Аз воздам или Круги на воде (джен)

Утро четверга началось с вопиллера: он прилетел в отдел особо тяжких ровно в девять утра, возмущённо развернулся и заорал голосом Джонс:

— Лестрейндж! Поттер! Немедленно ко мне!

— Признавайтесь, что вы натворили? — весело спросила Гор, потягивая свой утренний кофе из большой чашки, и Лестрейндж с Гарри, переглянувшись, дружно ответили:

— Сейчас узнаем.

Потому что врать коллегам не хотелось, а сказать правду они не могли.

Когда они вышли, Лестрейндж сказал:

— Я понимаю, почему я. Но при чём тут ты?

— А ты? — ответил Гарри вопросом.

— Контрабанда, — улыбнулся Лестрейндж. — Я же говорил. Гавейн, видимо, ей доложил с утра.

— Да ну брось, — со сомнением возразил Гарри. — Она прямо в ярости.

— Я тоже был бы в ярости на её месте, — ответил Лестрейндж. — Ей с министром объясняться. Почему её сотрудники контрабандой промышляют. По служебным нуждам. Ты просто представь, как это выглядит в отчёте. Но вот зачем она вызвала тебя — я теряюсь.

Робардс был уже в кабинете Джонс — стоял перед её столом спиной ко входу, и по её несколько деревянной прямоте Гарри понял, что им сейчас намылят не только шею, но и остальное. И хорошо, если ничего не оторвут.

И оказался прав — потому что Гестия Джонс была в абсолютной ярости. Гарри, кажется, вообще никогда её такой не видел.

— Ты чем думал?! — бушевала она. Робардс, Лестрейндж и Гарри стояли перед ней навытяжку, и он почему-то вспоминал свой первый курс и Снейпа. И неверно сваренное зелье. И слова про «нашу звезду». — Хроноворот! — она разжала указательный палец. — Чужой! — за указательным последовал и средний. — И иностранный! — Джонс показала уже три пальца. — Без каких-то соглашений! — она разжала и мизинец. — Дважды через границу! — она растопырила ладонь. — Лестрейндж! А ты где был? — накинулась она на Робардса, и Лестрейндж вступился:

— Он не знал. Я не сообщил ему.

— Закрой свой рот! — рявкнула она. — Ты его начальник — ты и отвечаешь! — она ткнула Робардса вытянутым пальцем в грудь и перешла к Гарри. — А ты полагаешь до сих пор, что тебе всё можно? Так я понимаю?

— Никак нет, мэм, — ответил Гарри, подавив в себе желание отступить хотя бы на один шаг.

— Он тем более не знал, — опять вмешался Лестрейндж, и Джонс пригрозила ему:

— Наложу Силенцио! Ты понимаешь хоть, что ты устроил? А? — спросила она у него, и тот кивнул. И Гарри пришлось приложить усилие, чтобы сдержать улыбку — до того забавно это выглядело. — Это контрабанда! Причём двойная! В обе стороны! Ты понимаешь, что ты должен сесть?

— Так точно, — ответил Лестрейндж, и Джонс выругалась и показала ему кулак. — Значит, так, — сказала она, внезапно успокоившись. — Как хотите, но чтобы край в воскресенье вечером этот хроноворот был передан в дар ДМП. Официально. Или другой — мне всё равно. Кем именно — тоже. Задним числом за прошлый понедельник — и хорошо бы время указать. После обеда. А я доложу об этом на еженедельной планёрке у министра. Утром. В десять. Ясно?

— Д-да, — как-то ошеломлённо проговорил Робардс.

— А иначе ты, — она ткнула Лестрейнджу вытянутым пальцем в грудь, — составишь компанию своим братьям. За контрабанду. Лет на десять. Лично прослежу. Понятно?

— Да, мэм, — отчеканил Лестрейндж, но хотя и его лицо, и тон были серьёзны, Гарри показалось, что он вот-вот рассмеётся.

— И если кто-нибудь ещё кроме присутствующих будет думать, что хроноворот появился как-нибудь иначе, уволю всех! Понятно? А теперь проваливайте! — приказала Джонс. — Глаза бы мои вас никогда не видели! Жду вечером доклад по Восперу, — добавила она на прощанье, и Робардс ей ответил, разумеется:

— Есть, мэм.

Они втроём молча вышли сперва из кабинета, потом из приёмной, и так же молча дошли до кабинета Робардса — где тот, заперев дверь, наконец заговорил, встав прямо перед Лестрейнджем:

— Доигрался?

— Да я куплю, — ответил тот и весело, и благодушно. — Главное — найти.

— Молодец, — Робардс посмотрел на Гарри, и тот кивнул — на всякий случай. — Сколько стоит хроноворот? — спросил он Лестрейнджа, и тот пожал плечами:

— Представления не имею. Тут проблема не в цене, а в том, чтобы найти. Их редко продают.

— И редко делают, — Робардс подошёл к своему столу, извлёк из ящика бутылку виски, три стакана, посмотрел на них, убрал назад и достал кофейник. — Стоят такого твои принципы? — спросил он Лестрейнджа.

— Может, я пойду? — спросил Гарри, потому что его пребывание здесь стремительно становилось неуместным.

— Нет уж, — запретил Робардс. — Смотри-смотри. Чем всё это заканчивается.

— Начну уже копить, — деловито кивнул Гарри.

Робардс фыркнул, а Лестрейндж, почти беззвучно рассмеявшись, кивнул ему:

— Начни. Иные принципы стоят довольно дорого.

— Вообще, красивое решение, — Робардс начал кипятить воду и махнул им на диван — устраивайтесь. — Я бы такое не придумал.

