет концентрироваться.

— И ты хочешь нас этому научить? — спросил Драко скептически.

— Хочу, — ответил Гарри просто, — чтобы не допустить повторения такого. Я никому не пожелаю оказаться на месте куклы-марионетки.

Гермиона кивнула:

— Это разумно. Нарушение памяти — это форма газлайтинга (было видно, что знакомство с Гарри-психологом побудило её прочитать несколько книг на данную тему), если мы научимся проверять свои воспоминания и создавать ментальные якоря, нас будет сложнее обмануть.

— Именно, — сказал Гарри. — Поэтому я предлагаю тренироваться всем вместе в этом классе. Я покажу вам несколько техник, которые знаю и буду использовать сам. Начнём с того, что уже помогло мне заметить неладное.

— Твой блокнот! — выкрикнула Гермиона и крепко прижала к груди свой собственный, совершенно обычный маггловский блокнот.

— Да, — согласился Гарри, — блокнот уже выступил в роли внешней памяти и стал якорем настоящих воспоминаний. Ещё можно проводить перекрёстные проверки с друзьями. Мы договоримся с Роном, Гермионой и Невиллом, что каждый вечер, перед сном, мы будем обмениваться краткими отчётами о том, что произошло за день. Если у кого-то будут расхождения — мы заметим. А тебе, Драко, можно скооперироваться с Крэббом и Гойлом.

— Тем более, что им будет полезно потренировать мозги! — с важным видом согласился Драко.

— Потом я научу вас технике обратного воспоминания, — продолжил Гарри знакомить всех со своим планом действий, — но сначала предлагаю выразить общее чёткое намерение, твёрдое решение, которое будет действовать как психологический стоп-кран. Профессиональные гипнотизёры знают, что людей с сильным намерением сложно ввести в глубокий транс.

— Намерение? Какое намерение? — дрожащим голосом спросил Невилл.

— Предлагаю короткую и ёмкую защитную фразу, — Гарри вошёл в общий круг. — Давайте возьмёмся за руки и произнесём все вместе: "Мой разум надёжно защищён от чужого вторжения."

— Мой разум надёжно защищён от чужого вторжения, — прозвучал хор голосов, и по их сомкнутым рукам пробежали золотистые искорки откликнувшейся магии.

— Смотрите, Магия услышала нас, — восторженно произнёс Рон. — У нас у всех остался след на запястье!

— А я давно догадывалась, что магия плюс психология — вдвойне эффективна! — довольна заявила Гермиона.

— Вот это да! — тихим торжественным шёпотом проговорил Невилл, разглядывая золотистый браслет на запястье, который медленно исчезал, но оставался ощущением уверенности и спокойствия.

— Мы теперь не просто команда, — медленно проговорил Гарри, не ожидавший такого эффекта, — мы теперь "Хранители границ".

Он думал, что это прозвучит как шутка или как игра слов: они ведь защищали свои психологические границы, но Рон, Гермиона, Невилл и даже Драко переглянулись и синхронно кивнули.

— Хранители границ, — повторил Рон серьёзно. — Звучит.

— Нам подходит, — добавила Гермиона. — Мы и есть хранители своей памяти и своей свободы.

Драко не стал спорить, только пожал плечами, но глаза его блестели.

— Э-э-э, — Гарри быстро справился с растерянностью и продолжил рассуждать, — То, что сейчас произошло похоже на самогипноз. А люди, владеющие самогипнозом, хуже поддаются чужому влиянию. Почему? Потому что они умеют чувствовать границы контроля и управлять своим вниманием.

— Это как разница между человеком, который умеет плавать, и тем, кого легко утащить течением, — догадалась Гермиона.

— Да, и мы сегодня неплохо продвинулись в навыках пловцов по опасным течениям.

Все расходились довольные проведённым занятием, а Гарри почувствовал, что панический страх немного отпустил его. Он не решил проблему окончательно, но он хотя бы искал решения и действовал.

* * *

Когда Гарри подошёл в полночь к дверям из Замка, там уже стояли Филч и Драко Малфой. Драко был бледнее обычного, его руки дрожали.

— Поттер, — прошептал он. — Нас отправляют в лес. А там... там монстры, оборотни, да много всего опасного.

