Игра Стражей. v2.0 Лестница сквозь небо (гет)

Токио-3. Школа. Икари Синдзи

В школе к нам подошла староста.

— Икари, Аянами… Вы не знаете, как долго Кенске с Судзухарой будут в больнице?

Я пожал плечами. Признаться, у меня хватало и своих проблем, чтобы интересоваться состоянием здоровья этих двух альтернативно умных субъектов. С поля боя вытащил — и хватит с них.

— Като-сан говорил, — ответила Рей-тян, — что Икари-сан восстанавливается аномально быстро, хотя и пострадал сильнее. И что Судзухара-сан и Кенске-сан останутся в госпитале как минимум неделю после того, как Икари-сана выпишут.

Я ободряюще сжал ее пальчики. Все-таки, исцеление яростью Акши, переплавленной в Гиран, потребовало от нас много сил, так что сидеть на уроках было довольно трудно. Но мы справились, и даже не вызвали нареканий со стороны преподавателей. А с учетом светлой кожи Рей-тян, ее бледность даже была практически незаметна.

— Спасибо, Аянами-сан, — поклонилась Хораки. — А… Вы не знаете, можно его …, — староста смутилась, покраснела, и поправилась, — их навестить?

Рей-тян промолчала. Кто-то мог бы назвать такое поведение оскорбительным, но я видел, что ей просто нечего сказать, потому и не говорит ничего. С пустой, бессодержательной вежливостью у Рей-тян вообще была некоторая напряженка… но зато, если уж она что-то говорит — то этому однозначно можно верить, и говорит она именно то, что думает, а не то, что «должна сказать».

Я достал свой телефон.

Токио-3. Школа. Хораки Хикари

Синдзи-кун буквально в два движения набрал номер, видимо, висевший на «горячей клавише».

— Мисато-сан! Добрый день.

— …

— Да

— …

— Все хорошо.

— …

— И Вас туда же.

— …

— Да.

— …

— Да.

-…

— Нет, — реплик его собеседника я не слышала, но, судя по интонации Синдзи-куна, это был кто-то старший… Как бы не та девушка, что привозила в школу Аянами, чтобы разобраться в эпизоде с Кимура-куном и Мидзуно-куном.

— …

— Мисато-сан, скажите, могу я, как офицер НЕРВ, участник боевых действий, герой и личность всячески положительная…, — Синдзи-кун отстранил трубку от уха, и дал нам послушать доносившийся из нее речитатив:

— … почетный святой, почетный великомученик, почетный папа римский нашего королевства…

— Вот-вот, — улыбнулся Синдзи-кун. — Все это, кроме, пожалуй, «почетного великомученника», в каковые нифига не стремлюсь. Так вот, могу я, как все вышеперечисленное, провести в Геофронт гражданского?

— … — он снова прижал трубку к уху, заглушив голос собеседника.

— Нет. В госпиталь.

— …

— Да, со мной.

— …

— Проводит.

— …

— Хораки Хикари.

— …

— Хорошо. Спасибо, Мисато-сан! Вы — лучшая! — Синдзи-кун повернулся ко мне. — Староста, Мисато-сан говорит, что может сделать для тебя пропуск. Ты сейчас с нами пойдешь?

Разумеется, я немедленно согласилась, и стала звонить маме, чтобы она меня не «потеряла».

Токио-3. Госпиталь НЕРВ. Айда Кенске

— Ксо!.. — открывать глаза не хочется, но с этой болью что-то надо делать. С трудом разлепляю веки и удивленно пялюсь на открывшуюся картину. — Незнакомый потолок? Где я?

Говорить самому с собой — плохой признак… но, может быть неподалеку есть кто-то, кто мне ответит?

— Госпиталь НЕРВ, судя по всему… — ответивший мне голос раздался справа и был подозрительно знаком. С трудом приподнявшись я посмотрел на подсказавшего…

— Тодзи-кун? — друг лежал на больничной койке, весь замотанный в бинты. — Что с нами? И… почему ты думаешь, что это — госпиталь НЕРВ, а не городская больница?

— Так тебе еще и память отшибло? — как-то криво усмехнулся Судзихара. — Сам же уговорил меня «вылезти посмотреть на бой робота с пришельцем». Вот и посмотрели. А «госпиталь НЕРВ» … Я сюда приходил. Тогда сестренку вытащили из-под обломков спасатели НЕРВ, эвакуировавшие пилота. И доставили ее, соответственно, в свой госпиталь. И навещали мы ее здесь. Сколько бумаг пришлось оформлять, чтобы нас вообще пропустили! И это при том, что отец, вообще-то — сержант этого самого НЕРВ, инструктор по физической подготовке*!

