Аз воздам или Круги на воде (джен)

Дом Хантов стоял неподалёку от Барнсли. Внутрь Гарри отправился камином — тот, по счастью, был открыт. И попал сразу, видимо, на место преступления — в гостиную. Где было, к сожалению, всё убрано. Какая женщина, едва овдовев, кинется всё прибирать? «Вот тётя Петуния, к примеру», — сказал сам себе Гарри. Чего только люди в таких ситуациях ни делают, и уборка — не такая уж и редкость.

— Миссис Хант! — громко позвал Гарри. — Британский аврорат, аврор Гарри Поттер! Мэм, вы дома? Мэм!

Ему не ответили. Миссис Хант вполне могло дома и не быть: у вдовы дел много. Или она не делами занимается, а просто где-нибудь скорбит — у матери, к примеру, или у подруги.

Гарри задумался. Вообще, осматривать дом в отсутствии хозяев он не имел права — но, с другой стороны, может же он поискать хозяйку? И проверить, всё ли с ней в порядке. Вдруг она тот виски допила? К примеру.

— Миссис Хант! — позвал он снова — и вдруг в дверях гостиной возникла женщина. Совсем беззвучно.

Определить возраст ведьмы всегда непросто, особенно между двадцатью и ста годами. Гарри бы сказал, что миссис Хант под сорок. Она показалась ему милой — собранные в хвост тёмные волосы, тонкие черты лица — и очень несчастной: её бледное лицо и красные глаза и нос говорили о том, что она плакала совсем недавно. Её длинные волосы спутались и растрепались, и при виде Гарри она откинула их назад как откидывают неважную помеху.

— Вы, по-моему, Гарри Поттер, — сказала она.

— Аврор Гарри Поттер, мэм. Вы миссис Хант?

— Да, — она обхватила себя руками за плечи. — Медора Хант. Вы узнали, что случилось? С… С…

Её голос задрожал, и она замолчала и прижала к губам пальцы.

— С вашим мужем и его друзьями, — мягко и сочувственно проговорил Гарри. — Да, узнали, мэм. Они отравились наперстянкой.

— Ясно, — беспомощно проговорила она и, подойдя к дивану, опустилась на него без сил. — Я… не знаю, что сказать.

— Вы расскажите мне, что помните, — попросил Гарри. — Как прошёл вчерашний вечер?

— К Джейсону пришли друзья, — ответила она, и Гарри попросил:

— Мэм, я присяду?

Ему не тяжело было стоять, но не хотелось возвышаться над и так, судя по всему, совершенно сломленной женщиной.

— Да-да, простите, — она взглянула на него как-то виновато и сжала пальцы. — Извините. Да, садитесь.

Гарри сел тоже на диван, не слишком близко и не слишком далеко от Хант — так, чтобы, в случае чего, он мог бы дотянуться, подавая ей платок или же утешающее сжимая руку.

— Когда они пришли? — спросил он.

— Вечером, — ответила она. — Часа… по-моему, в… нет… начало темнеть. Когда сейчас темнеет? В восемь?

— Да, примерно, — согласился Гарри. — Вы все вместе ужинали?

— Нет, я просто… они его друзья. Я их не очень знаю… ну, то есть знаю, но не настолько, чтобы вместе ужинать… ну, то есть, — она вздохнула и прижала к лицу ладони. — Извините, — проговорила она из-за них. — Нет, мы, конечно, хорошо знакомы, — продолжила она, открыв лицо и снова обхватив себя руками. — Просто они старые друзья — я не мешала. И рано легла спать… наверное, в десять. Может быть, чуть позже… я не помню.

— Вы всегда ложитесь в это время? — спросил Гарри.

— Нет, обычно около полуночи, но я плохо спала вчера, проснулась рано и не выспалась. Устала…

Она опять прижала руки к лицу, потёрла его и, опустив, виновато посмотрела на Гарри, а затем вновь обхватила себя.

— Итак, — мягко проговорил он, — мэм, вы не ели вместе с ними. Так?

— Не ела, — она покачала головой.

— Вы здесь всё прибрали, верно?

— Да, я просто… я не могла на это смотреть, — она буквально вцепилась в свои плечи и помотала головой. — Как будто они здесь… я хотела, чтобы ничего этого не было… чтобы всё было как раньше, понимаете? Как будто он… они…

Она всхлипнула и закрыла лицо руками. И заплакала — Гарри подождал немного, а затем достал платок и, коснувшись им края её ладони, попросил:

— Мэм, я понимаю, как вам тяжело, но прошу вас, постарайтесь успокоиться. Нам бы поговорить ещё…

— Да… да, — она торопливо обтёрла лицо руками, не взяв платка, и кивнула. — Да, конечно.