— Тебе размаха не хватает, — сказал Лестрейндж, опускаясь на диван. Он был в превосходном настроении — как будто бы ему не предстояло вскорости потратить… Гарри даже не представлял, какую сумму, — а он ожидал её на счёт. Вместе с новеньким хроноворотом. — Всегда недоставало. А Джонс мыслит широко. Вот поэтому ты тут — а она там.

— Определённо, — согласился Робардс. — Мне бы не достало наглости такое предложить.

— Она не предлагала, — возразил Лестрейндж, и они рассмеялись. — Зато у нас теперь вообще нет проблемы с тем, как объяснить происхождение идеи: если я подарил департаменту хроноворот после четвёртого убийства, логично, что мы все немедленно про него вспомнили.

— А почему ты рассказал не всем? — спросил Робардс. — Джон с Лисандрой почему не знали?

— Так я скромный, — пожал плечами Лестрейндж. — Это всем известно. Подарил и подарил, зачем кричать. Тебе сказал — ты мой начальник — а остальным зачем? Да и не до этого же было — понедельник, мы уже все на уши вставали.

— Скромный, — повторил Робардс.

— Разве нет? — спросил Лестрейндж, и они рассмеялись. — Однако шутки шутками, а, видимо, придётся обращаться к Кустодини — я не представляю, где так быстро можно купить хроноворот. Надеюсь, она знает. Кстати, — спохватился он, — я ведь совсем забыл. Я ей пообещал возможность внука навещать. Пока он болен.

— Здесь? — Робардс вскинул брови, и когда Лестрейндж кивнул, уточнил: — За хроноворот? — ещё один кивок, и Робардс, глубоко вздохнув, прикрыл глаза, а, открыв их, проникновенно обратился к Гарри: — Гарри. Я прошу. Запомни всё происходящее — и никогда так не делай. Никогда. Пообещай мне.

— Я бы с радостью, — ответил Гарри, сдерживая смех, — но…

— Или я уволюсь, — продолжил Робардс. — Если вас таких станет двое, я рехнусь. Уйду в отставку — мучайтесь одни.

— Оговорим запрет на пронос любых волшебных вещей, кроме её личной палочки, — примирительно проговорил Лестрейндж. — Условия и время. Пусть приходит. Он всё-таки ей внук — она волнуется. И вовсе не обязана была давать хроноворот.

— Оговорим, — вздохнул Робардс — и вдруг сощурился. — А знаешь что? Ты же его куратор? Вот и следи за ней. Будешь её лично приводить и уводить. И отвечать, если она куда-нибудь из Мунго выйдет. Навещать внучка, смотри ты, — проворчал он. — Нашлась бабуля.

— Я пообещал до завтра, — почти вкрадчиво проговорил Лестрейндж — и в него полетела чашка, которую тот поймал и аккуратно поставил на стол. — Вернее, до послезавтра — но это было вчера. Я дал слово.

— Гарри, — Робардс поставил на стол горячий кофейник и, придвинув себе кресло, сел напротив Гарри. — Обещай мне, что пока не сядешь в моё кресло… или хотя бы в кресло Роберта, ты не будешь давать подобных обещаний. Или я его отправлю под арест. За контрабанду. Прямо сейчас.

— Подобных? Никогда, — подумав, проникновенно проговорил Гарри. — Зачем нам второй хроноворот, сэр?

— Текст составишь, — безнадёжно велел Робардс Лестрейнджу, и тот кивнул. — Сейчас кофе выпьем — и составишь, первым делом. И обоснование, — добавил он ехидно. — Без упоминания хроноворота.

— Бабушка старая, очень нас просила, — тут же безмятежно предложил Лестрейндж. — Опять же, поощрить Мальсибера — он всё же болен, а работает. Старается. Визиты любимой бабушки способны положительно повлиять на его самочувствие и ускорить выздоровление, что в интересах министерства.

— Вот и напиши. Мне это у Джонс подписывать, — он разлил кофе, подумал, приманил из ящика коробку с печеньем, опустил на стол, открыл и, взяв одно, отправил себе в рот. — Заметь, сегодня.

Они рассмеялись, и Лестрейндж предложил:

— Хочешь, я схожу? Как автор идеи и куратор консультанта?

— Тебе не хватило? — удивился Робардс. — Хочешь всё же в Азкабан? Надо было мне в сентябре в отпуск уходить, — с сожалением проговорил он. — Сейчас бы не знал горя, а Роберт всё это разгребал…

— Тебя вызвали бы, — возразил Лестрейндж. — Это ты считаешь «отпуск свят», а Джонс бы даже не задумалась. После первого же убийства… максимум, второго.

— Кстати, Фоули, — спохватился Робардс. — У нас встреча с ним в шесть тридцать, — он посмотрел на часы, показывавшие без двадцати десять. — Будь любезен быть.

Минут пятнадцать они ещё пили кофе с кофейным же печеньем, а после разошлись — вернее, Робардс остался у себя, а Гарри с Лестрейнджем ушли: первый в отдел, а второй ещё куда-то, пообещав Гарри, впрочем, вернуться к полудню. И напомнив Гарри этим то, что тот и так не забывал — потому что можно ли забыть внезапный и ничем не мотивированный вызов к главе Визенгамота? Который должен сейчас быть в отпуске?

Что же Клеггу от него понадобилось? Хоть бы написал, по какому поводу ему понадобился рядовой аврор. Поттер он или не Поттер, но для председателя Визенгамота он всего лишь рядовой аврор — и Гарри это даже радовало… до этого момента. Было бы у Гарри время — он бы поднял все свои дела хотя бы за полгода, но времени не было: в деле Воспера они все запустили бумажную работу, и сейчас это нужно было разгребать. А ведь была ещё разгромленная маггловская квартира — и соседи, слышавшие взрыв двери. И хотя за улаживание этого отвечал другой отдел, на аврорат падало оформление изрядной кипы документов.