Аз воздам или Круги на воде (джен)

Лестрейндж посмотрел на часы, потом на Гарри.

— К обеду, я надеюсь, нам доставят Воспер с коллегами — снова в нарушение всех правил, но охрана должна справиться.

Перевозить заключённых из Азкабана следовало исключительно в карете и под охраной авроров, но изредка, когда те требовались срочно, это правило негласно нарушали, отправляя их сюда с тюремной охраной и на мётлах. Заключённых превращали — чаще всего в камень, — прятали в карман и так летели. Случись что по дороге, отвечал бы главный аврор, а не комендант, поэтому охрана обычно воспринимала такое путешествие с энтузиазмом — по крайней мере, в хорошую погоду. Как сегодня — хотя кто знает, какая там погода была над Северным морем.

— Пока обходимся родными и друзьями, — продолжил Лестрейндж. — Ту школу уже смотрят.

Школа.

Гарри сейчас не понимал, как мог не узнать фамилию. Поттс. Маммс. Воспер. Во время того дела Гарри был уверен, что запомнил эти фамилии навечно — но прошло всего… сколько? Лет пять? — и он не вспомнил. А ведь они — да, именно они, не тот их глупый ученик — чуть было много хуже, чем не убили его сына. Впрочем, Гарри тогда толком даже испугаться не успел — возможно, с Джеймсом всё слишком просто и быстро разрешилось? Их с Джинни только напугали — и тут же успокоили. Заклятье сняли, никакого вреда Джеймсу оно не принесло — и Гарри… что? Не слишком впечатлился? Никто тогда не пострадал, тех маггловских детей нашли и тоже вылечили — история, казалось, завершилась.

Как же они так упустили брата?

Гарри его даже не помнил. Вообще не помнил самого факта его наличии у Эвелины Воспер. Да, Гарри тогда был отстранён от дела — как потерпевший — но он его читал и слушал разговоры и допросы. Наверняка этого Эйнслея проверяли — не могли не проверять. И решили, что он ничего не знал.

А зря.

— Как мы его так проглядели, — пробормотал Гарри.

— Может, и не проглядели, — отозвался Лестрейндж. — Я не утверждаю, что это так, но рассматриваю версию, что он тогда действительно не знал о школе. Но узнал потом. Возможно, ему уже после процесса о многом рассказали эльфы — мы, как обычно, их не приняли всерьёз и даже не допрашивали, а они там были, в этой школе. Вполне может статься, что Воспер просто решил отомстить нам за сестру.

— Так и мстил бы нам, — зло сказал Гарри, прекрасно понимая, что Лестрейндж прав. — При чём здесь дети?

— Под руку попались, — пожал плечами Лестрейндж. И добавил уже мягче: — Они просто средство. Может быть. Тем более, свои у него уже взрослые, и он с ними не живёт и не общается.

— Почему? — Гарри присел на край своего стола. Лестрейндж же сидел на месте, и теперь Гарри возвышался над ним, но того это ни капли не смущало.

— Я так понял, отношения у них не очень были с детства: отец никогда детьми не занимался. Выросли, разъехались — и всё.

— А мать где?

— Развелась, когда девочки закончили школу — там две дочки, — и снова вышла замуж. С ней поговорят, но я не жду от этого разговора многого.

— Почему? Если они долго жили вместе…

— Мне не кажется, что они были близки — но мы проверим. А ты, — он оглядел Гарри как-то оценивающе, — возьми на себя самое тяжёлое.

— Что? — разве родителям погибшей девочки ещё не сообщили?

— Начинай всё это оформлять, — Лестрейндж извлёк из ящика папку и переправил её Гарри. — Протоколы легилименции эльфов сильно отличаются от обычных — будет много писанины.

— Ты меня отстраняешь?

Гарри это понимал. Если это дело и вправду связано с тем, школьным, его имени там не должно звучать. Процесс будет не просто громким — оглушающим, и нельзя позволять кому-нибудь подумать, что хоть кто-то из авроров был предвзят.

— Кто-то должен всё это оформить, — мирно возразил Лестрейндж. — И, действительно, будет лучше, если на процессе твоё имя не всплывёт.

— Разумно, — вздохнул Гарри, пересаживаясь в своё кресло. — Вопрос можно? — Лестрейндж кивнул, и Гарри спросил: — А что тот мужчина? Которого арестовали в школе? Кто он? И что делал?

— Подсадная утка, — сказал Лестрейндж. — Пока я считаю, что его туда отправили для отвлечения нашего внимания — и вполне успешно. Он был под Империо, сильным и мастерски наложенным. И память ему не стирали — да как бы это можно было сделать и кому? Там заклятье, очень интересное и необычное. Сработало в момент ареста — и он всё, скажем так, забыл. Я никогда такого прежде не встречал. Спрошу Мальсибера, когда он сможет посмотреть — может, он что знает.

— То есть, — Гарри побарабанил пальцами по папке, — некто — условно скажем пока Воспер — наложил на… как его зовут?

— Саймон Томсон.

— …на Томсона Империус. Затем снабдил его оборотным зельем и велел выкрасть ребёнка… или сделал это сам… и изображать его?

— Да, схема сложная, — согласился Лестрейндж. — Но здесь в целом всё непросто: тех же эльфов убедить убить задача небанальная.

— Это смотря какие эльфы, — заметил Гарри, и Лестрейндж согласился:

— Справедливо. Но в целом эльфы убивают редко. Мы пока не знаем, связаны ли Томсон с Воспером — тот пока что в некоторой прострации… или очень хорошо её изображает.

— Ты полагаешь, это просто месть? Аврорам?

— Не уверен, — признался Лестрейндж. — Я не знаю. Версий много.