— Мэм, а где всё то, что вы убрали? Остатки еды, посуда? Выпивка, бутылки?

— Я помыла, — она указала куда-то за спину. — Всё там, на кухне… еду я выбросила, что там оставалось, а посуду вымыла…

— А бутылки? — как же некстати был этот её хозяйственный энтузиазм!

— Вылила и тоже вымыла…

— Зачем? — Гарри очень постарался, чтобы в его голосе не прозвучало и тени досады, но, кажется, не слишком преуспел, потому что лицо Хант стало очень виноватым:

— Я всегда их мою… когда они накапливаются, мы возвращаем продавцу… не надо было, да?

— Ну, честно говоря, вы бы облегчили мою работу, будь вы не настолько аккуратной, — улыбнулся Гарри. — Но не страшно. Я бы хотел забрать всё выброшенное и бутылки тоже.

— Забрать? — переспросила она. — Но я… давайте, я сложу вам аккуратно…

— Не нужно, — мягко возразил Гарри. — Вы мне покажите, я сам соберу. Чем меньше вы будете всё это трогать — тем лучше.

— Но у меня там…

— Мэм, — качнул головой Гарри. — Я должен сам забрать. Так положено. Покажете, где мусор?

— В компостной куче, — она встала, и он поднялся следом. — Но там мало… там вообще мало что осталось — он почти всё съели…

— Ничего, — заверил её Гарри. — Мне хватит и костей. И бутылки, — напомнил он. — Они же вряд ли там? В компосте?

— Нет, конечно, — она попыталась улыбнуться. — Они в кухне. Да, пойдёмте.

Кухня здесь была такой же аккуратной, как гостиная. Бутылки Хант извлекла из шкафчика под раковиной — две огденских и ещё одну другую, какой-то местной, вероятно, марки.

— Насколько они были пусты? — спросил Гарри, уменьшая их и пряча в зачарованный мешочек. Она их вымыла, конечно, но вдруг что-нибудь найдётся?

— Огденское они допили, — ответила она. — А эту принёс кто-то… я не знаю, у нас не было такой, по-моему. Хотя Джейсон мог купить и без меня… я виски не люблю — не пью, могла и не заметить. Это важно?

— Может быть, — ответил Гарри. — Теперь компост?

Компостная куча располагалась в самом углу огорода довольно далеко от дома. И, отбирая верхние отходы — потому что Хант затруднялась с тем, чтобы точно указать, что именно она выбросила, за исключением костей от курицы — Гарри думал, что всё это, скорей всего, бессмысленно. Ну не в курицу же сок добавили. Куда можно подлить сок? В жидкости… но не во всякие — он, наверное, горький, или, в любом случае, обладает вкусом. В лимонад его, наверное, не добавишь… а вот в салат можно. Кстати, был ли там салат?

— А что было на ужин? — спросил он.

— Я ножки пожарила, — сказала Хант. — Куриные. И крылья… Адам любит крылья… любил, — исправилась она негромко и замолчала. Гарри ждал, пока она успокоится и Хант действительно вскоре смогла продолжить: — Пюре было с горошком… салат… были маффины с яблоками… всё, кажется… нет, ещё персики…

Гарри постарался выбрать из компостной кучи всё, что хоть как-нибудь напоминало сказанное. Он отчасти оттягивал момент, когда, закончив, будет должен осмотреть дом — ему не хотелось вновь тревожить эту женщину, буквально раздавленную сейчас горем, но что он мог поделать? Дом нужно было осмотреть.

Осмотр, впрочем, ничего особого не дал: дом как дом, чистый, аккуратный… Супружеская спальня и две детские — впрочем, судя по колдографиям, дети были уже не совсем детьми, подростками… и учились в школе. Четвёртый и пятый курс, как сказала Хант, и у Гарри всё внутри похолодело от мысли, что было бы, выбери убийца вчера утром в жертвы кого-то из её детей.

