Иногда Хогвартс - это просто Хогвартс (джен)

На следующее утро Гарри спустился в Большой зал с настороженностью: ему казалось, что после вчерашнего разговора с попечительским советом должно было что-то измениться. Но ничего не изменилось.

Дамблдор сидел во главе стола и улыбался как ни в чём не бывало. Его борода струилась, очки сверкали, и он даже помахал Гарри рукой.

Макгонагалл сидела рядом с Дамблдором и выглядела иначе. Она не улыбалась, она строго смотрела на Гарри, Драко и других гриффиндорцев, поджимая губы. Её взгляд говорил: "Вы нажаловались родителям из-за какой-то ерунды, чем поставили всех в неловкое положение". Она не сказала этого вслух, но Гарри прочитал всё по её лицу.

За слизеринским столом Гарри заметил Драко. Тот выглядел довольным. Он помахал Гарри рукой и через несколько минут подошёл к нему.

— Поттер, — сказал он, доставая из кармана маленький серебряный медальон на цепочке. — Держи. Это тебе.

— Что это? — спросил Гарри, рассматривая блестящий артефакт.

— Защита разума от вторжения, — ответил Драко. — Такой же, как у меня был, только новый. Отец заказал у гоблинов. Говорит, что этот уж не разобьётся.

— Драко, ты не будешь против, если я отдам этот медальон Гермионе? — аккуратно, чтобы не обидеть Драко, спросил Гарри. — Она девочка и магглорожденная, ей такой артефакт нужнее.

— Бери спокойно, — сказал Драко с гордостью. — Я уже презентовал ещё один такой же Грейнджер.

— Гермионе? — удивился Гарри.

— Ну да, — Драко смутился. — Отец очень доволен, что ты вскрыл коварство Дамблдора. "Такое надо поощрять", — сказал он, и я выпросил ещё парочку.

— Передай отцу спасибо, — Гарри решил не отказываться от подарка: симбиоз магии и науки будет надёжным щитом против злоумышленников.

— Договорились, — кивнул Драко и ушёл.

* * *

После уроков Гарри и Гермиона отправились в библиотеку, где они допоздна разбирали записи о ментальных техниках. До начала комендантского часа оставалось несколько минут, когда мадам Пинс строгим голосом выгнала засидевшихся умников из обители знаний.

Подбежав ко входу в гостиную Гриффиндора, они увидели Невилла. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и выглядел так, будто провёл здесь уже долгое время. Его глаза были красными, а сам он выглядел замёрзшим.

— Невилл? — спросил Гарри. — Ты чего здесь?

— Забыл пароль, — прошептал Невилл. — А Полная Дама... куда-то ушла.

Гарри поднял голову и посмотрел на пустую раму. В портрет как раз вплывала Полная Дама в розовом платье с большим бокалом в руке. Она была явно навеселе: щёки пылали, шляпа съехала набок, и она напевала какую-то оперную арию.

— Ах, простите, дорогие, — пропела она, икнув. — Задержалась немного. Гостила у подружки в седьмом коридоре.

— Вы оставили пост, — сказал Гарри, глядя на неё в упор. — А студент сидел на полу и ждал.

— Ну, он же не маленький, — отмахнулась Полная Дама. — Посидел, подышал свежим воздухом... полезно.

— Вишнёвая косточка, — процедил Гарри пароль.

— А вот и нет, — пропела она. — В обед пароль поменяли!

— Невилл, ты знаешь новый пароль? Потому, что мы сразу после уроков отправились в библиотеку и не слышали новых паролей, — тревожно сказала Гермиона.

— Я, кажется, забыл, — удручённо прошептал Невилл. — Пытался запомнить, но...

Гарри вздохнул.

— Давай, Невилл, вспоминай! Мы же с тобой укрепляли память мнемоническими приёмами!

— Я не... я не справлюсь... — пролепетал совсем поникший мальчик.

— Невилл, больше уверенности, — решила поддержать однокурсника Гермиона.

