Холмс. Гарольд Холмс (джен)

Все революции финансируются. Как правило — извне, но иногда возможны и другие варианты. И, как любит говорить дражайший братец Шерлок, «если исключить невозможное, то, что останется, будет правдой». Уж Майкрофту ли не знать, насколько это соответствует действительности?

Март 2009 года выдался на редкость паршивым. Дожди, ветер, экономический кризис, который никак не хотел заканчиваться, и первые, пока еще робкие, но уже отчетливые шепотки о том, что Британии, возможно, стоило бы задуматься о своем месте в Европе. Майкрофт Холмс, изучая очередной аналитический отчет, ловил себя на мысли, что эти шепотки становятся все громче.

Дэвид Наттэлл. Харизматичный, шумный, неприятно амбициозный. Депутат-консерватор, сторонник UKIP, партии, которую пока еще никто не воспринимал всерьез. Зря не воспринимали.

Майкрофт просматривал последние выступления Наттэлла — одно за другим — и видел четкую, выверенную стратегию. Наттэлл бил в те точки, которые болят: иммиграция, суверенитет, «брюссельская бюрократия». Он говорил простые вещи простым языком, и многие начинали к нему прислушиваться.

— Антея, — Холмс повернулся к помощнице, — что у нас по Наттэллу? Финансирование, связи, перемещения за последние полгода.

Девушка, сидящая с ним рядом и залипающая в телефоне, оторвалась от экрана, задумалась на секунду и вновь начала что-то быстро набирать на клавиатуре.

— Сейчас скину, сэр.

Антею Майкрофт нашел относительно недавно. Она была умной, интересной, ненавязчивой, чертовски преданной и очень, очень ему обязанной. А еще красивой. Красота — фактор не особо значимый, но смотреть все равно приятнее на то, что приходится по душе. Взгляды, которые Антея периодически бросала на него самого, Майкрофт, конечно, тоже замечал, но с этим можно было работать.

— Отправила, сэр. Пока ничего криминального. Публичные мероприятия, несколько частных встреч. Ничего необычного.

Холмс наскоро просмотрел файлы. «Ничего необычного» — это как раз то, что настораживало больше всего. Идеально чистый политик с идеями, которые могли разорвать Соединенное Королевство на части. Мило.

— Финансирование, — пробормотал Майкрофт, листая страницы. — Кто тебя кормит, Дэвид?

Деньги шли из разных источников. Частные пожертвования, небольшие фонды, пара офшорных счетов — все чисто, все легально, все до смешного прозрачно. Именно это и настораживало. Слишком чисто. Слишком правильно. Как будто кто-то специально расчищал дорогу.

Последствия возможного выхода из ЕС Майкрофт на всякий случай просчитывал уже сейчас, хотя реальных предпосылок пока не было. Экономика, торговля, дипломатия — все это решаемо. Но вот Шотландия… Шотландия с ее вечным стремлением к независимости, с ее гордостью и национальной идеей. Если Британия выйдет из ЕС, шотландцы, которые в массе своей голосовали «за» Европу, захотят нового референдума. И Северная Ирландия дернется. И Уэльс, чего уж там. Все они только и ждут повода, чтобы потянуть одеяло на себя. Брексит в перспективе может стать не просто выходом из Евросоюза, а билетом в один конец для Британии как для единого государства.

Цепная реакция. Распад Соединенного Королевства.

Кому это выгодно?

Список был длинным. Традиционные враги, конкуренты, террористы, просто безумцы. Но среди всех этих вариантов, где-то на задворках сознания, занозой засела одна мысль — та самая, от которой Майкрофт отмахивался уже третью неделю кряду.

Маги.