— Может быть, ему понравилась идея? — предположил Гарри. — Сделать школу. Если Хогвартс бы закрыли…

— Подбор жертв свидетельствует в пользу этого, — кивнул Лестрейндж. — Мы с Гавейном эту версию рассматриваем тоже. Вот поймаем и расспросим. Меня ещё занимает, откуда Воспер про Мальсибера узнал — он в том процессе не участвовал.

— Хм, — сказал Гарри. — И кем была та девица… хотя, может, оборотное?

— Тогда он неплохой актёр, — в голосе Лестрейнджа промелькнуло сомнение. — Я смотрел воспоминание: она очень естественно двигалась. Очень по-женски. Этому, конечно, можно научиться, но я бы поискал сообщницу. На всякий случай.

— В принципе, — сказал Гарри, понимая, какое ярмо сейчас вешает себе на шею, — можно посмотреть журналы посещений в дни тех процессов, в которых участвовал Мальсибер. Не факт, конечно, что Воспер приходил туда под своим именем, но вдруг. И можно посмотреть, чьи имена там повторяются.

— Хорошая идея, — Лестрейндж, кажется, впервые с начала этого кошмара улыбнулся. — Но тебя мы так растрачивать не будем — у Флэк сейчас стажёр, пусть займётся. А ты пиши.

Он ушёл, а Гарри открыл папку. Когда-то его в академии учили, как оформляют эльфов, но если с их допросами он сталкивался, и там оформление от человеческого отличалось лишь деталями, то с легилименцией всё было намного хуже. Интересно, как вообще выглядят их воспоминания, думал Гарри, оформляя шапку будущего протокола. Мальсибер сказал, что это не картинки — тогда как же? Он сказал, что «просто знает» — но как можно просто знать, как, к примеру, выглядит дом или человек? Не имея при этом возможности показать его в Омуте? Ну не текстом же они думают?

Из этих размышлений Гарри выдернул стук в дверь.

— Входите! — он указал палочкой на дверь.

— Доброго дня и извините, — проговорил вошедший пожилой мужчина. Гарри был с ним хорошо знаком: Барнабас Редгрейв работал патологоанатомом уже лет тридцать. Говорили, что он уже несколько лет подыскивает себе преемника, но пока тот не нашёлся, Редгрейв оставался на посту — и его появление ничего хорошего не предвещало.

— Да что уж, — сказал Гарри, на миг приветственно привстав. — Что вы принесли нам?

— Отравление, — ответил Редгрейв, и Гарри застонал, жестом предложив ему присесть:

— Ещё одно?

— Да, я знаю про ваших коллег, — Редгрейв подошёл к его столу и опустился на придвинутый Гарри стул. — Искренне сочувствую — но нет, это другая история. Нам утром трёх мужчин доставили — думали, палёный огневиски, оказалось, нет. Думаю, их кто-то отравил. Хотя может и не виски — в желудке не поймёшь.

— Отлично, — вздохнул Гарри. — Принесли отчёт?

— Всё принёс, — Редгрейв положил на стол несколько заполненных листов. — Извини, что в субботу и сейчас. Я понимаю, вам не до того.

— Ну что ж поделать, — Гарри придвинул к себе бумаги.

О погибших детях Редгрейв знал: хотя тела отправили в аврорат к экспертам, его тоже вызывали, так что он прекрасно представлял, как не вовремя пришёл. Впрочем, время он не выбирал — это Гарри понимал. Им просто не везёт. Нет, в самом деле, может быть, их прокляли?

— Чем отравили? — спросил Гарри.

— Наперстянкой, — удивил его Редгрейв. — Её в них столько, что хватило бы на всё министерство.

— Наперстянка? — недоверчиво переспросил Гарри.

— Ну а чем тебе не яд, — сказал Редгрейв. — И искать не надо, и готовить: вышел в сад, выжал сок из листьев — и пожалуйста.

— Ну да, — Гарри разложил протоколы на столе. — Адреса есть? — спросил он, разыскивая оные взглядом в документах.

— Есть только адрес, откуда их доставили. Вот тут, — Редгрейв ткнул пальцем в строчку.

— Как узнали-то? — спросил Гарри, глядя в протокол. Отлично, тут и каминный, и обычный адреса.

— Жена нас вызвала, — ответил Редгрейв. — С утра. Нашла их всех в гостиной уже мёртвыми, как проснулась.

— Начну с неё, — Гарри поднялся. — Это во сколько? Она вас вызвала?

— Да часа два как… может, три.

— А время смерти?

— Около двух ночи плюс-минус полчаса, — ответил Редгрейв, тоже вставая.

— Где был яд, неясно?

— Они ужинали и надрались хорошенько, так что нет.

Может быть, и хорошо, что подвернулось это дело, подумал Гарри, оставляя Лестрейнджу записку. Для заполнения бумаг у них ещё есть время, а сидеть и просто ждать, пока твои товарищи ищут другого твоего товарища, мучительно. Сам он ничего для Праудфута не может сделать — но может освободить тех, кто пытается.

С Лестрейнджем Гарри и Редгрейв столкнулись на выходе из кабинета. Редгрейв сразу распрощался, Гарри же немного задержался:

— Есть что-то новое?

— Пока ищем. К сожалению, у Воспера был на удивление узкий круг общения; возможно, его сестра — единственный источник информации. И эльфы. Он знал, что делал, лишив нас менталистов. Посмотрим, насколько хороша мисс Воспер в окклюменции, — тон, которым произнёс эти слова Лестрейндж, обещал мисс Воспер очень неприятный разговор.

— Думаешь, Мальсибер с ней не справится?

— Думаю, он несколько не в форме, — напомнил Лестрейндж. — Но я тоже кое-что умею — и целители нам обещали, что вечером Мальсиберу будет получше. Справимся.