Жаркая южная осень (джен)

Это было весьма и весьма нехорошо со стороны Лиззи, с некоторой обидой подумал Джордж Кернкол, рассеяно разглядывая палубу корабля, на борту которого предстояло отправиться в Майноул принцу Стефану и его свите.

Даже если Лиззи была сильно обижена — а Джордж не был совсем уж дураком и прекрасно видел обиду в её глазах, когда объявил о предстоящей поездке — на то обстоятельство, что ей из-за пола не полагалось путешествия, она всё равно могла бы прийти, чтобы проводить своего младшего брата. Родного брата, между прочим. Даже не кузена. Вот Шарлотта и Анна, хоть и приходились Джорджу всего лишь кузинами, и то пришли проводить его в дорогу. В конце концов, мог же Джордж рассчитывать на то, что единственная родная сестра тоже захочет с ним попрощаться перед долгой разлукой!

Ведь хоть Лиззи и невозможно было взять с собой, вины Джорджа-то в этом никакой не было! Он, может быть, первый бы предложил ей отправиться вместе с ними, если бы это только вообще было возможно! Само собой, только в том случае, если бы это не могло бросить тень на репутацию Лиззи, а самому Джорджу уже исполнилось бы восемнадцать.

Уж Лиззи-то никогда не была глупой и могла бы это понимать!.. И могла бы не дуться.

Принц Стефан, наверное, думал подобным образом. Он всегда был дружен с Лиззи больше, чем с кем-либо из них, исключая, может, разве что вертлявого Немериса, а теперь Джордж видел грусть и подобие обиды в глазах принца, и потому решил пока держаться подальше, чтобы не нарваться на язвительную фразочку или что-то в этом духе.

В конце концов, Джордж никогда не умел с достоинством отвечать на чужую язвительность и от досады каждый раз едва не плакал, что позволяло и Стефану, и Лиззи, и Немерису беззастенчиво пользоваться его беспомощностью. А уж теперь, когда за глупое и совершенно неприличное поведение сестры было мучительно стыдно, Джордж, вероятно, и вовсе не найдёт, что сказать.

Нет, Джордж определённо предпочитал не попадаться принцу под горячую руку!..

— Уступи мне отдельную каюту! — неожиданно грянул за спиной голос Немериса, и Джордж вздрогнул, обернулся и, как и всегда, совершенно растерялся от чужой наглости.

Немерис, вообще-то, мог хотя бы поздороваться!.. Вообще, не стоило начинать какой-либо разговор так внезапно!.. И, честно говоря, лучше бы Джордж об этом не думал, потому как в следующее мгновенье Немерис решил, что Джордж на всё согласен, и белозубо улыбнулся, рассыпаясь в самых сердечных словах благодарности.

— Нет! — полузадушенно пискнул Джордж, прекрасно осознавая, как жалко он, должно быть, сейчас выглядел. — Я ещё не соглашался!..

Возможно, это была вторая его ошибка за сегодня (спорить с Немерисом, а не обратиться в тот же мир за поддержкой Стефана или Юджина), потому что Немерис принялся быстро-быстро — а воспринимать излишне быструю речь для Джорджа всегда было сущей пыткой — убеждать, что этот вариант — наилучший из возможных.

Джордж силился хоть как-то возразить, хоть как-то воззвать то ли к порядку, то ли к голосу разума, то ли попросить помощи Создателя, но единственное, что слетало с его уст было едва слышное «но...», предательски легко тонувшее в очередных, звучащих до обидного логично, аргументах сделавшегося весьма и весьма настойчивым Немериса.

Это было, вообще-то, обидно!.. Стоило Немерису или Лиззи насесть на него, и Джордж толком не мог им даже возразить! И почему только Создатель не послал Джорджу достаточно твёрдого характера? Ну или — дара убеждения. Или дара вовремя затыкать уши и убегать, не дожидаясь очередной просьбы, от которой в итоге совершенно невозможно становилось отказаться!..

— Рад, что нам удалось договориться! — во все зубы улыбнулся Немерис Аджентон в тот самый миг, когда Джордж открыл рот, чтобы в очередной раз попытаться настоять на своём. — Твои вещи в каюте — дверь слева. Не перепутай. И благополучного путешествия!

