Индивидуалист. Курс шестой (джен)

Про очередное землетрясение я не предупредил друзей, потому что за множеством распирающих голову мыслей просто забыл об этой части разговора с Лордом. Зачем помнить, если я теперь точно знаю, что происходит, и точно знаю, что это безопасно? Так что когда тряхнуло, Теодор всполошился, но кроме «да всё нормально, спи», мне больше нечего было ему сказать.

Утром Патил не было на завтраке, но и так было ясно — ритуал прошёл нормально, раз уж Хогвартс стоит на своём месте, а сама Патил наверняка без сил.

Вообще, после той встречи с Патил я не очень хорошо соображал и наверняка выглядел заторможенным: всё внимание было сосредоточено не на повседневности. И на каникулы я уезжал счастливым, воодушевленным и одновременно дезориентированным. Счастливый потому, что Патил, как и обещала, сделала мне амулет, о котором я не смел и мечтать. И это было неимоверно круто. А вот всё остальное заставляло мозги кипеть.

Мысли об артефакторике не отпускали меня. Я ведь знал, сколько стоит амулет, а Патил всё рассчитала за полчаса, затем мы прогулялись по Запретному лесу, и она просто взяла и зачаровала самый обычный галлеон. В общей сложности всё заняло меньше часа!

Лорд очень верно охарактеризовал сложность создания артефактов: это кажется сложным по незнанию. Нет, ничего простого в создании артефактов нет, но всё же это проще и безопаснее ритуалистики и… Да-да, доступно даже мне. И это не глупая бравада во мне говорила. Если подойти к вопросу с трезвым прагматизмом и не замахиваться на подвластное только мастерам, то это вправду было реальным. Конечно же, здесь и сейчас я точно не смогу сам создать такой артефакт, но… Элементарные обереги, примитивные амулеты, простые артефакты, упрощающие жизнь и уберегающие от досадных мелких неприятностей. Расчёт даже чего-то простого отпугивал большинство — это вам не трансфигурация по взмаху палочки, — оставшиеся отсеивались перед необходимостью наработки нужных навыков, но те, кто не сдался, вознаграждались действующими магическими вещицами.

Почему не сделать, например, мой блокнот — артефактом? Нанести защитные руны, соединить их и запечатать каплей крови, и ему будут не страшны ни вода, ни огонь, ни даже время — пока руны не выдохнутся. Или чехол для палочки — чтобы никакие призывающие чары не срабатывали. Или ботинки. Опять же, выцарапать руны на подошве, и я буду навсегда избавлен от проблем с грязью, протеканием, развязывающими шнурками… Или даже просто мантии — ну кто мне мешал вышить руны на подоле или нанести на пуговицы?..

Не могу объяснить, почему до этого момента я ограничивал себя теоретизированием. Точнее — могу, конечно, но такое объяснение было слишком обидным. Я боялся. И это было оправдано, ведь по неопытности можно натворить дел… ну так не нужно замахиваться сразу на создание какого-нибудь Омута памяти! Начинать, конечно же, нужно с самого простого уровня и постепенно, если всё получается, усложнять задачи. С другой стороны, я был не из тех, кто любит риск, а значит, как минимум глупых ошибок я смогу избежать… А потом покажу результаты своих усилий Патил и таким образом получу честную оценку!

К делу я приступил не медля, горя желанием применить все долго собираемые знания… И сразу же вынужденно отступил. Ну да, Рон, ты зря возомнил себя самым умным. Сложные расчёты были мне по силам, хотя, надо признать, было бы лучше их ещё пять раз перепроверить, но сам процесс создания… Я знал, как сделать то, что хочу, но вот сделать это не мог — просто не умел. Нитки путались, нож срывался и вместо аккуратных линий то и дело уходил в сторону, всё портя… Сдаваться я, конечно же, не собирался, заставив себя смириться с отсрочкой и понимая необходимость тренировок на подручных вещах, чтобы не лишиться одежды с обувью.

Но как же хотелось всего и сразу!..

Второй темой, что постоянно крутилась в голове, была сама Патил.

Что она имела в виду? Впрочем, нет, не она — Он. То, как было сказано про Падму Патил… Что значит станет обычной девушкой? Патил — Лорд, так как же Лорд станет самой обычной девушкой? Не то чтобы он вёл себя неправильно и вызывал подозрения, что Патил не Патил, но… Или Падма Патил жива? Но как это возможно?

Я и так, и сяк вертел эти вопросы в голове, но ответа не находил и потому не мог сосредоточиться на других вещах.

* * *

Мою отстранённость друзья, конечно же, замечали, но не трогали меня до поры до времени, зато стоило начаться каникулам, и Джинни с молчаливого одобрения жениха ультимативно заявила, что больше не потерпит такого поведения, и вообще, мне пора вспомнить, что я не одиночка, и уделить внимание близким. Спорить я не стал, тем более что всё равно из-за изобилия мыслей едва ли мог сосредоточиться на чём-то, извинился и провёл каникулы так же, как все остальные: спал, ел, общался с друзьями и старался не думать ни о чём таком.