— Что? — удивился Гарри. — Это правда, мистер Филч, что мы идём в Запретный лес?

— Сначала к Хагриду, — довольно заявил завхоз. — Он покажет вам дорогу. А что вы думали? Что будете писать строчки за своё непослушание?

— Нет, — сказал Гарри твёрдо. — Я не пойду.

— Что? — Филч вытаращил глаза.

— Нас наказали за то, чего мы не делали, но даже, если бы и делали, — сказал Гарри. — Я не буду рисковать своей жизнью только потому, что кто-то решил, что мы виноваты. Я хочу позвонить родителям.

— Ты не можешь, — едко сказал Филч. — Это Школа Магии, если ты позабыл.

— А я могу, — вдруг сказал Драко. — У меня есть связь с отцом.

Он дрожащими пальцами достал из кармана маленькое зеркальце и прошептал в него:

— Люциус Малфой.

Зеркало засветилось, и в нём появилось бледное, надменное лицо.

— Драко? Что случилось?

— Отец, — голос Драко сорвался. — Нас отправили на отработку в Запретный лес. Ночью. Поттер и я. За то, чего мы не делали. Кто-то подделал наши воспоминания.

— Кто? — голос Люциуса стал холодным.

— Не знаю, — сказал Драко. — Но нас отправляют в лес, и мы не можем отказаться.

— Не можете? — Люциус усмехнулся. — Сейчас увидим. Оставайтесь на месте.

Зеркало погасло.

— Что теперь? — спросил Гарри.

— Теперь ждём, — сказал Драко. — Отец не позволит, чтобы меня отправляли в лес, как преступника.

Они ждали недолго. Через несколько минут, за которые Филч припомнил все известные ему методы наказания провинившихся школьников, у ворот замка появились несколько фигур. Впереди шёл Люциус Малфой, за ним женщина с суровым лицом в шляпе с чучелом грифа, в которой Гарри узнал бабушку Невилла, Августу Долгопупс. И ещё двое мужчин в дорогих мантиях.

— Где Дамблдор? — спросил Люциус у Филча.

— В кабинете, — пролепетал завхоз.

— Мы сами к нему поднимемся, — сказал Люциус. — А вы, — он повернулся к Гарри и Драко, — идите спать. Отработка отменяется.

— Но... — начал Филч.

— Попечительский совет имеет право пересмотреть наказания, — отрезал Люциус. — Мы разберёмся с директором. Вы свободны.

Филч исчез. Гарри и Драко остались стоять у выхода.

— Твой отец спас нас, — сказал Гарри. — Спасибо.

— Тебе спасибо, Поттер, я бы сам не решился так открыто пойти против взрослых, — честно признался Малфой.

Они пожали друг другу руки и разошлись по спальням. Перед сном Гарри записал в своём блокноте:

"Отработка отменена. Малфой вызвал отца через артефакт под названием Сквозное зеркало. Приехали члены Попечительского совета и отправились к Дамблдору разбираться. Теперь Дамблдору придётся объяснять, почему он отправляет детей ночью в лес."

Он спрятал блокнот и лёг спать со спокойной душой. Сегодня он сделал всё, что мог, всё, что только было в его силах.

* * *

Бонусный эпизод. В котором психоанализу подвергается одинокий мужчина с кошкой

"Филч — это просто золотая жила для психоаналитика! — подумал Гарри на следующее утро, когда проснулся не свет, ни заря и выбрался побродить по пустым коридорам Хогвартса. Он заметил завхоза Хогвартса за поворотом, этого сквиба в мире магии, одинокого мужчину с кошкой, одержимого наказаниями и ненавидящего студентов, и мысли Гарри усиленно потекли в сторону его психоанализа.

"Тут тебе и вытесненная агрессия, и компенсация неполноценности, и сублимация в уборку, и, возможно, даже садизм в скрытой форме." — думал мальчик, подкрадываясь к завхозу.

Старшекурсники уже просветили Гарри о проблемах Филча с магией и теперь у юного психолога просто руки чесались разобрать его по косточкам, особенно после вчерашнего близкого знакомства с его фантазиями про цепи в подземелье!

Филя, несмотря на раннее утро уже надраивал статую Горбатой Карги в коридоре с таким остервенением, будто она лично оскорбила его мать. Рядом сидела миссис Норрис и следила за процессом желтыми глазищами.

