




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Весна в Саяндыль приходила раньше, чем в Илданмары: если на родине Лэдда снег порой до конца весны лежал, то вокруг столицы он стаивал уже к середине тургеля, первого её месяца. Потом, конечно, мог выпасть ещё пару раз, но уже чуточку, тонким слоем — на прощание.
В начале же тургеля снег лежал, как зимой, толстыми стенами, хотя и куда более рассыпчатый и ноздреватый. Солнце грело его, окрашивало в землисто-серый вместо таинственного зимнего синего. Следы звериных и птичьих лапок, прежде исчезавшие как по волшебству, теперь темнели тонкими дорожками, словно буквы на странице, и настоящему охотнику читать их было, наверно, весьма увлекательно. Лэдда, однако, интересовали не следы. С раннего утра они с Дагной бродили по берегу Гарталгы и искали льдянки — цветы, весьма полезные для зелий.
Вернее, не так. Это Лэдд бродил тут с раннего утра, смотрел на ледоход: чтобы льдины у излучины реки не застревали и заторы не образовывали. Ледоход ведь уже вовсю развернулся, а одного колдуна послать всяко проще выходило, чем воинов с баграми, которые обычно этим занимались. Вот Тогрейн его и посылал.
Дагна же явилась всего с четверть часа назад и, поковырявшись для вида в снегу бисерными рукавицами, кликнула Лэдда.
— Ты ведь цветы под снегом быстрее разглядишь! — заметила она.
Лэдд вздохнул, заглянул в её лукошко, где лежал пучок из семи цветочков, — как они хоть выглядят-то? — и принялся всматриваться в снег.
— Льдянки обычно растут на солнечных пригорках, откуда снег первым делом сойдёт, — вещала Дагна, таскаясь за ним следом, — и берега крупных рек им особенно приятны. В частности у Гарталгы растёт льдянка лисья. Мы используем её в настоях, которыми сбиваем жар, или в укрепляющем отваре, потому что это самый весенний цветок.
— Почему лисья? — спросил Лэдд, взбегая на пригорок по самому сугробному месту. Дагна сзади сердито засопела, но всё же не пошла более удобный путь искать.
— Потому что лисы их едят! — сообщила она.
Это было, можно сказать, почти очевидно. Пригорок, так манивший Лэдда, оказался вдоль и поперёк исхожен изящными переступками, как только лисы и умеют. И чудилось ему, почти как при камлании виделось, что есть что-то под снегом. А раз Лэдд искал льдянки, стало быть, льдянки там и растут.
Опустившись на колени, Лэдд раскопал перед собой небольшое местечко. Из-под снега высунулись крохотные тёмные стебельки с белыми пупырышками-цветочками, очень похожие на погремушки. Лэдд вытянулся в сторону лукошка, уверился, что у Дагны такие же лежат, и, откинувшись назад, кувырком скатился с пригорка.
— Нашёл! — крикнул он и побежал прочь, пока Дагна за ним не погналась.
В затылок прилетел смачный снежок — ещё чуть-чуть и снеговик бы скатался. Ну нет, найти нашёл, а собирает пусть самостоятельно! Лэдд фыркнул — не смеяться же в голос над девушкой? — и припустил дальше.
Снег не мешал, не цеплялся за одежду, вместо этого словно сам ложился под ноги, почти ковром расстилался. Чудное время зима — летом Лэдд и половины своих умений применить не мог. То есть мог, конечно, да только были они летом почти бесполезны, и колдовалось в теплынь совсем не так легко. И как только живут ледяные колдуны где-нибудь в Линане? А ведь они наверняка там есть — дар же не выбирает погоду, когда колдун рождается!