В последних числах декабря нас с Джинни и Теодора пригласили в дом Лестрейнджей, и мы согласились. За полгода дом претерпел заметные изменения, а близнецы стали по-настоящему Лестрейнджами. Не в плохом смысле, конечно, просто теперь уже нельзя было не заметить, насколько они изменились: стали серьёзнее, спокойнее, увереннее… Было видно, что они чувствуют себя дома.

Я был рад за них по-настоящему.

На обеде нам поначалу было слегка неловко, но Рабастан быстро разговорил нас, и даже миссис Лестрейндж проявила живое участие в обсуждении школьных будней; мистер Лестрейндж же интересовался более важными вещами и спрашивал о планах на будущее, походя уверив, что никому из нас не нужно опасаться втягивания во взрослые дела.

Как мы поняли из его слов, Лорд обсуждал с ближайшими сторонниками впечатления от знакомства с молодёжью и пришёл к выводу, что кроме нескольких человек, остальные для него интереса не представляют. Теодор, чья встреча с Лордом состоялась в конце ноября, облегчённо выдохнул — ему так и не удавалось принять, что никто не собирается делать его Пожирателем смерти.

Вообще, и от мистера Нотта, и от мистера Гойла, и теперь от Лестрейнджем мы слышали одно и то же: никакой войны не ожидается, партия консерваторов воюет исключительно на политической арене, и дела идут отлично, а потому будущее можно смело рисовать светлыми красками. И постепенно начинали верить в это.

Ну а после обеда сгорающие от нетерпения близнецы потащили нас на свою территорию.

— Добро…

— Пожаловать! — и они торжественно распахнули двери в лабораторию в подвальном помещении.

— Ого! — оценил Теодор, и парни просияли.

Помещение впечатляло изобилием котлов, спиртовок, незнакомых агрегатов со стеклянными змеевиками и заполненных различными ингредиентами шкафов.

— Здесь мы творим магию! — пафосно сообщил Фред.

В семьи Уизли как-то не было принято писать друг другу письма без повода, так что с лета мы с близнецами не общались, и теперь им было что рассказать. Их мечта о собственной лавке приколов наконец исполнилась. С полного одобрения и, как следствие, финансирования отца близнецы открыли магазин в Косом переулке и теперь откровенно хвастались успехом и отличной выручкой. Ну и, конечно, новыми идеями, а увидев неподдельный интерес в наших глазах, тут же снабдили нас образцами своей продукции…

И лишь после этого наконец рассказали, что было осенью — когда Поттер передал Джинни записку с предупреждением.

— Чёртов Дамблдор не успокоился и всё же пытался до нас добраться, — начал Джордж, и, дальше они говорили, как обычно, перебивая друг друга.

Так удивившая нас настойчивость, с которой Дамблдор пытался добраться до Фреда с Джорджем, была продиктована более серьёзными причинами, чем возможная молва о смене стороны детьми членов Ордена Феникса. У Лестрейнджей было то, что старик хотел заполучить любой ценой. О чём именно шла речь, близнецы не уточнили, и мы не стали спрашивать, поняв, что это внутрисемейное дело, но и намёков хватило, чтобы сделать правильные выводы — редкие старинные артефакты директору Хогвартса неоткуда было взять, кроме как из наследства чистокровных магов. Но это объяснило и нападение на дом МакКиноннов во время первой войны, и то, что детей отдали в семью верных Дамблдору людей…

— Он не смог ничего добиться от дяди, а потому просто ждал, когда мы станем совершеннолетними и сможем проникнуть в дом и просто отдать ему то, что он хочет, — горько заключил Фред.

— Естественно, говорить нам правду он и не собирался, — усмехнулся Джордж. — Лишь втёмную использовать.

Сразу после семейной встречи Уизли в начале лета мама всё рассказала Дамблдору, требуя сделать что-нибудь — об этом Билл рассказал в письме близнецам, призывая вернуться и извиниться перед матерью. И старик засуетился — такой прыти от Рабастана он не ожидал, как не думал и о том, что воспитанные Молли Уизли дети примут настоящего отца и сменят сторону. Нас с Джинни он не счёл подходящим инструментом, поверив, что с близнецами мы в контрах, Чарли игнорировал письма матери, Перси то ли сочли неважным, то ли вовсе про него не вспомнили, Невилла использовать не удалось, и тогда Дамблдор попытался воспользоваться Поттером. Да только тот давно перестал послушно плясать под его дудку и не только притворился ничего не понимающим простачком, но и предупредил друзей через Джинни, тем самым окончательно разрушив директорские планы.

— Мы ведь поверили, что это Гарри зовёт нас на встречу, — поморщился Джордж. — Удивились немного, но… Если бы Джинни не предупредила — прощайте, Фродж и Дред…

— Так и что? — спросил Теодор. — Он просто отстал от вас?

Близнецы пожали плечами.

— Было ещё письмо… якобы от гоблинов. Но дядя сказал, что это подделка, так что в ловушку мы не сунулись. Но да, больше ничего не было…

— Не потому ли, что старику стало не до чужих дел? — задумчиво протянул я под нос.

— Ты что-то знаешь? — проницательно спросил Джордж.

— То же, что и все, — покачал я головой. — Ещё в сентябре мы увидели его почерневшую руку. Это проклятие, причём очень серьёзное. Уж не знаю, кто смог его достать, но — достали. Говорят, его дни сочтены…