— Доброе утро, мистер Филч, — Гарри возник из-за угла как кошмар, материализовавшийся из подсознания.

Филч вздрогнул, уронил тряпку и обернулся к ученику со зловещим выражением лица.

— Поттер! — прошипел он. — Что ты тут делаешь в такое раннее время? Нарушаешь правила? Я так и знал! Сейчас же запишу! У меня есть специальная картотека для таких, как ты!

— Мистер Филч, — Гарри поднял руки, демонстрируя мирные намерения. — Я не нарушаю правила, я просто гуляю. Люблю рано вставать, знаете ли. А вы? Шесть утра, а вы драите статую. Это очень... показательно.

В глазах Филча мелькнуло подозрение пополам с паникой.

— Что ты несешь? Я слежу за порядком! В этом замке вечно грязно! Эти ваши магические штучки только грязь разводят!

Гарри начал тихо, почти ласково:

— Мистер Филч, вы когда-нибудь задумывались, почему вас так тянет к уборке? Я имею в виду, не просто к порядку, а к маниакальному, почти ритуальному очищению?

Филч уронил тряпку, и миссис Норрис подозрительно прищурилась.

— Вы буквально посвятили жизнь наведению порядка в месте, которое магически самоочищается, — продолжает Гарри. — А ведь Замку не нужна ваша уборка, но вам она жизненно необходима. Потому что это единственный способ контролировать хоть что-то в вашей жизни, это дает вам иллюзию власти над юными магами.

— Я... я не... — Филч чуть не задохнулся от возмущения.

— И ваше удовольствие от наказаний, — Гарри кивает на связку ключей и цепей на поясе Филча. — Это же классическая сублимация садистических импульсов. Вы не можете причинить боль студентам физически, поэтому вы коллекционируете наказания, вешаете цепи на стену, мечтаете о пытках. Это всё та же фантазия о власти. В реальности вы бессильны, так хоть в воображении вы — палач.

Филч уронил свою тряпку и медленно уселся прямо на пол. Рядом с ним села миссис Норрис. Они оба смотрели на Гарри двумя парами глаз: человеческих и кошачьих. Гарри присел рядом и безжалостно продолжил:

— А если посмотреть с точки зрения Юнга, вы воплощение Тени самого Хогвартса. Замок — это место света, магии, чудес, а вы его темная сторона, где царит грязь, наказания, боль, бессилие. Вы нужны замку как баланс, но вы и сами стали Тенью. Вы приняли эту роль и уже не видите себя иначе, но под всей этой корой злобы и педантизма есть живой человек, который когда-то хотел быть волшебником, хотел быть принятым, хотел быть любимым. Что случилось с тем мальчиком, мистер Филч?

Филч вдруг всхлипнул и закрыл лицо руками. Миссис Норрис с тревогой потёрлась головой о его локоть. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке шуршали портреты.

— И последнее, мистер Филч, — добавил Гарри очень-очень тихо. — Если завтра Хогвартс исчезнет, что останется у вас? Ваши ящики с наказаниями?

Филч открыл рот, чтобы сказать что-то про порядок и правила, но остановился.

— Ничего, — прошептал он также тихо и как-то удивлённо.

— Именно, потому что вы не создали ничего, кроме защитной брони из злобы и тряпок, вы не жили, вы выживали, проживали жизнь, продиктованную страхом, а не свободой.

Филч взглянул на свои руки. Они были старые, все в мозолях, с въевшейся грязью (откуда грязь, если он всё драит? — парадокс).

— У вас еще есть время, — тихо проговорил Гарри. — Начать жить не против мира, а в мире. Завести не только кошку, но и, может быть, друга, научиться чему-то новому. Вы можете перестать ненавидеть и начать просто быть. Как вам такая мысль?

— Она... она не помещается в голове, — честно признался Филч.

— Привыкайте. Терапия это тренировка новых нейронных связей.

Филч долго молчал, потом медленно кивнул. Гарри улыбнулся ему и протянул руку. Филч с секунду колебался, а потом пожал её, впервые за много лет пожал чью-то руку, а не кошачью лапку, не тряпку, не швабру и не ключ.

Миссис Норрис одобрительно мурлыкала рядом.