Игра Стражей. v2.0 Лестница сквозь небо (гет)

Токио-3. Икари Синдзи

После падения я долго не мог прийти в себя. Все-таки, ощущения Евангелиона передаются пилоту в большом объеме… и чем выше синхронизация — тем больше. Так что ощущения падения с высоты нескольких ростов на спину — достались мне практически полностью.

Очнулся я тогда, когда Ангел уже нависал надо мной. Более того, его светящиеся щупальца уже собрались, как сжатые пружины. В бешеном вращении бесчисленных вариантов мне удалось-таки найтись единственный, позволяющий выжить. Вскинув руки, я успел перехватить оружие врага. Металл перчаток взвыл, а на одном из мониторов побежали строки, сообщающие о нарастающих повреждениях.

Поднимая глаза от монитора повреждений, я застыл в кресле. Внизу, у самого бока Евангелиона, застыли Айда Кенске-кун и Судзухар Тодзи-кун. Более того, вмятина в земле говорила о том, что «моя» рука обрушилась прямо вокруг них. Как их только не размазало ни при моем падении, и позже, когда я перехватил щупальца Ангела?

Я попытался увидеть вариант моих действий, в котором ребята могли бы выжить… Но Вероятности расплывались, меняя очертания, и раз за разом, пытаясь прорваться в будущее, я видел одно и тоже: Евангелион размазывает этих двоих в кровавую кашу, я застываю в шоке, и Ангел наносит решающий удар. А ведь говорил Учитель: «В том, кого убиваешь — нельзя видеть человека. Только мишень». В очередной раз он оказался прав. Но я просто не могу так… И кто знает: смогу ли когда-нибудь?

— Синдзи-кун! — донеслось с Командного. — Прими этих двоих в капсулу!

Там, вдалеке, завязался спор. Кажется, Акаги-сан возмущалась, доказывая, что посторонних нельзя допускать в контактную капсулу… Но мне было уже все равно. Со стыдом и смущением я рассматривал незамеченную мной ветвь Вероятностей. Да, в ней все было отнюдь не так хорошо, как хотелось бы, но… пожалуй, из имеющегося набора вариантов — именно этот был оптимальным. Вот только, если я выдвину капсулу, утратив контакт с Евангелионом, АТ-поле отключится, и Ангел успеет разрушить перчатки и нанести удар как раз тогда, когда капсула будет выдвинута, а я — наиболее уязвим. Оставалось только одно…

— Поможешь? — обратился я к Той-что-Вовне.

Ответную волну ощущений можно было бы интерпретировать как «Глупый мальчишка!», окрашенную обертонами тяжелого вздоха «Ладно уж, так и быть — помогу!»

Контактную капсулу нельзя было выдвинуть, просто нажав на кнопку. Так что мне пришлось левой рукой отбарабанить на клавиатуре довольно длинный пароль. Экраны погасли, и я остался в темноте, подсвеченной лампочками аварийного освещения и экраном разряда батарей.

Когда эти двое поднялись-таки по лестнице, и началось заполнение капсулы, необходимое, чтобы возместить потерю вылившейся LCL, парни просто впали в панику. Кажется, они даже пытались нырять, чтобы вытащить меня из ложемента и оттащить в «безопасный» пузырь воздуха возле потолка. Чтобы не спорить с ними, я отдал команду на ввод контактной капсулы. Капсула закрутилась в привычном поступательно-вращательном движении, и парней просто смыло образовавшимся водоворотом. А заодно они, кажется, захлебнулись, и это избавило меня от необходимости объяснять им что бы то ни было.

— Синдзи-кун, отступай к точке 72-Би! — приказала Мисато-сан.

Я прикинул свои шансы на выживание в этом маневре… и счел их неудовлетворительными.

— Эй, новичок! Тебе отступать приказали!

— Синдзи-кун! У тебя осталось только три минуты!

Голоса били по мозгам, мешая сосредоточиться… В следующий раз — загоню АТ-поле в максимум! Насколько я помню, связь при этом отрубается. Набежали тут знатоки! А ведь я только что зацепил нужную Вероятность…

— Синдзи-кун! — снова закричала капитан Кацураги, но в этот момент все нити Судьбы — сошлись в точку.