Лэдд бежал вдоль русла Гарталгы и смотрел на скользящие по тёмной ленте льдины. Река змеилась меж холмов, а ближе к Сярморю текла, омывая дюны. Начиналась же она где-то севернее, много севернее. Даже Ветреная гора не рождала её, а лишь принимала на своих склонах, как заезжую путницу. Не из Чарги-йиль ли Гарталгы текла? Карта о той земле молчала, но на ней все реки на севере Ирго начинались. И льдины, получается, оттуда шли… Большие, не успевшие растаять там, где когда-то намёрзли, они спускались по течению до самого моря. Далеко ли может человек уплыть на льдине? И что вообще там, за Сярморем? Как выглядит край Ирго?
Когда-нибудь Лэдд обязательно это узнает. А сейчас он расколет во-он ту большую льдину, чтоб быстрее плыла, и пойдёт наконец в Чертог Троелуния. Ему ещё почтенному Унгле помочь надо.
Сегодня было первое тургеля, стало быть, новый год по хенгильскому календарю. Летоисчисление хенгиль с Пятой эпохи почему-то вели по-маэрденски, значит, год непонятно где в зиме сменялся, но праздник его остался в первый день весны, как повелось почти с начала времён.
В первый день весны, по преданию, у Бейсорэ, Второй луны, родилась волчица-дочь — Кёвек. Когда она выросла, от неё и её мужа пошёл народ хенгиль: от старшего сына — горные, от младшего — равнинные. Как от волчицы родились люди и почему имя Второй луны, в отличие от Кёвек, «лесной матери», ничего не значило, Лэдд понимал не лучше, чем маэрденский календарь. Однако это не мешало ему любить сам праздник — Кёвек-лах.
Встречали его везде одинаково, но не во всём. В Илданмары, например, каждому волчатке, да и взрослому волку в удачные годы, полагалось на Кёвек-лах мочёное яблоко. Ради этого обычая в деревне несколько яблонь росли, хотя и трудно было их на Ветреной горе сохранить.
В Саяндыли яблочного обычая не знали. Зато здесь увешивали дома не просто крашеными шариками из глины, а бесчисленными гирляндами из гномьих светильников: голубых, зелёных, жёлтых, розовых, но больше всего, конечно, из сиреневых, как Бейсорэ. Всюду: на перилах, на столах, на улицах, на подоконниках — расставлялись фигурки волков, а иногда и целые собрания зверей в игре или на охоте. Изо всех домов, даже бедных лачужек у самого берега, доносились вкуснейшие запахи мяса: жареного, варёного, в пироги завёрнутого, копчёного и всякого, какое только может придумать хенгильская хозяйка.
Лситья, к примеру, баранину с раифаарскими пряностями запекала. Стоило зайти в дом — так есть захотелось, что аж голова кругом пошла. Лэдд не удержался и одним глазком заглянул в кухню. Там кружили, овеянные паром, жаром и мукой, не только Лситья, но и сразу три колдуньи: Рауба с огромной кастрюлей картошки чуть ли не с неё саму ростом, Сэйекэ, направлявшая в эту кастрюлю хоровод рыжих, как её косы, морковин, и Иаска с веником.
— Ещё один! — весело фыркнула Лситья, повернувшись к Лэдду. — Давай-ка не изображай нам тут голодную смерть! Не первый будешь. Иаска, выдай ему пару пирожков — и пусть идёт гуляет.
Веник тут же полетел в угол, а девочка достала из-под полотенца на столе пару не пирожков, пирожищ и живо испарилась с кухни, как не бывало.
— С мясом, — заговорщицки прошептала она, протягивая Лэдду пирожки. Их оказалось три, а не два, но третий девочка шустро утянула обратно. — Мама каждый год грозится их впрок наготовить, чтобы никто до ужина от голода не помер, и вот только в этом году… я их приготовила. Сама!
Лэдд об этом обычае знал: Иаска каждый год над матерью посмеивалась, а Лситья только полотенцем от неё отмахивалась. «Где б мне время найти, Иаска, когда столько сделать надо?» Собственно, так Лэдд имя девочки и узнал. Ей тогда одиннадцать было, а сейчас уже шестнадцать исполнилось: подросла, стала ещё больше на отца похожа, даже дар колдовской проснулся… А готовить так и не полюбила — пирожки подгорели. Основательно, будто пекарь отвлёкся и пошёл, например, на учебный бой Сырги с Тогрейном посмотреть.