— Я уверен, что не вспомню! — выпалил Невилл с перекошенным от работы мысли лицом.

Гарри застонал и закрыл глаза рукой. Терапия Невилла, мягко говоря, шла с переменным успехом. Тогда Гарри обратился к Полной Даме.

— Мы сообщим администрации о вашей вопиющей безответственности. Вы покинули пост без предупреждения, поставив свои потребности важнее безопасности детей и вернулись в состоянии алкогольного опьянения.

— Я не пьяна, — обиделась Полная Дама.

— Вы икнули, — сказала Гермиона. — Три раза. И у вас в руке бокал.

— Это виноградный сок, — соврала Полная Дама.

— Простите, но как вы вообще получили эту работу? — продолжал Гарри, не обращая внимания на её оправдания.

— Меня назначил Дамблдор, — гордо сказала Полная Дама. — Я — произведение искусства!

— Искусство, которое пьёт и бросает пост, не искусство, — отрезал Гарри. — А профнепригодность. Мы подготовим официальную жалобу.

— Ну и пожалуйста, — фыркнула Полная Дама и отвернулась.

В этот момент из-за портрета высунулась рыжая голова Рона.

— Это вы здесь шумите? — спросил он, оглядывая компанию. — Явились наконец? Пустите их, я пароль знаю: "Мандрагора".

Портрет отъехал. Гарри, Гермиона и Невилл вошли в гостиную. В гостиной тусовались близнецы Уизли с колодой самодельных карт, Ли Джордан со своим тарантулом, Келла и Фэй в углу и Салли-Энн, которая сидела на диване и читала книгу (её никто не замечал, но она была там). Все они что-то бурно обсуждали, и, когда Гарри переступил порог, разговоры стихли, а потом зазвучали с новой силой.

— Поттер! — крикнул Ли Джордан. — Это правда, что ты по ночам летаешь по коридорам на драконе, которого сам тайно вырастил в хижине Хагрида?

— И что ты превратил швабру Филча в боевую метлу? — подхватил Фред.

Гарри открыл рот, чтобы сказать, что это всё слухи, но Перси Уизли, который сидел у камина с книгой (делая вид, что не слушает), вдруг отложил её и сказал:

— Я слышал, что ты сумел заставить Снейпа улыбнуться. Это самый страшный слух из всех.

— Это ложь, — сказал Гарри, ещё не разобравшись шутят они все или на полном серьёзе. — Снейп не умеет улыбаться.

— А вот и умеет, — возразил Джордж. — Он улыбался, когда вычитал у Гриффиндора сто баллов за прошлую неделю.

— Это была не улыбка, — устало сказал Гарри. — Это был оскал.

— Всё равно, — сказал Ли Джордан. — Ты теперь легенда, Поттер. Не спорь.

— Мы и сами распустили про тебя пару слухов, — признался Джордж. — Для ровного счёта. Например, что ты нанял адвоката из магического Лондона, который прислал сову с официальным протестом против твоей отработки — после чего директор расплакался и отменил навсегда любые твои наказания."

Гарри вздохнул и уселся подальше от всех в самое дальнее кресло в самом темном уголке гостиной, чтобы обдумать свою нежданно возросшую популярность.

После того, как все перестали на него глазеть и занялись привычными делами, к нему подошла Лаванда Браун. Она мяла в руках кружевной платочек, смущалась и явно собиралась с духом.

— Гарри, — сказала она, — можно тебя кое о чём спросить? Ты же умный, и ты всех анализируешь, и все говорят, что ты можешь посоветовать... Короче, мне очень нравится один мальчик. Он весёлый, рыжий, и я даже знаю, что он любит шахматы и лакричные палочки.

Гарри, который уже понял, о ком идёт речь, внутренне улыбнулся. Рону Уизли, который в этот момент жевал бутерброд за другим столом, было невдомёк, что его судьбу сейчас решают в шести метрах от него.

