Аз воздам или Круги на воде (джен)

Рассказанное Шелдоном означало лишь одно: Гарри предстояло теперь выяснить всех, даже совсем неблизких, знакомых убитой троицы и опросить их. И надеяться, что кто-то что-то знает — и расскажет. И что, может, мистер Шелдон завтра скажет что-нибудь ещё. Или братья Конора что-то знают?

С них Гарри и начал.

Конор был младшим из трёх братьев. Старший, Джефри, жил неподалёку от родителей с женой и младшим сыном — их дочери учились в Хогвартсе на третьем и на пятом курсах, а мальчик к школе лишь готовился. Джефри Шелдон слишком опечаленным не выглядел и на вопрос Гарри о том, кто мог бы убить его брата, пожал плечами:

— Желающие бы нашлись, я думаю. Конору нравилось выводить людей из себя.

— Расскажите? — попросил Гарри. Они сидели в довольно просторной гостиной, чистой и светлой, и Гарри глотал слюну от доносящихся с кухни запахов грибов и курицы. Надо будет пообедать, решил он. Вот сразу после этого разговора.

— Да я уже сказал, — ответил Шелдон. — Конору с детства нравилось бесить всех. Его даже из школы выгоняли — ненадолго, правда. Зато дважды.

— Ого, — вскинул брови Гарри. — А за что, не помните?

— Не очень, честно говоря. Да шутки идиотские… кого-то он с дружками голым там оставил в Большом зале… скандал был знатный. Их хотели вовсе исключить, но потом выгнали всего на месяц. Они немного попритихли, но их хватило только до конца года. Вообще, я был почти уверен, что что-нибудь такое рано или поздно с ним случится, — признался Шелдон.

— Что его убьют? — уточнил Гарри, и Шелдон кивнул:

— Да. Он очень нарывался. Особенно в последние годы, когда его дружки остепенились… ну, насколько вышло. По крайней мере, они оба семьи завели — Конора это раздражало. Но они всё равно общались.

— Скажите, — спросил Гарри, — может быть, вы знаете кого-нибудь… или просто какие-нибудь случаи, за которые кто-то мог затаить обиду на вашего брата? Конкретные?

— Да нет, пожалуй, — подумав, сказал Шелдон. — Теперь точно нет: мы мало с ним общались. Так, виделись по праздникам.

— А раньше?

— Думаете, кто-то долго ждал? — с сомнением спросил Шелдон. — Раньше… может быть…

Он задумался, то ли вспоминая, то ли решая, стоит ли рассказывать аврору то, что вспомнил. Гарри терпеливо ждал, незаметно разглядывая комнату и надеясь, что его живот не заурчит в ответ на доносящиеся ароматы.

— На самом деле, я не очень в курсе, — решился Шелдон наконец. — Да и давно было…

— Всё равно расскажите, — дружелюбно попросил Гарри. — Вдруг нам пригодится.

— На самом деле давно… лет, не знаю, двадцать или больше… Конор ещё учился, только я не помню курс — шестой или седьмой. Его приятели к нам приходили — я тогда тоже ещё жил с родителями… долго объяснять, — он, кажется, смутился, и Гарри кивнул:

— Я вас понимаю: всякое бывает. Родной дом на то и дом.

— Ну, я потом съехал, — сказал Шелдон, и Гарри дружелюбно улыбнулся и опять кивнул. — Но тогда… Я, в общем, слышал, как они болтали — летом, на каникулах. В саду… они меня не видели, я думаю. Я не уверен, что всё верно понял, — он посмотрел на Гарри, вновь колеблясь, и тот подбодрил его:

— Даже если это ложный след — это след. Пока что у нас ничего нет — не за что цепляться. Вы расскажите — если вы и ошибётесь, вас никто не упрекнёт. А вдруг поможет.

— Тоже верно, — вздохнул Шелдон. — Мне показалось… я так понял… или, может быть, запомнил… в общем, что-то они говорили о девице, с которой развлеклись, но перегнули. Кажется. Кажется — это их слова. То есть я не цитирую, конечно, но они сами не были уверены.

— А когда это случилось? — спросил Гарри как можно более располагающе. То ли Джефри Шелдон в целом не был в себе уверен, то ли привык быть точным и сейчас опасался что-то перепутать, но он колебался, и Гарри собирался поддержать его. — С той девицей? Как вам показалось? В школе или уже на каникулах?

— По-моему, только что, — ответил Шелдон. — Недавно. На каникулах, по-моему.

— Они не боялись, что их опознают?

— Нет… по-моему, нет, — Шелдон покачал головой. — Но они были пьяными… может быть, они не понимали всей опасности, но нет, они не показались мне тогда напуганными. Вы меня сейчас спросите, что за девица, да? — спросил он, и Гарри подтвердил с улыбкой:

— Да. Спрошу. Как вам показалось, она маггла или волшебница?

— Там был какой-то праздник, — подумав, сказал Шелдон. — Или просто вечеринка… нет, не помню. Что-то такое… знаете, в юности для вечеринки не нужен повод, — он чуть улыбнулся, и Гарри ответил ему тем же:

— Да, я тоже это ещё помню. Может быть, вы вспомните, с кем ваш брат общался в то время? В школе, может быть?

— Мне надо подумать, — вздохнул Шелдон. — Может быть, до вечера… сегодня же суббота, — спохватился он, — а потом похороны… это срочно?

— Давайте я к вам загляну сегодня вечером, — предложил Гарри. — Может быть, вы что-то вспомните. Или, может быть, ваш брат? Роберт?

— Может быть, — согласился Шелдон. — Хотя я не уверен, они, вроде, не дружили. С Конором общаться было сложно: он всё время доставал нас с братом. Я даже не знаю, почему.