— Фпафибо! — проговорил Лэдд сквозь пирожок. — Фкуфно.
Пирожки с мясом испортить трудно, да и подгоревшее — не сырое, намного приятнее.
— Тогрейн сказал, что ими лопачков гонять можно, — сообщила Иаска, опасливо жуя свой пирожок. Наверно, не понравилось.
Лэдд украдкой вздохнул. Тогрейн иногда умел сказать. А Лэдду теперь за него отдуваться!
— Нечисть человеческую еду не очень любит — это как человека сырым мясом кормить. Едой, конечно, не бросаются, но если ничего рядом нет… А пирожки у тебя крепенькие — в полёте не развалятся. Знаешь, крепкость — это же главное в пирожках! Вот мы в Илданмары на охоту ходили, так просили себе пирожки покрепче, чтобы нести и есть на привале удобнее было. Ирмаска лучше всех такие готовила — как у тебя получались.
Лэдд отвернулся. Ирмаска неизбежно вспоминалась при появлении Иаски — их же звали почти одинаково! Да и похожи они чем-то были: бойкостью, волосами светлыми…
— Кто она, Ирмаска? — Иаска выступила вперёд, заглядывая Лэдду в лицо. — Часто её вспоминаешь… Эй, ты никак плачешь?
— Невеста она моя! — буркнул Лэдд, развернувшись кругом, чтоб Иаска совсем у него за спиной оказалась. К несчастью, теперь перед ним была общая трапезная, посреди которой стоял Тогрейн. Смотрел он всё же не на Лэдда, а на глиняный кувшин, который держал в руках, но вдруг заметил?
Лэдд завертелся на месте, чуть не наступил Иаске на ногу и оленем взлетел вверх по лестнице. Понадобится — позовут. Но четверть часа ему нужно посидеть в запертой келье, где никто не увидит. Лэдд вбежал в келью, плотно закрыл дверь, повернул дверной крючок и, не дожидаясь, пока тот соскользнёт в свою петлю на раме, рухнул ничком на постель.
Ещё в первые месяцы Лэдд взял за правило вспоминать Ирмаску каждый день. Тогда его погребли под собой завалы книжек, и он боялся, что среди бесчисленных новых знаний, свалившихся на него, как снег с векового дерева, забудет свою Ирмаску, её голубые глаза и длинные светлые косы. Первые несколько лет Лэдд исправно следовал этому правилу, но позже оно стало вылетать из головы. Когда гномы устроили обвал в Креше, Лэдд не думал об Ирмаске целых четыре дня подряд. Один из них он полностью проспал, но другие три оправдания не имели. После Лэдд несколько дней провёл в Чертоге, по настоянию Дагны никуда не отлучаясь, и Ирмаска исправно вспоминалась при первом взгляде на вышитую ею накидку. Увы, как только в повседневную жизнь Лэдда вернулись дела и учёба, Ирмаска снова стала исчезать в их череде.
Ничего. Скоро обучение завершится, и Лэдд сможет поехать в Илданмары!
Почему-то от этой мысли становилось не столько радостно, сколько тоскливо. Этак уедет Лэдд в Илданмары — и мир не увидит. Ни Линан с его незнакомыми дюнами, ни край материка… Впрочем, кто ж его отпустит в Илданмары навсегда? Стихийный колдун Троелунию завсегда пригодится — Сырга вон уже вознамерился его в Вара-йиль летом увезти, что-то там строить собирались.
Помнится, сама Ирмаска когда-то обещала за Лэддом хоть в Линанскую пустыню поехать… Только согласится ли спустя десять лет? Не обидится ли, что он теперь образованный, а она деревенской девчонкой осталась? Хотя это, пожалуй, легко исправить, если захочет. Но… захочет ли?
