Букля — победительница Волдеморта (гет)

Живоглот нашёл Гермиону сидящей в саду на скамейке. Она плакала. Взобравшись к ней на колени, кот включил свою "мурчалку" и принялся тереться о плечо хозяйки, стараясь успокоить. Его помощь приняли с благодарностью. Прижав к себе пушистого друга, Гермиона решила использовать его в качестве "жилетки".

— Я так не хочу! Я так не могу... Нельзя заставить кого-то полюбить силой. Ты догадался обо всём, правда, Глотик? И Букля тоже? Вы догадались, что мне очень нравится Гарри, и пытаетесь помочь? Мне жаль, но у вас ничего не получится. Он ведь любит Джинни... У них так много общего: оба весёлые, общительные, оба — лидеры, оба любят квиддич. А я?.. А что я? Невзрачная заучка... Что я могу ему дать? — Гермиона шмыгала носом, размазывая кулачком слезы по щекам. — Всё, что я знаю и умею — это только читать и думать. Да я ведь даже о любви знаю только по книгам... А Джинни — она настоящая, живая... Что я могу ей противопоставить? Она такая красивая. Какая из меня ей соперница?

Гермиона вытерла слёзы и погладила внимательно слушавшего её Живоглота.

— А знаешь, Глотик, мне даже на одно мгновение показалось, что Гарри собирается меня поцеловать. Если бы ты только знал — что для меня значит его поцелуй! Но только настоящий поцелуй, когда люди любят друг друга. Понимаешь, я не хочу, чтобы он целовал меня по принуждению. Чувствовать, что ему это неприятно, или, что ещё хуже — понимать, что он представляет на моём месте Джинни... — Гермиона замотала головой, словно отгоняя воображаемую картинку. — Это очень больно, Глотик! Я благодарна вам с Буклей, но не нужно ничего пытаться изменить. Всё идёт так, как должно. Гарри будет счастлив с Джинни. А я... А мне остаётся Рон... Он хороший человек. Не без недостатков, конечно, но хороший. Может, я даже со временем смогу его полюбить... — Гермиона вновь всхлипнула.

Живоглот слушал и медленно, но неотвратимо закипал внутри. Ему хотелось настучать лапой по глупой голове своей умницы. Вот уж, как говорится — горе от ума! Сама придумала, сама сделала выводы и сама же в них поверила. Букля права! С этими котятами-совятами нужно всё брать в свои лапы, иначе они такого наворотят, что и не разгребёшь потом. Страдать и терпеть они, видите ли, приготовились. Пока жив Живоглот — у него не пострадаешь! Если понадобится — он в зубах притащит этих глупых котят и носом друг в друга потычет.

* * *

— Сова! Помоги! Нужно что-то делать!

— Чего ты орёшь, полоумный? — Букля вылетела из дупла старого вяза, в котором надеялась часок-другой подремать.

Всё же она — ночная птица, и ей было тяжело бодрствовать весь день. Но, как говорится, не с её счастьем. Только задремала, а тут этот... Орёт, как потерпевший. Когда просишь его орать — капризничает. Зато, когда не нужно, у него очень даже прекрасно получается. Выспишься здесь с этим неугомонным! Послал Мерлин сообщничка...

— Некогда спать! Нужно действовать! — вопил рыжий, бегая взад-вперёд под деревом.

— По-моему, ты перепутал реплики. Это я должна тебе говорить, — фыркнула Букля. — Не ты ли не так давно предлагал лечь спать и ждать, пока всё само рассосётся?

— Так я же тогда ничего не знал, — оправдывался кот. — Я думал, что моей девочке твой Гарри не нравится, или нравится, но совсем чуть-чуть. А тут, оказывается, такой запущенный случай. Представляешь, она любит его, но смирилась, решив, что ему нравится Джинни. Она согласна терпеть Рона и страдать от безответной любви.

— Мда... Это уже не совята, а цыплята какие-то бестолковые... Сознательно собираются портить жизнь и себе, и другим. Значит, так, следующий пункт нашего плана — отпугивание детёнышей Уизли от наших питомцев. Предлагаю сделать так...