Глупость, конечно. Смешно даже. Майкрофт сам удивился, как эта идея пришла ему в голову. Однако же, определенную логику она имела. Волшебное сообщество решило поиграть в большую политику? Абсурд. Но с другой стороны — у них был мотив. Отношения с правительством Ее Величества у магов сложились, мягко говоря, прохладные. Особенно после того инцидента с Дамблдором и Снейпом. А вот с новым, независимым шотландским правительством, которое будет искать союзников и признания, власти магического мира вполне могли бы договориться. Например, с той же Шотландией. Магам нужна лояльная власть. Им нужен контроль над территорией, которую они де-факто и так считают своей.

Вольная Шотландия, дружественная магическому миру — звучало как сценарий для бульварного романа, но Майкрофт Холмс давно усвоил: реальность часто превосходит вымысел.

— Чушь, — сказал он вслух. — Слишком сложно. Слишком много допущений.

Но идея зацепила. Во многом потому, что напомнила о другом — о племяннике. О недавнем инциденте в Баттерси, который перевернул все представление Шерлока о мироустройстве. И о Гарольде, который с тех пор превращал жизнь на Бейкер-стрит в филиал сумасшедшего дома. После того, как правда о его возможностях выплыла наружу, мальчик стал совершенно невыносим.

Гарольд, который всю свою сознательную жизнь стремился к знаниям, к логике, к дедукции, вдруг узнал, что в мире существует нечто, что этими законами не объясняется. И, разумеется, восьмилетний гений, воспитанный Шерлоком Холмсом, воспринял это как личный вызов. Он требовал, требовал, требовал: научите, объясните, покажите, как это работает, дайте мне формулу, дайте мне алгоритм!

Магии не было дела до алгоритмов. Она либо работала, либо нет. И у Гарольда — не работала.

Он злился. Он проводил эксперименты, он пытался найти ключ к своей «врожденной способности». Он требовал, чтобы Шерлок брал его на дела, чтобы проверить, не проявится ли магия в критической ситуации. Шерлок в кои-то веки поступил как взрослый, разумный человек и отказал. Категорически. И правильно сделал, между прочим.

Телефон завибрировал.

«Ты скоро? — SH»

Сегодня ситуация достигла апогея: Шерлок утром отправился в Минск, вернулся вечером, нарвался на скандал сначала с Ватсоном, а затем и с Гарольдом, видимо, решил, что для одного дня конфликтов все еще недостаточно, и позвонил Майкрофту.

«В пути. Скоро буду. Прекрати стрелять в стены. Это снижает стоимость недвижимости. — MH»

«Моя недвижимость — мои правила. — SH»

«Скажи об этом миссис Хадсон. Уверен, она до сих пор в обмороке. — MH»

Майкрофт вздохнул, глядя на часы. Половина двенадцатого ночи. Он ехал на Бейкер-стрит, потому что брат и племянник одновременно сошли с ума, и только он, как самый ответственный член семьи, мог привести их в чувство. Или хотя бы не дать Гарольду взорвать дом в поисках «магического резонанса».

Черный автомобиль плавно катил по ночному Лондону. Майкрофт смотрел в окно на мелькающие огни и думал о том, что жизнь определенно становится слишком сложной. Политика, магия, семейные драмы. И все это на фоне надвигающегося кризиса, о котором никто еще не догадывается.

Кроме него, разумеется.

Машина остановился у знакомого дома. Майкрофт поправил галстук, взял зонт и направился к двери, за которой его ждали два самых неудобных человека в его жизни. Брексит подождет. Семейные драмы — никогда.

Дверь открылась еще до того, как Майкрофт успел постучать. Шерлок стоял на пороге.

— Ты опоздал, — вместо приветствия бросил он.

Майкрофт Холмс вошел внутрь, аккуратно закрыл за собой дверь, поставил зонт в подставку и только потом позволил себе ответить:

— Я приехал ровно в то время, в которое и планировал. Твоя проблема не в моем опоздании, а в твоем нетерпении.

Пройдя в гостиную, Майкрофт окинул помещение быстрым взглядом, отметил свежую дыру в стене и перевел взгляд на брата.

— А где доктор Ватсон? Я полагал, он теперь неотъемлемая часть интерьера.