— Я успею, — успокаиваю я непосредственного командира, и рву машину в сторону, вынуждая Ангела изменить положение, чтобы отсечь ветвь Вероятностей, в которых мы перекатываемся вправо, и я оказываюсь сверху… Вот только сразу этим следует рывок влево… Та-что-Вовне снова помогает мне, подправляя движения, которые иначе оказались бы нечеткими, медленными и слабыми из-за просевшей синхронизации.

Айда отлетает в сторону и бьется головой об стенку капсулы. Судзухара держится, но, кажется, ему приходится нелегко.

Пока мы с Ангелом катимся по склону, он умудряется вырвать свои щупальца и ударить Евангелион в живот. Броня пробита насквозь, и монитор повреждений вспыхивает тревожно-алым, сигнализируя о критических повреждениях. Не обращая на это внимания, я выхватываю из наплечного пилона нож и вгоняю его в самую уязвимую мишень — в красное, пульсирующее ядро. Да восславится в веках тот, кто додумался оставить его снаружи, не укрыв под многочисленными слоями глухой брони!

Вражеское АТ-поле с треском рвется, оставляя его беззащитным, и в сиянии фонтана искр квантовый клинок входит в неподатливое вещество ядра. Враг наносит мне удар за ударом, заставляя кричать от боли. Секунды оставшегося времени активности Евы испаряются, как вода, вылитая на песок Дюны. Но я точно знаю, что мне хватит и сил и времени.

Свечение ментальных экранов гаснет, оставляя меня в полной темноте. И мгновением позже я ощущаю жуткий рев, заставляющий вибрировать мой ложемент… и открываются врата Серых пределов, пропуская что-то сияющее на ту сторону. Все-таки, видения вероятного настоящего оказались истинны, и я сумел-таки нанести рану, доконавшую врага. Теперь оставалось только ждать…

Токио-3. Кацураги Мисато

Окровавленный мальчишка в контактном комбинезоне, насквозь пропитанном LCL, выглядел невыносимо жалко. Видно было, что даже просто сидеть ему тяжело. И он не делал даже попытки вытереть капающую из носа кровь. Я вопросительно посмотрела на Като-сана, что-то настраивающего в глубинах монструозного агрегата мобильного госпиталя.

— Ему нельзя сейчас спать, — правильно понял меня наш главный медик, занявший этот пост после столь поспешно покинувшей нас Хига-сан. — Если заснет — не проснется. Синдзи-кун должен оставаться в сознании.

Плохо! Като-сан никогда не преувеличивает тяжести полученных травм. И если он говорит «не проснется» — то это так и есть. Но…

— Хорошо, — соглашаюсь я с врачом, хотя ничего хорошего в сложившейся ситуации — не вижу. — Икари-сёи*, — привлекаю я внимание Синдзи. Тот тяжело поднимает голову. — Почему Вы не выполнили полученный приказ об отступлении?

/*Прим. автора: «сёи» — «второй» или младший лейтенант*/

— Я не успевал, — мимо пронесли двое носилок с этими недоумками, которых Синдзи-кун таки спас.

— Не успевали куда? — уточнила я, нависая над мальчишкой. Только бы он не отвлекся. Нельзя дать ему заснуть! — Сёи! Вы понимаете, какой опасности подвергли не только себя, но и все человечество?!

— Не успевал отступить. Он бы догнал меня…

— Догнал?! — я повышаю голос. — Три самых мощных компьютера в истории человечества рассчитывали для Вас маршрут отхода! И Вы утверждаете, что можете рассчитать лучше?!

— Значит, компьютеры ошиблись! — я радуюсь вспышке гнева. Раз у мальчика есть силы на злость — значит, будет жить! — Ангел либо догонял меня по дороге, либо атаковал в то время, когда Евангелион оказывался закреплен в несущих конструкциях эвакуационной шахты… либо даже проникал в саму шахту! Нельзя… — Синдзи тяжело выдохнул, вдохнул и продолжил, — …было… — снова вдох-выдох, — …отступать!

Като-сан закрепил на руке мальчика капельницу, и махнул рукой, показывая, что можно заканчивать с накачкой.

— Ну что же! — фыркнула я. — За неподчинение приказу старшего по званию, я назначаю Вам, Икари-сёи, наказание в виде трех дней домашнего ареста… по завершении лечения.

Интересно, как быстро Синдзи-кун сообразит, что по сути я выдала ему индульгенцию на трехдневный прогул уроков?