С опозданием лязгнул крючок. Долго же он на весу держался!
Исправить… если захочет. Если не захочет, Лэдду-то какая разница? Это ведь Ирмаска, какой бы она ни была. О чём поговорить, им и без образования найдётся. Да и для обиды у неё поводов без Лэддова образования тоже хватит. И не вступился он за неё десять лет назад, и домой её отправил… Не совсем это верно, конечно, но обида действительность и не так вывернуть может!
— Праздник сегодня, — донеслось от двери. — Чего смурной-то такой?
Лэдд поднял голову и оглянулся. У входа прямо на полу сидел Тогрейн. Давно, похоже, сидел — успел обуютиться и удобное положение найти.
— По дому скучаю, — увильнул Лэдд. Ещё не хватало всем вокруг разболтать, что из-за девушки разнюнился.
— Здесь теперь твой дом, — вздохнул Тогрейн. — Чьи дневники ни начну читать, каждый колдун в нашей истории говорит, что в родных местах неприкаянным становится. Особенно те, кто из глуши родом.
Лэдд тоже читал эти дневники. Многие колдуны писали о своей жизни: кто событиями делился, кто знаниями… Чьи-то сочинения вполне в учебники годились. Но у Лумэс Ыгварун, ледяной колдуньи из Шестой эпохи, Лэдд читал, что дом есть не место, а люди. Она кочевала, не имея родины как таковой, но с ней всюду ездили муж и сестра, а позже и дети. Никто из них не был колдуном и образования не получал, и всё же…
— Напиши своей Ирмаске, как обучение закончишь, — сказал Тогрейн. — В этом году вряд ли навестить успеешь — твоё обучение летом закончится, а это всего два гномьих корабля на Ветреную гору… с путём обратно и вовсе один получается. А письмо отправить сумеешь.
— А в следующем? — Лэдд сел на постели и посмотрел на Тогрейна сверху вниз. Тот мягко, почти невидимо, улыбался. Откуда только знает об Ирмаске? Дагна десять лет назад всему Троелунию, что ли, о ней растрезвонила?
— А в следующем ты вольным волком будешь: хочешь — в лес беги, хочешь — на равнину. Если никакой большой беды не случится, где ты понадобишься, поезжай в Илданмары.
— И не жалко отпускать, а, сын ахэвэ?
— Говорю же: вернёшься ты!
Тогрейн фыркнул, но без тени злорадства или торжества, которых можно было бы ждать. Казалось, здесь и сейчас ему хотелось быть просто добрым Тогрейном, а не будущим вождём, но этот будущий вождь лез из него наружу, разве что глазами не сверкал против обыкновения. Но вот Тогрейн встряхнулся, фыркнул для порядка ещё раз и одним гибким движением поднялся на ноги.
— Пойдём. У Лситьи всё готово, а нам с тобой ещё почтенного Унглу на башню поднимать.
Он подал руку, и Лэдд потянулся следом за ним прочь из своей кельи, к двери под цифрой один.
Почтенный Унгла должен был в следующем месяце встретить свой восемьсот пятьдесят седьмой день рождения. После смерти почтенной Игдие он оставался самым старым колдуном хенгиль, а то и среди всех ныне живущих. И сколько бы ни говорили о том, что колдуны стареют очень медленно, возраст уже начал сказываться на нём. Если десять лет назад почтенный Унгла был бодр (впрочем, возможно, Лэдду так только казалось), то сейчас двести семь ступеней крутой винтовой лестницы обернулись для него непреодолимым препятствием.
Келья почтенного Унглы мало отличалась от чьей-либо другой: покрывало у него было сплошь заткано богатым узором — чужой вязью не то из веточек, не то из букв незнакомого языка — да на стене напротив неё висело белое полотно, исписанное бурыми печатями. Смотреть на полотно оказалось отчего-то страшновато.
