Гран-тур мистера Фицуильяма Дарси (джен)

20 сентября 1805 года

Из-за встречного, или, как выражается Аршинов, "низового", ветра пришлось с вечера задержаться в Сенгилее. Это маленький городок, больше напоминающий деревню, хотя избы стоят по регулярному плану. Главным его украшением являются поднимающиеся за ним крутые, поросшие желтеющим осенним лесом горы.

Встал поздно и завтракал один. Фёдор раздобыл свежий хлеб и мёд и подал их вместе с гусиным полотком, нарезанным на почти прозрачные ломтики. Научился у Пула, тот так подает своему хозяину. А вот кофе Фёдор заваривает лучше, даже Дарси это признал. Фёдор с Пулом разговаривают на смеси языков и, судя по всему, отлично друг друга понимают. Иногда к ним присоединяется Иван. Фёдор сказал, что тот господ Ростовых. Я порадовался, что ему повезло с барином.

Пока я завтракал и любовался видом оживленной торговой пристани, Дарси, устроившись на крыше каюты, зубрил русский, а отец Кондратий спустился на берег. Он присоединился к нам в Симбирске и оказался отличным спутником, vif et plein d’esprit⁽¹⁾, несмотря на монашеское звание. Команда перед ним благоговеет и охотно смеется его шуткам.

Отец Кондратий заставил меня переменить мое мнение о нашей церкви. Раньше я считал русских священников людьми довольно темными и необразованными, но он очевидно не таков. То, что он выбрал своим призванием служение Господу, не может не вызывать уважения. Со мной он неизменно внимателен и ласков и ни разу не пошутил об обстоятельствах нашего знакомства, хотя с Дарси себе позволяет довольно резкие насмешки.

С Дарси они вечерами ведут ученые споры на немецком. Отец Кондратий, насколько я могу судить, к англиканской вере относится довольно снисходительно, полагая ее из всех протестантских ересей самой приличной. Впрочем, die Streitigkeiten über die Prädestination⁽²⁾ меня мало интересуют. Они никак не помогают исправить зло сейчас, а не в будущем веке.

Отец Кондратий, когда он насмешливо указывает Дарси, что англикане пытаются katholische Sinnlichkeit mit protestantischer Berechnung zu vermählen⁽³⁾, даже вызывает у меня какую-то беспричинную нежность. Спорить с Дарси тяжело, потому что он моментально видит малейшую слабость. Слава Богу, мои учителя были более снисходительны к мыслительным увлечениям!

Каждое утро, вне зависимости от того, где мы находимся, Дарси ровно час учит русский язык. Сегодня меня постоянно отвлекали сценки, разыгрывающиеся на пристани, где толпился народ и бродил отец Кондратий, но Дарси даже головы не поднимал.

Вся его жизнь расчислена по часам, и он переходит от одного занятия к другому с точностью дорогого автоматона. И всё всегда делается по английским правилам. Например, он бьёт птицу только влёт, и платит команде, чтобы она ее поднимала на крыло. Никогда не мог понять удовольствия убивать живое существо ради забавы, но Дарси явно гордится своим умением. Он вскидывает ружьё и стреляет совершенно хладнокровно, словно перед ним не птица, а мишень.

Единственный раз, когда он по-настоящему оживился, был при встрече с ученым немцем — профессором математики — в Казани. Они обсуждали зубодробительное сочинение еще одного ученого немца с таким жаром и восторгом, словно речь шла о Вандиковой мадонне.

Но мне жаловаться грех, потому что благодаря Дарси наше путешествие проходит очень гладко. У него все продумано заранее, так что его Ивану остается только выполнять утвержденный план. Он искренне удивился, узнав, что я не счел нужным запастись картой Поволжья и понятия не имею, какие города нас ждут между Нижним Новгородом и Астраханью. На мое замечание, что я предпочитаю самостоятельно составить себе мнение о красоте волжских берегов, любуясь ими d’un regard que ne troublent point les considérations vulgaires⁽⁴⁾, он ответил, что во всем полагаться на слуг опасно. Но если не доверять людям, зачем вообще их нанимать? И каково жить в мире, где все, по твоему мнению, стремятся тебя обмануть?

Подумал, что это оттого, что он за все привык платить деньги и не понимает естественной семейной связи наших господ со своими людьми. Я могу им доверять, потому что нас связывает не договор, а взаимная привязанность, укорененная в самом устройстве жизни.