Немерис по-свойски похлопал Джорджа по плечу и быстрым шагом — едва ли не вприпрыжку — отправился доставать какими-то своими бреднями его высочество принца Стефана. Стефан выглядел не слишком довольным внезапным собеседником и, кажется, огрызнулся. Немериса это, впрочем, не остановило. Никогда не останавливало, с какой-то странной грустью подумал вдруг Джордж, наблюдая за непродолжительной перепалкой. Немериса — никогда.

Вообще-то, дружба Стефана и Немериса всегда казалась Джорджу Кернколу... странной. И неизвестно ещё, кто из этих двоих вызывал больше вопросов. Принц Стефан нередко бывал язвителен, вспыльчив (хоть эту вспыльчивость и удавалось по большей части неплохо скрывать) и, на скромный взгляд Джорджа, не всегда справедлив. Излишняя педантичность в некоторых вопросах причудливым образом сочеталась с каким-то совершенно баларским представлением о свободе, долге или обычаях, мало с чем сравнимое великодушие — с редкой мелочностью в кое-каких вещах, почти ледяное спокойствие со знаменитым необузданным баларским гневом, что вполне способен был оставить после себя выжженное поле с кучкой пепла вместо врагов (или — неудачно подвернувшихся). Немерис же… Говорить и думать о Немерисе не особенно хотелось. И, пожалуй, единственное слово, которым Джордж мог бы его назвать, не кривя душой и не больно подбирая слова, было «взбалмошный».

Немерис не был даже дворянином — никто, включая его самого, кажется, не знал даже того, кто был его отцом. Немерис мог с лёгкостью накинуться с кулаками на любого, кто ему не нравился, и — в этом было стыдно признаваться — обладал силой и ловкостью гораздо большей, чем многие мальчишки Туареда. Со Стефаном они дрались… Да легче уж, пожалуй, было перечислить те редкие дни, когда у Стефана и Немериса драки не случалось. И всё же… Джордж был уверен, что если бы кого-то из них попросили назвать только одного друга — самого близкого друга, что мог быть на свете — оба назвали бы имена друг друга. И что обоим и в голову не пришло бы, что они могли назвать кого-то другого.

Джордж тяжело вздохнул, повернул голову и, увидев Юджина Вудварда, находившегося неподалёку, решил находиться поближе к нему. Неизвестно, что именно ещё взбредёт в голову Немерису, а потому стоило поскорее обзавестись союзником. Юджин на роль временного союзника годился гораздо больше, чем кто-либо ещё, а потому держаться поближе к нему было, наверное, вполне разумно.

Когда Немерис двинулся в его сторону, Джордж позорно... сбежал. Впрочем, до своей — кажется, с Юджином — каюты не добрался. В конце концов, Джордж, кажется, успеет на неё насмотреться до конца их увлекательного путешествия...

А когда всё же Джордж одумался, устыдился своего побега и вернулся на палубу, оказалось, что Немерис вовсю обрабатывает уже Юджина...

Робкие возражения Джорджа, попытавшегося всё-таки отстоять право — своё или же Юджина — на отдельную каюту, впрочем, разбились о вмешательство Стефана, посчитавшего, что Немерис, дескать, младше их троих, а потому им всем стоит его баловать, чтобы тот обнаглел ещё больше.

И вот с этим уже поделать точно ничего было нельзя...

Джорджу показалось, будто его помоями облили, так это было обидно.

— Покажешь, где наша каюта, сосед? — услышал Джордж почти спокойный голос Юджина, и улыбнулся. — Хочу посмотреть, все ли мои вещи донёс этот проныра.

С вещами как Джорджа, так и Юджина всё оказалось — на удивление — в порядке, и на душе у Джорджа стало чуточку спокойнее.

Вообще-то, подумал Джордж, негромко беседуя с Юджином прямо на палубе в тот же вечер, может быть, и было что-то хорошее в наглости Немериса. Одно дело было делить каюту с Юджином или же ночевать в отдельной, и совсем другое — спать в одной каюте с самим Немерисом. Однажды Джорджу пришлось уснуть в одной комнате с этим наглым выскочкой, и повторять этот опыт не хотелось совершенно!..