Из кресла донеслось красноречивое фырканье. Гарольд сидел, скрестив руки на груди, и его лицо выражало невероятную степень неодобрения.

— У своей Сары, — сказал он. — Наверняка занимается всякими… отвратительностями.

Шерлок поморщился с таким видом, будто только что прожевал лимон.

— Пожалуйста, не напоминай.

Майкрофт перевел взгляд с брата на племянника. Два лица, два возраста, одно и то же выражение: смесь брезгливости и высокомерия, будто сам факт существования секса был личным оскорблением для всей династии Холмсов.

— Вы оба понимаете, что размножение — естественный биологический процесс?

— Понимаю, — кивнул Гарольд. — Но это не делает его менее отвратительным. И вообще, секс — увлечение для тех, у кого нет денег на нормальные занятия.

— Умные люди сексом не занимаются, — добавил Шерлок авторитетным тоном. — Им есть чем занять мозг.

— Например, дедукцией, — подхватил Гарольд.

— Или химическими экспериментами.

— Или раскрытием преступлений.

Майкрофт Холмс тяжело вздохнул.

— Вы оба невыносимы, — констатировал он, усаживаясь в кресло напротив племянника. — Гарольду восемь — его реакция хотя бы объяснима возрастным инфантилизмом. Но тебе, Шерлок, тридцать два. Может, уже пора повзрослеть?

— Зачем? — искренне удивился тот.

— Ну, не знаю. Возможно, чтобы попробовать и понять, что это не так уж и отвратительно. А вдруг втянешься?

Шерлок приподнял бровь.

— Секс, — заметил он, — переоцененный и негигиеничный процесс, отнимающий уйму времени, которое можно потратить на что-то полезное. Я правильно понимаю: ты предлагаешь мне начать тратить когнитивные ресурсы на биологически обусловленные процессы, которые ничем не лучше пищеварения?

— Звучит как угроза, — добавил Гарольд.

— Скорее как медицинский совет, — парировал Майкрофт. — И кстати, о советах. Братец, ты не находишь, что стрельба по стенам — несколько экстравагантный способ выражать недовольство?

— Это было эффективно, — пожал плечами Шерлок. — Джон ушел, я выпустил пар, стена все равно требовала ремонта еще до меня. Вопрос закрыт.

— А с Гарольдом что?

— А Гарольд, — вмешался мальчик, — требует объяснений, которые Шерлок не может дать, потому что сам ничего не знает. Так что теперь мы хотим получить ответы уже от тебя.

— Хорошо, — сказал Майкрофт Холмс, собираясь с мыслями. Пожалуй, время для обстоятельного разговора действительно пришло. — Начну с того, что ты, племянник, уже и так знаешь: ты приемный ребенок. Но есть детали, которые я до сих пор не раскрывал.

Гарольд подался вперед. Шерлок замер, изображая безразличие, хотя Майкрофт видел, как напряглись его плечи.

— Твое настоящее имя, данное тебе при рождении — Гарри Поттер. Ты родился в семье волшебников. Твои родители, Джеймс и Лили Поттер, погибли, когда тебе было чуть больше года. Их убил маг, которого боялись в магическом мире — Лорд Волдеморт. Он же — Темный лорд или Тот-Кого-Нельзя-Называть. Его считали самым опасным темным волшебником.

— Волдеморт? — переспросил мальчик. — Серьезно? Лорд Волдеморт? Это имя он сам придумал или у него была консультация по брендингу?

— Гарольд, — предостерегающе начал Шерлок, но в его глазах тоже плясали смешинки.

— Нет, я просто пытаюсь понять. Самый опасный темный волшебник всех времен, и он выбрал себе псевдоним из дешевого фэнтези? Это все равно что называть себя «Повелитель Тьмы» и ожидать, что тебя будут воспринимать всерьез.

— О, его воспринимали всерьез, — сухо заметил Майкрофт. — И он действительно был опасен. Убил множество людей, включая твоих родителей, которые выступали против него. И пытался убить тебя.