При том что и с прислугой, и командой нашего дощаника Дарси неизменно вежлив. Но он вежлив со всеми и никогда не повышает голоса. Не знаешь, восхищаться или сожалеть, потому что при всем его уме, необыкновенной памяти, начитанности и трудолюбии в Дарси нет ни грана естественности. La nature humaine⁽⁵⁾ в нем упорядочена и затянута в жесткий корсет приличий, и ни одному движению сердца не дается воли. Вспоминается парк в отцовской подмосковной усадьбе: дорожки выверены по линейке, деревья подстрижены так, чтобы ни одна веточка не выбивалась прочь. Это красиво, но где тут природа? Может быть, английские парки потому и кажутся такими естественными, что у их хозяев этой естественности не осталось ни следа?..

Но, вероятно, я сужу слишком резко. В конце концов, Дарси первый встреченный мною англичанин. Из-за войны они перестали ездить в Европу. Помню, как в женевском пансионе мадам Дюкло очень на это сетовала, так как, по ее словам, les messieurs anglais sont très riches et ne comptent jamais leur argent⁽⁶⁾.

Возможно, за войну они изменились, потому что Дарси, во всяком случае, compte son argent⁽⁷⁾ и делает это регулярно. Он предложил мне делить расходы пополам и тщательно их записывает.

Дарси во всем ищет пользу. Даже рисует он не потому, что хочет запечатлеть красоту волжских ландшафтов, а потому, что ему интересно, из каких горных пород они сложены. Каждый раз, когда ему попадается на глаза новый вид утки или цапли, он заносит его в специальный журнал. А недавно подбил крупную черно-белую хищную птицу и потратил несколько часов, чтобы тщательно ее зарисовать.

Никаких развлечений он не признает, и при нем я не решаюсь даже заикнуться d’un souper entre amis ou d’une visite aux dames⁽⁸⁾. В Москве его прозвали "Le beau glaçon"⁽⁹⁾, и по заслугам. Хотя не мне, по грехам моим, его судить.

Удивительно, что при таком характере Дарси очень неплохо ладит с отцом Кондратием, улыбается его шуткам и колкостям и обращается с ним как с хорошим светским знакомым, а не как с духовным лицом. Насколько я понимаю, это тоже английская привычка. У них священство считается такой же карьерой, как все прочие, и священник никак не отличается des autres hommes du monde⁽¹⁰⁾. Дарси и в этом случае ведет себя, как его учили, не отклоняясь ни на йоту от внушенных ему принципов.

Я и сам довольно навидался abbés de salon⁽¹¹⁾, просто не ожидал встретить такого в волжском монастыре, что показывает, как плохо и мало я знаю Россию.

Вспоминал Андрея. Как я хотел бы отвести душу в дружеской с ним беседе! Андрей не в меньшей мере, чем Дарси, наделен и деловыми качествами, и силой воли, но остается живым человеком, способным радоваться, огорчаться и выходить из себя. Как он там, в Германии? Здесь никаких новостей о движении русских войск нет. Во всяком случае, их не было, когда мы покидали Симбирск.

Подумал, что надо бы написать Андрею. Дарси пишет письма регулярно. Из Симбирска тоже отправил толстое письмо, где, я подозреваю, описал наше монастырское приключение. Мужики на пристани двигались с такой уверенностью, что я и не подумал лишний раз посмотреть под ноги. Со стыдом вспоминаю, сколько людей я напугал и какой беспорядок внёс в тихую монастырскую жизнь. Перед отъездом я по совету Фёдора передал монастырю небольшое пожертвование в благодарность за помощь. Он сказал, что в России так принято.

Найдет ли Андрея письмо, писанное с дороги, у меня уверенности нет. Так что лучше потерпеть до Астрахани. Напишу оттуда и изложу все впечатления разом. Пока же, чтобы не забылись, буду записывать их в дневник. И, быть может, в Астрахани меня уже будет ждать письмо: я попросил управляющего князя Василия отправлять всю мою почту туда. То-то была бы радость!

Вечером мы званы к местному городничему, которого, конечно, известили о нашем появлении и который не преминул явиться с визитом при полном параде, то есть в тщательно вычищенном мундире, с нафабренными усами и туго заплетенной косицей. Дарси встретил его со своим неизменным спокойствием. Как бы я хотел в таких случаях не теряться и не искать, что сказать! К счастью, для городничего я всего лишь проезжающий чиновник. Ознакомившись с моим предписанием, он тут же потерял ко мне интерес и продолжал обхаживать Дарси, особенно после того, как тот предъявил ему письмо князя Василия.