Во-первых, Немерис мог запросто проснуться прямо посреди ночи, растолкать соседа и поделиться какой-нибудь внезапно посетившей его мыслью. Внезапных мыслей — как понял Джордж в те три злополучные ночи, что им пришлось коротать рядом друг с другом — у Немериса было очень много, поделиться ими хоть с кем-то было для него едва ли не самой насущной необходимостью, а расталкивать соседа и пытаться завладеть его вниманием он мог бесконечно. И, когда мысли у Немериса вдруг заканчивались, он сладко зевал, валился обратно в свою постель и забывался самым безмятежным сном, оставляя своего соседа мучиться от невозможности вырубиться столь же быстро. А ещё, стоило заметить, что следующий период активности у Немериса наступал приблизительно в то же время, когда Джорджу удавалось заснуть во второй раз. Уже во вторую ночь совместных ночёвок Немериса хотелось придушить!

И, наверное, это был хороший вопрос — кто из них кого довёл бы до могилы раньше.

Во-вторых, Немерис никогда не бывал в должной мере чистоплотен. Его вещи валялись там, где придётся, мятые, иногда грязные, терялись, в какой-то совершенно непредсказуемый момент находились... Но даже это было пол беды!.. Худшим было то, что Немерис, кажется, плохо понимал само понятие чужой собственности, и легко мог развалиться в чужой кровати, взять чужую вещь или что-то в этом же духе.

В-третьих, Немерис был общителен почти так же, как Лиззи!.. И говорить мог буквально часами, не давая и слова вставить самому Джорджу! И их обоих совершенно не интересовало, понимает ли их слушатель вообще то, о чём ему пытаются рассказать, интересна ли слушателю тема и всё в этом духе! Они оба смеялись над шутками, понятными, кажется, только им, могли говорить даже тогда, когда их собеседник силился что-то сказать... В общем, умели быть настолько несносными, насколько это только возможно.

Так что, возможно, было что-то хорошее в том, что отдельная каюта досталась именно Немерису.

Как бы ни прискорбно было признавать, что Немерис когда-либо бывает правым.

Юджин во всяком случае не станет будить Джорджа посреди ночи из-за пустяка, не станет разбрасывать по полу и углам свои рубашки и портки, вряд ли возьмёт вещи Джорджа без спроса, а главное — окажется куда более молчалив.

Ни Стефана, ни Немериса этим вечером — как и весь сегодняшний день — на палубе не наблюдалось, и было что-то приятное в том, чтобы стоять вот так, чуть в стороне от корабельной команды и наблюдать, как проплывают мимо берега Туареда...

А берега проплывали и проплывали, и, на взгляд Джорджа, казались куда живописнее.

Когда спустившись в свою каюту Джордж услышал голос сестры неподалёку, он сначала даже не обратил на него внимания. Вообще-то, он всегда знал, что Лиззи весьма болтлива. И даже привык к звуку её голоса где-то рядом.

Что, Джордж, голоса родной сестрицы не слышал, чтобы обращать на него внимание?..

Джордж и не стал обращать. Он зевнул, переоделся и забрался в свою койку, желая, наконец, немного отдохнуть. Отдохнуть ему, впрочем, не дали. При том, приблизительно в то же время, что Лиззи ненадолго замолчала.

— Это что, голос твоей сестры был? — поинтересовался Юджин, нахмурившись, и Джордж весь похолодел от ужаса. — Или у меня от качки случилось что-то со слухом?

Джордж открыл рот. Потом закрыл. Щёки запылали сами собой от жгучего мучительного стыда, и Джордж Кернкол бросился из своей каюты (даже не переодевшись обратно), чтобы тут же забарабанить в дверь соседней — именно оттуда слышался голос Лиззи...

И эта девчонка действительно там обнаружилась!.. Вместе с Немерисом и принцем Стефаном, что стоял в самых дверях и даже не повернул голову, когда Джордж вошёл. На рубашке у принца Стефана темнели пятна, которые даже в полумраке были различимы, но Джорджа в этот момент волновало совсем другое.

Лиззи была на корабле!..