— Удивительно некомпетентный темный лорд, — резонно заметил Гарольд.

Шерлок фыркнул, пытаясь скрыть улыбку.

— Продолжай, Майкрофт. Это начинает становиться интересным.

— Легенда гласит, что Волдеморт пришел в дом Поттеров, убил Джеймса, затем Лили… а когда попытался убить Гарольда, заклинание срикошетило и уничтожило его самого.

— Легенда? — переспросил Шерлок.

— Версий много. Официальная — именно такая. Но в любом случае, после той ночи Гарри Поттер стал знаменитостью в магическом мире. Он известен как Мальчик-Который-Выжил, победитель Темного лорда.

Гарольд молчал, переваривая информацию. Майкрофт дал ему время, наблюдая за сменой эмоций на лице племянника. Удивление, недоверие, ирония и, наконец, сарказм, который, видимо, был присущ всем Холмсам, вне зависимости от того, были ли они Холмсами по крови или по духу.

— Итак, — подумав, сказал мальчик, и в его голосе зазвенели знакомые нотки. — Самый опасный темный волшебник всех времен не смог убить младенца? И это тот враг, с которым связана моя история?

Шерлок одобрительно хмыкнул.

— Он убил моих биологических родителей, но самоуничтожился о годовалого ребенка? — продолжил Гарольд. — Кто, черт возьми, называет себя «самым темным волшебником», если не может справиться с такой элементарной задачей?

— Я понимаю твой скепсис, — начал Майкрофт.

— Скепсис? — перебил Гарольд. — Дядя, это не скепсис. Это разочарование. У меня даже враг неинтересный! Ну что это такое? Этот Волдеморт даже скрыть следы своих преступлений не смог! Ладно, — мальчик откинулся на спинку кресла. — Подозреваю, все было совсем не так. Легендам не обязательно быть правдивыми. Допустим, мои биологические родители были героями, а их убийца — идиотом. Что дальше? Как я попал к вам?

— Ошибка, — пожал плечами Майкрофт и коротко обрисовал ситуацию.

На какое-то время воцарилась тишина: Холмсы обдумывали услышанное.

— Хорошо, — Шерлок подался вперед, и его глаза блеснули тем знакомым огнем, который появлялся всегда, когда разговор касался по-настоящему интересных вещей. — С прошлым разобрались. Теперь главное: что с магическими способностями Гарольда? Почему они проявились так внезапно? И почему ничего не получается сейчас? Он маг или не маг?

— О, магические способности, как мы видели, у Гарольда есть.

Вообще, вопрос того, является ли мальчик волшебником или нет, волновал Майкрофта с того самого момента, как у него в принципе появился племянник. Холмс проконсультировался с сэром Эверардом, а много позже — и с несколькими магами. Картина вырисовывалась любопытная. У юных волшебников, как выяснилось, обычно бывают так называемые магические всплески — неконтролируемые проявления силы, когда накопленная энергия ищет выход. Предметы начинают летать, игрушки превращаются во что-то другое, случаются всякие странности. Это нормально, это признак того, что ребенок растет как маг.

У Гарольда ничего подобного не было. Шерлок, при всей его параноидальной наблюдательности, ни разу не заметил ничего, что выходило бы за рамки обычной физики. Ни летающих книг, ни самовозгорающихся занавесок, ни внезапно исчезающих предметов.

Зато было кое-что другое.

Гарольд был аномально умен. Не просто «хорошо развит для своего возраста» — таких детей Майкрофт видел немало. Нет, речь шла о чем-то качественно ином. Уровень IQ, способность к дедукции, память, аналитические навыки — все это выходило далеко за пределы даже самых оптимистичных прогнозов.