— Я с ним поговорю, — сказал Гарри.

Он очень надеялся, что этот разговор окажется не менее, а может даже и более полезным, чем нынешний — но просчитался. Роберт Шелдон ничего полезного не рассказал — и, похоже, младшего братца он недолюбливал ещё сильней, чем Джефри.

— Нехорошо так говорить, но, честно, мы все вздохнули с облегчением, — без всякого сожаления признался Роберт. Они с Джефри, да и с покойным Конором, были похожи — хотя, надо признать, последний был из них троих самым привлекательным.

— Почему нехорошо? — вполне одобряюще спросил Гарри. — Врать нехорошо, а вы честны. С аврором, — он чуть улыбнулся, и Роберт Шелдон в ответ кивнул:

— Да надоело. Вы не представляете, как брат нас всех достал. Нам же сейф второй пришлось арендовать, вы знаете?

— Нет, — с интересом сказал Гарри. — Почему?

Ответ был, в целом, очевиден, но Шелдону явно хотелось рассказать, а Гарри собирался слушать.

— Да потому что он всё золото оттуда выгребал! — возмущённо сказал Шелдон. — Ну, может, и не всё, но выгребал — хотя не клал ни кната! А сейф семейный, доступ не закрыть. Пришлось брать новый.

Этот принцип Гринготтса Гарри когда-то удивил, но теперь он признавал его разумность — с точки зрения банка, во всяком случае. Правила пользования сейфом определялись раз и навсегда в момент его аренды и пересмотру подлежали лишь если это предусматривал контракт. Порой — как в случае тех же Шелдонов — это создавало семьям большие проблемы, но сделать с этим было ничего нельзя. Правила бывали разные, но если в них не оговаривались особые права главы семьи, к примеру, и возможность закрыть сейф от кого-нибудь из домочадцев, исправить это было невозможно. Гарри подозревал, что у большинства старых семей такие оговорки были предусмотрены — и что нынешние сейфы были для них не первыми.

— Теперь вы сможете вернуться к старому, — улыбнулся Гарри, и Шелдон кивнул:

— И не платить двойную аренду, да. Но мы его не убивали, — добавил он шутливо, и Гарри согласился:

— Нет, конечно. В смысле, я так не думаю. Но спрошу: где вы были прошлым вечером?

— Смотря каким вечером, — разумно ответил Шелдон. — В шесть я вернулся и был здесь, с семьёй — можете спросить… позвать вам Хетти?

— Чуть позже, — попросил Гарри. — На самом деле, это некоторая формальность: яд могли подлить и раньше. Вы бывали в доме брата?

— Нет, зачем? — Шелдон пожал плечами. — Что мне там делать? Мы с ним не дружили. Я там даже не был никогда.

— Ни разу не были? — удивился Гарри.

— У вас братьев нет, я понимаю, — сказал Шелдон, и Гарри кивнул. Когда-то всеобщая осведомлённость о его семейной истории его раздражала, но он к этому давно привык и просто принимал как неизбежность. — Вам, наверное, кажется, что братья — это здорово? И лучшие друзья? За друга горой и вот это всё? Да? — спросил Шелдон, и Гарри искренне ответил:

— Нет, конечно. Но обычно братья всё же знают, кто и где живёт. Вы адрес знаете?

— У меня записан где-то, — Шелдон оглянулся. — Поискать?

— Нет, спасибо, не трудитесь, — дружелюбно отказался Гарри. — Адрес есть. Но в детстве вы общались?

— В детстве? Да, — удивился Шелдон. — Ну, не слишком — Конор с детства был засранцем. Но пока мы вместе жили, куда было деться.

— А скажите, — продолжил Гарри, — есть ли кто-нибудь, кто мог быть на него обижен? Сильно? На него и на его друзей?

— Да полшколы, — покачал головой Шелдон. — Их два раза выгоняли. Жаль, не выгнали.

— За что? — вскинул брови Гарри.

— Девчонку одну раздели в Большом зале, — ответил Шелдон. — За обедом. Скандал был до небес. На пятом курсе! Я тогда был на седьмом — сам их чуть не прибил. Придурки.

— Это ваша девушка была? — спросил Гарри.

— Нет, вы что, — мотнул головой Шелдон. — Их однокурсница. Отшила одного из них… кого — не знаю, ну и получила.

— А второй раз? Помните, за что?

— Нет, я тогда уже закончил и к этому придурку отношения не имел, — ответил Шелдон. — Но тоже дрянь какая-то похожая. У него юмор идиотский был: знаете, вот эти все дурацкие падения с разваливающимися стульями, взорвавшимися пюре и вылезшими волосами. Нравилось ему, когда кто-то оказывался в идиотском положении.

— Неприятный человек, — понимающе произнёс Гарри.

— Так что много кто хотел его прибить, я думаю, — продолжил Шелдон. — Но кто сделал — я не знаю.

Больше ничего полезного Роберт Шелдон не рассказал, и про эпизод, упомянутый старшим братом, ничего не знал, похоже. Жена подтвердила его слова о том, что весь вечер он провёл дома, так же, как и восьмилетний сын — но полностью полагаться на их слова Гарри бы не стал. Впрочем, говорить об алиби в этом случае было сложно: кто знает, когда отравили, и что именно. Яд был в виски — но в каком? И кто из трёх приятелей его принёс? Одни вопросы…

Обыск дома тоже ничего не дал, и хотя Гарри отправил и сюда экспертов, надежды было мало: нужно было быть совсем кретином, чтоб следы не уничтожить. Хотя всякое бывает, безусловно, однако Гарри на такую удачу не надеялся — а интуиция ему подсказывала, что родные не при чём. А кто при чём — она молчала.