* * *

Подцепив лапкой дверь снизу и потянув её на себя, Живоглот юркнул в образовавшуюся щель. Следом за ним пробралась и Букля.

С дежурной улыбкой, откровенно скучая, Гарри слушал восторженный рассказ Джинни о том, какое замечательное платье она купила на свадьбу Билла и Флёр, и как оно ему понравится.

В этом он сильно сомневался, но кивал из вежливости. Не мог же он честно признаться, что его мало интересует и платье, и сама Джинни. После того объятия, которое им с Гермионой устроили их предприимчивые питомцы, в его мечтах теперь была только одна девушка, и для другой там места уже не оставалось.

Неожиданно Джинни прервала свой рассказ и завизжала. Не веря своим глазам, Гарри смотрел на то, как всегда спокойный Живоглот с пофигистическим выражением на морде вонзает когти Джинни прямо в ногу, а его благородная Букля аккуратно роняет ей на голову дохлую мышь. Отодрав от ноги кота, Джинни со слезами боли на глазах хотела было в сердцах пнуть Живоглота, но тот с непривычной для его солидной фигуры прытью спрятался под шкаф. Зато мышь, до этого момента спокойно лежавшая на голове девушки, от резкого движения спикировала ей прямо в руки. Джинни брезгливо замахала руками и снова завизжала, хватаясь за палочку. После одной прошлогодней выходки близнецов она терпеть не могла мышей... А уж если они неожиданно падают на голову!..

Местонахождение кота выяснить не удалось, но Букля, сидящая на шкафу, была отличной мишенью, и Джинни мигом направила палочку на одного из своих обидчиков.

Сообразив, что на его любимицу готовится нешуточное покушение, Гарри закрыл её своим телом.

— Отойди, я проучу эту тварь! — прошипела Джинни, пытаясь прицелиться. — А потом и этого проклятого кота найду!

— Джинни, успокойся. Это же просто животные. Они же не понимают, что творят...

В этом Гарри откровенно лукавил. Он не сомневался, что всё они прекрасно понимают, и, более того, такое поведение — это часть какого-то нового коварного плана. Скорее, это не животные, а сам Гарри не понимал, что они творили. Ни в какие логические рамки не укладывалось то, что они сначала запирают его и Гермиону и заставляют обниматься-целоваться, а потом нападают на Джинни, которая никогда им ничего плохого не делала, и даже вступалась за Буклю перед Роном. Если ещё с обнимашками что-то можно было понять — судя по всему, зверушки хотели помочь ему и свести их с Гермионой. Но чем могла помочь в его безнадёжной любви поцарапанная Джинни с мышью на голове, это было за гранью его понимания. Впрочем, с их поведением можно разобраться и позже, а сейчас нужно любым способом сгладить конфликт. И делать это придётся ему, потому что зверушки явно совершенно не раскаиваются в содеянном.

— Успокоиться?! — возмутилась Джинни. — Ты мне советуешь успокоиться? Конечно, это же не на тебя напали. Интересно, а что бы ты делал на моём месте?

— Ну, уж точно не пытался бы их проклясть, — буркнул Гарри.

— Ах, ну да, ты же у нас всепрощающий Поттер! — зло сыронизировала Джинни, поигрывая палочкой. — А я вот не привыкла прощать тех, кто меня царапает и швыряется в меня дохлыми мышами. Фу, какая мерзость! И, по-твоему, я должна сделать вид, что ничего не произошло? Какое же, интересно, оправдание ты находишь для их поступков?

— Ну, не знаю, — растерялся Гарри, пытаясь вспомнить всё, что читал о причинах проявления агрессии у животных. — Вот, быков и гусей, например, раздражает красный цвет. У некоторых животных очень тонкий нюх и они не выносят резких запахов. Может, и им не понравился цвет твоего платья или запах твоих духов?..

Ещё не закончив фразу, он уже понял, что совершил грубейшую ошибку, но было поздно. Джинни мигом забыла про сову и кота и накинулась на несчастного парня.