Майкрофт мысленно перебрал известные ему примеры вундеркиндов. Дети, поступающие в университеты в десять лет, подростки, защищающие диссертации, — все они, как правило, имели серьезные изъяны. Проблемы с восприятием действительности, неспособность выстраивать сложные логические цепочки за пределами своей узкой специализации, трудности в общении, социальная неловкость. Они запоминали информацию, но не всегда умели ее интерпретировать.

У Гарольда подобных проблем не наблюдалось. Логические цепочки он выстраивал с легкостью, от которой у нормальных людей голова шла кругом. За словом в карман не лез — и это было, пожалуй, единственное, в чем Майкрофт советовал бы ему поумерить пыл. Хотя, глядя на Шерлока, понимал: бесполезно.

Сопоставив все эти факты, проконсультировавшись с экспертами и перебрав с десяток гипотез, Майкрофт пришел к определенному выводу. Выводу, который сейчас и предстояло озвучить.

— У меня есть теория, — сказал он наконец. — И, думаю, она объясняет большую часть странностей.

— Я весь внимание, — Шерлок ободряюще кивнул.

— Магические всплески у Гарольда были и раньше. — Но они пошли не наружу, а внутрь. На усиление возможностей мозга.

Мальчик нахмурился, пытаясь уловить связь.

— Ты так хотел быть умным, — продолжил Майкрофт, глядя на племянника. — Шерлок постоянно говорил о важности интеллекта, о превосходстве логики над эмоциями, о том, как глупы окружающие. И твоя магия, направленная твоим же подсознательным желанием, просто… подчинилась. Вместо того чтобы двигать предметы, она начала развивать твой мозг.

Гарольд слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым. Только глаза выдавали работу мысли — они быстро двигались, показывая, что мозг обрабатывал информацию, выстраивая связи, проверяя гипотезу на логичность.

— То есть, — медленно произнес он, — если я сейчас или позднее начну учиться колдовать, если перенаправлю эту энергию наружу… я стану тупее? Потому что магия, которая раньше работала на мозг, уйдет наружу на всякие фокусы?

Шерлок открыл рот, но не нашелся, что сказать. Майкрофт тоже моргнул, пораженный логикой племянника.

— Это буквально работает не так, — начал он осторожно.

— А как? — перебил мальчик. — Судя по тому, что я успел узнать от тебя сегодня, волшебники не блещут интеллектом. У меня есть мозги, но нет магии. У них есть магия, но нет мозгов. Вероятно, это потому что энергия конечна, и волшебники тратят ее на всякую ерунду… — он пренебрежительно махнул рукой. — Уметь творить какую-то магическую хрень и быть тупым или не уметь и оставаться умным? Ну да, сложный выбор. Прям не знаю, что и выбрать.

Шерлок, который до этого молчал, вдруг издал звук, похожий на сдавленный смешок. Майкрофт почувствовал, как уголки его губ предательски дергаются. В рассуждениях племянника была своя, совершенно безумная логика. И, что самое ужасное, в ней имелось рациональное зерно. Но вслух он, разумеется, этого не сказал.

— Магия работает не так, — твердо произнес Майкрофт. — Во-первых, твой мозг уже развит. То, что сформировалось, не исчезнет просто так. Ты не «станешь тупее» — это физиологически невозможно. Во-вторых, магия — это не просто «хрень», как ты выразился. У нее есть свои законы, своя структура, свои алгоритмы.

— Алгоритмы? — переспросил Гарольд с внезапным интересом.

— Именно. Этому учат в Хогвартсе. Это специальная школа для магов, куда ты, скорее всего, получишь приглашение, когда тебе исполнится одиннадцать. Если, конечно, магическая система идентификации все еще считает тебя своим. Там тебя научат управлять своей силой. И нет, ты не станешь от этого тупее. Наоборот, ты получишь доступ к новой области знаний. Это как изучить еще один язык: ты не забываешь родной, просто расширяешь свои возможности.

Гарольд хмыкнул, явно не до конца убежденный, но готовый пока поверить на слово.