Да это же был ужас! Настоящий кошмар! А что скажет дядя, когда узнает? А что скажут кузины? А что, в конце концов, скажет Август? Джордж вовсе не был уверен, что они все поверят в то обстоятельство, что сам Джордж ничего не знал, когда поднимался на борт корабля! Сам Джордж себе не поверил бы! Не после множества случаев, когда он по своей слабохарактерности плясал под дудку своей взбалмошной — не менее взбалмошной, чем злополучный ухмыляющийся Немерис, если уж так подумать — сестрицы!

— Я не стану за это извиняться, — сказала Лиззи очень тихо, не опуская своих пронзительных серых глаз. — Не перед тобой, Юджин. И не перед тобой, Джордж, уж прости. Я могу извиниться перед...

И только теперь Джордж понял, что за его плечом стоит ещё и Юджин. И пусть он уже успел сообразить, что Лиззи очутилась по соседству с ними, присутствие его смущало и расстраивало Джорджа ещё больше. А самое противное было в том, что Джордж всегда совершенно терялся, когда сестра вела себя подобным образом. И никогда не мог поступить так, как следовало бы поступить хорошему брату, отвечавшему за их род.

Кажется, приличным девушкам не стоило смотреть на мужчин или мальчиков так... откровенно и смело. Впрочем, чему Джордж только удивлялся? Девушкам не стоило и находиться на корабле без разрешения отца или опекуна. Ну или хотя бы брата!.. Да и, в конце концов, это ведь была Лиззи!.. Та Лиззи, что бесстрашно лазала по деревьям и по горам, что весьма обидно хихикала и не менее обидно плевалась (пусть плевки и остались пару лет как в прошлом), придумывала свои странные истории и проводила со Стефаном и Немерисом, казалось, даже больше времени, чем с любыми из девиц Туареда.

— Перед своими кузинами ты извинишься позже, когда мы доберёмся до Майноула, — перебил её Стефан, и тон его был более холодный и твёрдый, нежели обычно. — Ты напишешь им письмо, и в нём скажешь, что не могла нарушить моего приказа. А я извинюсь перед твоим дядей за то, что заставил тебя поехать с нами.

Немерис то ли усмехнулся, то ли кашлянул, но взглянул на Стефана и тут же опустил глаза в пол. Невиданная стыдливость для этого наглеца!..

Лиззи же всё смотрела на брата — спокойно и прямо.

Юджин, в свою очередь, старательно делал вид, что происходящее ни коим образом его не касается. Это равнодушие вполне можно было понять — репутация девиц всегда была заботой их собственных семейств. Всех прочих она касалась весьма опосредовано.

— Кто ещё об этом знал? — голос Джорджа, вероятно, едва возможно было расслышать.

— Немерис, я, твоя сестра и больше никто, — ответил ему Стефан, только теперь поворачивая голову, — И ты можешь быть спокоен — честь твоей сестры не задета. Немерис проведёт ночь в моей каюте. И, конечно, никто из нас троих, я уверен, не позволит себе лишнего.

Джордж не нашёлся что ответить. Он вновь открыл рот — словно рыба, выброшенная на берег, не иначе. Приблизительно так он себя, пожалуй, и чувствовал.

— Так это потому Немерису понадобилась отдельная каюта? — поинтересовался Юджин, сложив руки на груди, и Джордж вдруг почувствовал огромную благодарность к Вудварду за то, что ему самому не пришлось ничего говорить. — И именно потому ты, Стефан, его поддержал?

Наверное, то, как выдохнул Джордж, услышали все четверо. Впрочем, никто ничего не сказал об этом.

— Именно так, — едва заметно кивнул Стефан, и ещё менее заметно усмехнулся. — Не мог же я позволить Лиззи ночевать в каюте с кем-нибудь из вас.

Юджин понятливо кивнул и, схватив Джорджа за рукав ночной рубашки, потянул в их общую каюту.

Уже засыпая, Джордж вдруг совсем некстати подумал, что о побеге Лиззи Стефан, кажется, узнал немногим раньше Джорджа и Юджина. А до того момента об этой авантюре был осведомлён лишь Немерис, который именно потому и потребовал себе отдельную каюту...