Закончив с домом, Гарри вышел осмотреть участок. Тот был тоже очень ухожен: трава и изгородь подстрижены, на клумбах ни сорняка — и никакой наперстянки. Впрочем, это ни о чём не говорило: найти летом… хорошо — в самом начале осени наперстянку в Британии легко, не сложней, чем знающей место волшебнице аппарировать туда. Но всё же рядом с домом наперстянки не было — Гарри это отметил. Миссис Хант выглядела не просто расстроенной — практически раздавленной случившимся, и, вроде, искренне. Но отметать её кандидатуру в качестве убийцы Гарри пока не торопился: он навидался всякого. Но сейчас он решил поговорить с родными других жертв — всё же отравление обычно требует некоторых приготовлений, и логичней делать это не на своей территории. А эксперты тут пока пусть всё осмотрят.

Адреса двух других жертв Гарри назвала миссис Хант. Чарльз Уэйнрайт обитал, по её словам, неподалёку от Фэрфорда. К Уэйнрайтам Гарри отправился камином — и, выйдя, оказался в эпицентре грандиозного скандала.

— …этим кончится! Я говорила! — кричала… нет — вопила женщина лет пятидесяти-шестидесяти с красным от ярости лицом. Пожалуй, обычно она неплохо выглядела, но сейчас её волосы растрепались, а тёмное платье выглядело каким-то помятым и как будто чем-то испачканным. — Я говорила тебе — но ты меня не слушала! Ты же никогда меня не слушаешь! Ты же у нас самая умная!

Вторая женщина — та, которой эти восклицания предназначались — была, пожалуй, на неё похожа. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы Гарри предположил, что перед ним дочь с матерью. И убитой горем эта вторая женщина не выглядела — впрочем, несмотря на подходящий возраст и тоже тёмное платье, может быть, она и не вдова?

— Нет, конечно, что ты — это ты! — съязвила та в ответ. — Я-то у тебя дура туповатая, это ты у нас всё и всегда знаешь! Что там у тебя по прорицаниям-то было? А? Напомни!

— Британский аврорат! — громко… очень громко проговорил Гарри, выходя в комнату, в которой царил некоторый беспорядок. — Аврор Гарри Поттер. Миссис Уэйнрайт?

На этот вопрос обернулись обе.

— Вам что надо? — неприветливо спросила старшая.

— Вы — миссис Уэйнрайт? — вежливо уточнил Гарри — и, признаться, удивился, услышав:

— Я. Что надо-то? Не видите — у нас тут горе? Траур?

— Да, я сожалею, мэм, — ответил Гарри. — Чарльз Уэйнрайт был…

— Сын мне, сын, да, — скорей рассерженно, нежели расстроенно сказала женщина и указала на вторую. — Вот его жена. Вам надо что? Мы к похоронам готовимся.

— Мы расследуем смерть вашего сына и его друзей, — сказал Гарри осторожно. Он не солгал — он ведь действительно её расследовал. Смерть. Но и не сказал всей правды, надеясь успеть задать вопросы прежде, чем они узнают всё — и, похоже, погребут его в своих эмоциях. А он оглохнет. А главное — добиться чего-либо от них станет сложно.

И надо же, как интересно: какая яркая иллюстрация тезиса о том, что мужчины часто выбирают в жён женщин, напоминающих их матерей.

— У хороших жён, — неприязненно проговорила старшая миссис Уэйнрайт, — мужья от такого не умирают. Я говорила…

— Мэм, — прервал её Гарри, видя, что вторая, младшая Уэйнрайт, уже открыла для ответа рот. — Я понимаю ваше тяжёлое душевное состояние, но прошу ответить на несколько вопросов и позволить осмотреть дом.

— Это ещё зачем?! — возмутилась старшая Уэйнрайт, глядя на него так, словно он предложил осмотреть её саму. Лично.

— Таков порядок, — сурово проговорил Гарри, и это подействовало — во всяком случае, упёртые было в бока руки старшая Уэйнрайт сложила на груди. — Я осмотрю дом, — сказал он, — а затем поговорю с вами обеими. По отдельности.

— Иди, — язвительно бросила старшая младшей. — Позорься. Вот пускай посмотрит, какая ты неряха.

— Да кто бы говорил! — возмутилась та. — Господин аврор, — спросила она уже Гарри, — а вы же будете весь дом осматривать? Да?

— Весь, — подтвердил Гарри, уже догадываясь, что сейчас услышит, и недоумевая — зачем они живут все вместе? При таких-то отношениях?

— Ну тогда вдвоём будем позориться! — сказала она, вздёрнув подбородок и победно поглядев на старшую Уэйнрайт… свекровь.