/*Прим. автора: ни разу не канон, просто мои домыслы. Если не прав — дайте ссылку, поправлю*/

Я напрягся, стараясь вспомнить то, о чем говорит Судзухара, и у меня немедленно разболелась голова. Правда постепенно воспоминания начали возвращаться…

— Судзухара, послушай, — начала я, когда воспоминания стали возникать очень уж бредовые. — Я головой долбанулся до того, как нас утопили в этой штуковине, или после?

— После, — ответ Тодзи-куна просто не мог быть правдой. Если нас утопили — то как мы еще живы? — Этой гадостью, оказывается, можно дышать. Собственно, она нас и спасла. Кидануло бы нас так в воздухе — точно пораскинули бы мозгами… по всем стенкам. А в воде — вроде как и ничего… Доктор обещал, что оклемаемся. Хотя и удивлялся, что мы смогли заработать сотрясение мозга. Все причитал, что мозгов у нас нет, и сотрясаться — нечему.

— А камера? — дернулся я, и тут же со стоном рухнул обратно.

— Утонула твоя камера, и разбилась, — я не мог видеть лица Тодзи, когда он говорил все это, но, судя по голосу, усмехался он при этом криво. — А то, что осталось — забрала служба безопасности НЕРВ. Уж не знаю, что ты там мог наснимать такого, что нельзя было оставить даже в раздолбанной и утонувшей камере.

— Эх… — вздохнул я. — Такие кадры!

Токио-3. Хораки Хикари

Автобус остановился на конечной остановке. Раньше я никогда не доезжала до конечной этого маршрута. Сюда едут только те, кто работает в НЕРВ, прочим тут делать просто нечего.

Усиленные меры безопасности начинаются прямо на выходе из автобуса: прямо на двери направлена камера. Поскольку мы — единственные пассажиры, в такое время доехавшие до этой остановки, человек в бежевой форме сразу направляется к нам.

— Икари-тюи, Аянами-сан, — козырнул он.

— Сержант, — кивнул в ответ Синдзи-кун. Аянами просто наклонила голову.

Ого! А Синдзи-кун уже, оказывается, первый лейтенант! И он даже не похвастался! Правда, услышав «Аянами-сан», Синдзи-кун как-то скривился. И что ему не понравилось?

— Оджо-сама? — вопросительно посмотрел он на меня.

— Хораки Хикари, — вместо меня ответил Синдзи-кун. — Кацураги-тайи говорила, что оформит для нее пропуск.

— Хораки… Хораки… — Сержант старательно водил пальцем по экрану своего планшета. — Так… Ага… Вот. Да. Есть в списках. Разрешен доступ в «зеленую» и «желтую» зоны, но не в основной тактический комплекс.

Он протянул мне пластиковую карточку, которую я аккуратно приняла. На ней даже была моя фотография! Откуда бы?

— Синдзи-кун, — спросила я, когда мы, проведя карточки через считывающие устройства, прошли через бронированные двери и оказались на огромном эскалаторе, — а что такое «зеленая» и «желтая» зоны?

«Зеленая» зона, — начал объяснять Синдзи-кун, — это все, что на поверхности и немного глубже. Вот прямо сейчас мы едем именно через зеленую зону. «Желтая» — это сам Геофронт. Ну а «красная» — это ангары Евангелионов…

— Кого? — переспросила я.

— Тех роботов, пилотом которых я являюсь, — пояснил парень и продолжил. — … склады с вооружением и боеприпасами, ну и командный комплекс. Тебе там и в самом деле делать нечего. Госпиталь, как и тренажерные залы и прочие службы — в желтой зоне.

Эскалатор закончился, и мы перешли на другой, потом — на третий, а после — зашли в вагончик канатной дороги.

— Смотри внимательно, — сказал Синдзи-кун, не отрываясь, впрочем, от разглядывания Рей-тян. Я бы даже сочла это невежливым, и, если бы Тодзи-кун себе такое позволил по отношению ко мне… я бы просто растаяла.

Тьма тоннеля закончилась внезапно. Сначала меня ослепило красноватым, закатным светом, несмотря на то, что на поверхности был еще вполне себе день. А потом я сумела рассмотреть…

— Ох! Красота-то какая!!!