— Так ты, значит, считаешь, что у меня настолько отвратительный вкус в выборе одежды и духов, что даже звери не могут пройти мимо меня, чтобы не забросать дохлыми мышами? — притворно-ласково осведомилась Джинни. — То есть, всё это время ты тихонько насмехался надо мной вместе со своей совой? Может, и клей на мой стул тоже ты пролил, и мы зря обвиняли в этом близнецов?

Совершенно растерявшийся Гарри не знал, что ответить. Так вывернуть его, в общем-то, безобидную фразу могла только девчонка. У него и в мыслях не было — оскорбить её. Он вовсе не считал, что у Джинни плохой вкус в выборе одежды и духов. Ну хорошо, духи у неё действительно слишком резко пахнут, так что даже открытое окно не всегда помогает. Но вот насчёт платья — это уже несправедливо. Гарри не считает, что у неё плохой вкус в одежде, потому что вообще не обращает внимания на то, во что она одета...

Дверь распахнулась, и в комнату вбежали Рон с Гермионой, привлечённые криками друзей.

— О, и эта пожаловала, — язвительно заметила Джинни, вошедшая в раж и не собирающаяся останавливаться, пока не изольёт свои обиды на всех виновников, пусть даже и косвенных. — Тоже пришла полюбоваться, как меня поцарапал твой кот? Или присоединишься к сове и пошвыряешься в меня мышами? Хотелось бы мне знать, как часто вы с моим парнем за моей спиной насмехаетесь над моим же отвратительным вкусом?!

Ошарашенная внезапным нападением, Гермиона не понимала, что происходит, и чем она, ещё не успев сказать ни слова, уже провинилась перед подругой. Опешив от такой встречи, она не знала, что отвечать на эти странные обвинения, и только переводила растерянный взгляд с сердитой Джинни на хмурого Гарри.

Да уж, видимо, она погорячилась, когда решила, что у друзей всё прекрасно и благополучно. По сравнению с этим — как раз их с Роном отношения можно назвать счастливыми и гармоничными.

Не желая участвовать в скандале, Гермиона развернулась, чтобы уйти из комнаты, посчитав себя здесь лишней, но Джинни рассудила иначе.

— Что? Тебе нечего мне сказать? Думаешь, я не знаю, что Гарри совершенно не разбирается в женской одежде? Кто ещё, кроме тебя, мог его просветить о моём плохом вкусе? Ты с самого начала настраивала его против меня! Сама метишь на моё место?

Гермиона побледнела и выскочила за дверь. Джинни уже и сама поняла, что в пылу гнева сболтнула лишнее, но признавать свою вину не собиралась. Пусть знают, что она их раскусила. Поттеру придётся очень сильно постараться, вымаливая её прощение, и не факт, что она его простит. Жаль, конечно, что на свадьбе Билла ей придётся танцевать с другими парнями, но должна же она преподать ему урок!

— Джинни, как ты можешь говорить такое про Гермиону? — к её изумлению, Гарри не только не выглядел раскаявшимся, но напротив — сердился на неё. — Ладно, про меня можешь говорить, что хочешь, но Гермиону ты за что обидела?

— Ах, так я ещё и виновата, оказывается?! — искренне возмутилась Джинни. — Что же ты тогда не идёшь успокаивать свою обиженную Гермиону?!

Гарри вздохнул и, покачав головой, вышел из комнаты.

— Ну, а ты чего стоишь? — набросилась она на растерянного брата. — Беги, утешай свою принцессу! Она ведь одна здесь несправедливо обиженная. Только её нужно жалеть...

— Да что с тобой сегодня происходит? Как с цепи сорвалась, — возмущённый Рон сердито хлопнул дверью и хотел было идти на поиски Гермионы, но потом передумал. Хватит с него на сегодня этих девчоночьих криков, слёз и скандалов. Вот Лаванда Браун никогда не устраивала ему истерик. Что бы он ей ни рассказывал, она всегда внимательно слушала и восхищалась. Смеялась над его шутками, считала его остроумным и интересным собеседником... Не то что Гермиона! Вечно ей скучно...