— Лаванда, — сказал Гарри, — давай разберём ситуацию с точки зрения психологии. Присаживайся.

Она села, продолжая комкать платок.

— Ты хочешь понравиться конкретному человеку. Это нормально, но сначала спроси себя: "а что во мне может быть ему интересно".

— Я умею гадать на чаинках, — робко сказала Лаванда. — И очень хорошо крашу ногти.

— Это не про внешние атрибуты, — мягко поправил Гарри. — Лучше подумай о внутренних качествах. Например, поддержи его в трудной ситуации. Если он будет жаловаться на что-то скажи: "В следующий раз тебе повезёт". Это эмпатия, она работает лучше любых чар.

— А если он меня вообще не замечает? — прошептала Лаванда.

— Заметит, когда ты начнёшь жить своей жизнью. Парадокс, но к тем, кто не липнет, тянутся сильнее. Займись гаданием, своими делами, будь чуть более недоступной. И не забывай улыбаться. Искренне, а не для того, чтобы понравиться.

Лаванда задумалась, потом кивнула.

— То есть, мне не нужно признаваться ему в любви?

— Боже упаси, это будет катастрофа. Тот мальчик... э-э-э... может быть не готов... совсем не готов к такому повороту событий и сделает вид, что вы и вовсе не знакомы.

Она улыбнулась, спрятала платок и убежала. Гарри записал:

"Лаванда Браун. Типичный случай влюблённости с идеализацией объекта. Советовал не форсировать, быть собой, использовать эмпатию. Посмотрим, что из этого выйдет. Если она последует совету — шансы есть. Если нет, Рон ещё долго не поймёт, почему его преследует девочка с выпученными глазами".

Не успел Гарри переключится на свои проблемы, как к нему подошёл Симус Финниган. Ирландец выглядел мрачнее тучи.

— Гарри, ты мне нужен. Дело серьёзное.

— Выкладывай.

— Вот скажи, почему у меня всё время что-то взрывается? — выпалил Симус. — Не специально, а само. Котлы, перья, даже однажды я сам чихнул искрами. Я боюсь, что во мне какая-то магическая нестабильность. Может, я повелитель стихии огня? Или у меня проклятие?

Гарри сдержал усмешку. Симус выглядел таким искренним, что насмешка была бы жестокостью.

— Сядь, — сказал он, похлопав по дивану. — Это не проклятие и не стихия. Это особенности твоего темперамента.

— Чего?

— Темперамента. Психология объясняет склонность к импульсивности, эмоциональным всплескам и, как следствие, к "взрывам" (в переносном и, в твоём случае, в прямом смысле). Ты холерик. Люди с таким типом нервной системы реагируют быстро, ярко, иногда разрушительно. Это не плохо и не хорошо, это данность.

— И что мне делать? Ничего не изменить? — Симус расстроился.

— Наоборот, учись контролировать свои эмоции, а не подавлять их. Попробуй технику: когда чувствуешь, что вот-вот взорвёшься (от злости, от радости или от нетерпения), сделай три глубоких вдоха и медленный выдох. Гнев и нетерпение — это честные чувства, но их можно перенаправить, например, не взрывать котёл, а пойти и поколотить подушку. Или выпить стакан воды, или быстро пробежать круг вокруг замка.

— А магия? — спросил Симус. — Она же рвётся наружу!

— Магия усиливается эмоциями. Чем спокойнее ты внутри, тем меньше риска. Тренируй осознанность: замечай, когда начинаешь злиться или перевозбуждаться. Это первый шаг к контролю.

Симус задумался.

— То есть я не безнадёжен?

— Ты не безнадёжен, ты просто очень горячий парень, но огонь можно использовать для дела, а не только для поджогов.

Симус улыбнулся и пожал Гарри руку с такой силой, что та захрустела.

— Спасибо, Гарри. Я попробую.