Что касается отца Кондратия, то с ним городничий, узнав, кто он и откуда, был очень любезен. Он сразу включил его в приглашение и обращался с большой почтительностью. Отрадно, что городничий, несмотря на военную выправку, искренне набожен, как и все les simples gens de Russie⁽¹²⁾.

Вечером на ужине меня ждут расспросы дам о Москве и Париже. De la capitale du monde⁽¹³⁾ они говорят с придыханием, но интересуют их главным образом наряды. Я уже жалею, что не запасся перед отъездом пачкой "Journal des Dames et des Modes"⁽¹⁴⁾, чтобы раздавать вместо разговоров. Впрочем, это нехорошая, злая мысль. Жизнь дам так скучна, а кругозор так ограничен, что стоит ли осуждать их за желание некоторого разнообразия? Почему не порадовать их рассказом о том, что императрица вновь ввела в моду цветной бархат и золотое шитьё?

Дарси как знатный иностранец от дамского общества избавлен и проводит время в окружении их мужей, которые тоже не могут похвалиться широтой кругозора. Он слушает их разговоры о видах на урожай и ценах на хлеб с таким видом, словно ему действительно интересно. Когда я как-то над этим подшутил, он серьезно объяснил, что как джентльмен-фермер он обязан разбираться в таких вещах. Иногда мне чудится — быть может, я неправ, — что англичане намеренно загоняют души своих детей в жесткие рамки, чтобы ни одна высокая мысль не проскользнула внутрь. Может, поэтому Дарси и не в состоянии оценить le génie de Napoléon⁽¹⁵⁾: у него просто нет способа его измерить.

Также заранее понятно, что потчевать будут до полного изнеможения. Дарси и здесь как-то ухитряется соблюдать меру, а отец Кондратий слишком привык к монастырской кухне, чтобы удивляться стерляжьей ухе и пирогам. Я, увы, не могу удержаться: уж слишком хороши здешняя уха и расстегаи, в которые для вкуса добавляют foie de lotte⁽¹⁶⁾.

Дарси отложил русскую грамматику и предложил нам всем отправиться в местные горы. Его Иван нашел в Сенгилее мужика, который уверяет, что там встречаются "громовые стрелы" и закрученные камни, похожие на змеиные головы. Дарси необыкновенно заинтересовался и даже сам расспросил того на своем старательном русском. Мужик явно чувствовал себя неловко, отвечал коротко, но, когда ему посулили рубль, оживился и обещал привести прямиком к оврагу, где все это имеется в изобилии. Дарси объяснил, что сейчас в Англии tout le monde s’est pris de passion pour la recherche de fossiles⁽¹⁷⁾. Там считают, что это останки животных, очень древних, скорее всего допотопных. У них в Дербишире находят "окаменевшие звезды" и ему интересно их сравнить со здешними находками. Отец Кондратий тут же выразил полную готовность его сопровождать, заявив, что "громовые стрелы" иначе называются "чертовыми пальцами" и что его долг как духовного лица — уберечь нас с Дарси от опасности. Эта шутка имела обычный успех и Пулу было велено выдать отцу Кондратию подходящие башмаки.

Закрываю дневник, чтобы отправиться в экспедицию. Фёдор уже принес сапоги и стоит наготове.

1) "Живой и остроумный" — франц.

Вернуться к тексту

2) "Дискуссии о Предопределении" — нем.

Вернуться к тексту

3) "Обручить католическую страстность с протестантским расчетом" — нем.

Вернуться к тексту

4) "Взглядом, не омраченным вульгарным расчётом" — франц.

Вернуться к тексту

5) "Человеческая природа" — франц.

Вернуться к тексту

6) "Английские господа очень богаты и никогда не считают денег" — франц.

Вернуться к тексту

7) "Считает деньги" — франц.

Вернуться к тексту

8) "О дружеском ужине или визите к дамам" — франц.

Вернуться к тексту

9) "Красивая ледышка" — франц.

Вернуться к тексту

10) "От других светских людей" — франц.

Вернуться к тексту

11) "Салонных аббатов" — франц., т.е. священников, для которых сан был чистой условностью

Вернуться к тексту

12) "Простые русские люди" — франц.

Вернуться к тексту

13) "О столице мира" — франц.

Вернуться к тексту

14) "Журнал дам и мод" — иллюстрированное парижское модное издание. Сами понимаете!

Вернуться к тексту

15) "Гений Наполеона" — франц.

Вернуться к тексту

16) "Печень налима" — франц.

Вернуться к тексту

17) "Все увлеклись поиском окаменелостей" — франц.

Вернуться к тексту