— Допустим, — сказал он. — Допустим, я подожду до одиннадцати и посмотрю, придет ли это приглашение. А что мне делать с магией сейчас?

— Ничего, — ответил Майкрофт. — В нашем мире колдовать сложно и проблематично. Это запрещено их законами, да и магия здесь работает нестабильно. Так что пока просто живи и не сильно заморачивайся на этот счет.

— Хорошо, — кивнул мальчик. — Я все понял, принял, услышал. Но одно скажу сразу, дядя. Как бы там ни было, Гарри Поттером я себя не считаю. Я — Гарольд Холмс. И точка.

Шерлок кивнул, не колеблясь ни секунды.

— Разумеется. И всегда им был.

Майкрофт позволил себе легкую улыбку.

— В этом вопросе я с вами полностью согласен. И, если тебя это успокоит, Гарольд, я позаботился об этом сразу же. В тот самый день, когда маги пытались тебя вернуть. По всем законам — и нашим, и магическим — ты Гарольд Холмс. Гарри Поттер остался в прошлом.

Мальчик удовлетворенно кивнул, принимая слова дяди. Что ж, все важное уже было сказано, а неважное говорить незачем. Майкрофт бросил взгляд на часы — половина второго ночи. Пора было закругляться.

— Итак, — он поднялся с кресла. — Рад, что мы прояснили ситуацию. Полагаю, на сегодня вопросов больше нет.

Шерлок тоже встал, потягиваясь с грацией кота. Гарольд нехотя вылез из своего кресла — видно было, что мальчик устал, хотя старался этого не показывать.

— Проводить тебя до двери?

— Не утруждайся, братец.

Майкрофт направился к выходу, уже мысленно переключаясь на завтрашние дела — Наттэлл, финансирование, Шотландия…

И в этот момент мир взорвался.

Грохот, пришедший откуда-то снаружи, был такой силы, что, казалось, стены дома содрогнулись до самого фундамента. Взрывная волна ударила по окнам, и стекла брызнули внутрь комнаты тысячью сверкающих осколков.

Майкрофта швырнуло к стене с такой силой, что перехватило дыхание. Шерлок, стоявший ближе к окну, пролетел через всю комнату и гулко приложился плечом о книжный шкаф. Гарольд… Гарольда тоже впечатало в стену рядом с дядей, но Майкрофт, даже несмотря на звон в ушах и боль в спине, успел заметить странность.

Осколки. Они зависли в воздухе. Застыли в каком-то сантиметре от тел, окружив их причудливым сверкающим ореолом. Ни один не коснулся кожи. Ни один не упал на пол. Они просто… парили, подчиняясь чему-то невидимому и совершенно необъяснимому.

— Ну, — раздался спокойный голос Шерлока, который уже успел подняться на ноги, — по крайней мере, мы можем с уверенностью сказать: магия — штука полезная. Даже если включается с небольшим опозданием.

Гарольд моргнул, глядя на дело своих рук (или, точнее, своего подсознания), и на его лице отразилась сложная гамма чувств: от удивления до самодовольства.

— Кажется, я начинаю понимать механизм, — заметил он. — Критическая угроза, выброс адреналина, неконтролируемый всплеск…

— Позже, — резко оборвал его Майкрофт. Все мысли о племяннике, о магии, о случившемся чуде разом вылетели из головы.

Антея.

Машина. Антея и водитель остались внизу. Они ждали его на улице, прямо под окнами. Прямо там, где только что прогремел взрыв.

— Шерлок! — крикнул он, направляясь к выходу. — Внизу мои люди!

Шерлок рванул к разбитому окну и осторожно выглянул наружу.

— Машина цела! — крикнул он через плечо. — Ее отбросило, но… она цела! Взрыв в доме напротив! — и тоже бросился к лестнице.

Гарольд на секунду задержался, глядя на медленно оседающие на пол осколки, которые наконец потеряли свою невидимую опору. Потом покачал головой и побежал следом за отцом и дядей.

Ночь перестала быть спокойной.