Гарри записал:

"Симус. Тип темперамента — холерик. Взрывная магия — следствие эмоциональной нестабильности. Рекомендовал дыхательные техники, физическую разрядку, осознанность. Если он будет практиковать, взрывов станет меньше, если нет — котлы будут страдать и дальше".

Следующей подошла Парвати Патил, и вид у неё был задумчивый, даже грустный.

— Гарри, — сказала она, поправляя свою длинную чёрную косу. — Ты занят?

— Нет, — он отложил перо. — Присаживайся.

Она села рядом и долго молчала.

— Я скучаю, — сказала она наконец. — По Падме. По моей сестре.

— Вы же на разных факультетах, — вспомнил Гарри. — Это непросто.

— Ты даже не представляешь, — выдохнула Парвати. — Мы всю жизнь были вместе. В одной комнате, за одним столом, в одной школе. Я иногда мечтала побыть одна, чтобы меня не сравнивали с ней, чтобы я была просто Парвати, а не "одна из близнецов Патил". А теперь... теперь я её почти не вижу. Мы сидим за разными столами, спим в разных башнях, у нас разные друзья. И я... я по ней ужасно скучаю.

— Ты хотела быть собой, — сказал Гарри. — И получила это, но оказалось, что быть одной страшно.

— Страшно, — согласилась Парвати. — И обидно. Она теперь дружит с какой-то когтевранкой, а я даже не хочу знать, как ту зовут. Раньше мы вместе делали уроки, болтали перед сном, сплетничали. А теперь я болтаю с Лавандой, а Падма — с незнакомкой. И я ревную. Глупо, да?

— Не глупо, — сказал Гарри. — Это нормально. Вы росли в симбиозе. Ваша идентичность была двойной: вы — это "мы", а не "я". Когда вас разлучила Шляпа, этот симбиоз нарушился. Ты получила свободу, но потеряла опору. Теперь тебе нужно заново учиться чувствовать себя одной. Это больно, но это взросление.

— И что мне делать? — спросила Парвати.

— Во-первых, признать, что скучать — нормально. Не бороться с этим чувством, а принять его. Во-вторых, найти способ поддерживать связь, которая не будет душить. Например, договоритесь раз в неделю гулять вместе или ходите в библиотеку по вечерам. Не каждый день, а так, чтобы это был ритуал, а не обязанность.

— А если она не захочет? — испугалась Парвати.

— Захочет, вы же сёстры. Просто ей тоже нужно время привыкнуть к новой жизни. Не дави, но и не отстраняйся. Спроси: "Давай в субботу позанимаемся вместе?". Если откажется, не обижайся, а попробуй в другой раз.

Парвати задумалась.

— А как мне перестать ревновать к её новой подруге?

— А ты попробуй познакомиться с этой подругой. Вдруг она окажется не врагом, а просто ещё одним человеком, который любит твою сестру. Чем больше любви, тем лучше, любовь не убывает, когда ею делятся.

Парвати слабо улыбнулась.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю, — ответил Гарри. — У меня самого есть приёмные родители и брат. И я люблю их. И моих биологических родителей тоже, тут нет никакого противоречия.

Парвати встала, одёрнула мантию и посмотрела на Гарри с благодарностью.

— Спасибо, я поговорю с Падмой, может быть, приглашу её на чай в гостиную Гриффиндора.

— Хороший план, — кивнул Гарри. — И дай себе время, ты не обязана стать независимой за одну неделю.

Она ушла, а Гарри записал в блокноте:

"Парвати Патил. Кризис идентичности после разлучения с сестрой-близнецом. Симбиотическая связь, страх одиночества, ревность к новой подруге Падмы. Рекомендовал: создать ритуал встреч, не демонизировать новую подругу, дать себе время. Прогноз: при поддержке и принятии Парвати сможет выстроить собственную идентичность, не теряя связи с сестрой".

Гарри закрыл блокнот и подумал: "Интересно, когда я успел превратиться в справочное бюро по психологии?". Но это было приятно, потому что помогать людям — это тоже в каком-то смысле магия.