— Колдовство и таким бывает, Лэдд, — усмехнулся первый колдун. — На севере иногда весьма полезно бывает.
Лэдд замер. Он уже совсем отвык слышать своё имя. Оно осталось в прошлом, подле Ирмаски и родной глуши.
— Вот, значит, как тебя зовут! — обрадовался Тогрейн и обратился к почтенному Унгле: — Неужели он так хорош, что ты его до срока отпускаешь? Меня, помнится, почти одиннадцать лет в учениках держал!
Первый колдун скрипуче рассмеялся.
— Будь моя воля, и сто одиннадцать продержал бы. Обоих! Нет, юные глупцы, уверенные в своих силах, я просто слишком стар. Если умру не вовремя, останется ученик безымянным навечно, так как только мне его имя известно. А я за последний год постарел так же, как за прошлые лет тридцать. Может, ещё тридцать проживу, может, умру уже завтра… Это будет весьма жестоко по отношению к тебе, Лэдд. — Почтенный Унгла улыбнулся и зачем-то сощурился так, что его глаза почти закрылись.
— Уже не будет. — Лэдд покачал головой. — Имя ведь при мне.
Почтенный Унгла ничего не ответил. Он тяжело поднялся и двинулся к выходу, шаркая и преодолевая один человеческий шаг в четыре или даже пять собственных. Тогрейн снял с крючка длинный алый плащ, подбитый жёстким чёрным мехом, похожим на медвежий, и накинул его на плечи почтенному Унгле.
До башни первый колдун дошёл сам. Расстояние не было большим, но путь, проделанный со скоростью старика, показался Лэдду бесконечным. Тогрейн следовал за почтенным Унглой с невозмутимым достоинством, а Лэдда охватил беспричинный ужас. Когда, когда это бесконечное шествие наконец закончится? Когда?
У порога Тогрейн и Лэдд обогнали почтенного Унглу и распахнули перед ним двери. Он переступил порог и остановился перед лестницей в окружении глиняных волчат в клубке светящихся шариков.
— Дайте мне руки, — попросил он.
Вцепившись в предплечья Лэдда и Тогрейна, почтенный Унгла начал подъём. Он приподнимал ногу, упирался ею в угол ступени, проталкивал стопу дальше, опирался на неё, затаскивал на ту же ступень вторую ногу. И так — все двести семь ступеней. Бесконечно тяжело и бесконечно долго.
Пока они поднимались, Лэдд смотрел на сморщенную, испещрённую тёмными пятнами руку на своём предплечье и гадал, почему нельзя отменить древний обычай справлять Кёвек-лах на верхушке башни, если он причиняет кому-то такие страдания. Или почему нельзя позвать Сыргу и Кысэ, седьмого колдуна, которые намного сильнее Лэдда и Тогрейна, и отнести его на руках? Нет, почтенный Унгла считал, что должен был подняться на башню, взойти туда на своих ногах.
Когда они наконец оказались наверху и первый колдун повалился на ближайшую скамью, Лэдд догадался, в чём крылась причина. Они пришли первыми. Никто не видел красного лица, не слышал свистящей одышки, не заметил немощи первого колдуна…
К появлению на верхушке башни Сырги и Сэйекэ почтенный Унгла оправился от подъёма и принял свой обычный вид. Едва ли ему удалось одурачить всех без исключения — целительница Сэйекэ уж больно строго на него смотрела, но вслух никто ни полсловечка не проронил.
Верхняя площадка троелунной башни, пространство внутри огромного трёхцветного шара, использовалась для колдовства или для всеобщих праздников. На Кёвек-лах обязательно приезжали все двадцать восемь колдунов, но их вместила бы и общая трапезная. Однако заклинание лун удобнее было проводить в башне — поближе к небу. Это не считалось непреложным правилом — проводили же Заклинание Лун до постройки Чертога, да и до основания Саяндыли! — но соблюдалось оно всегда. Наверное, это тоже служило причиной, почему почтенный Унгла поднялся на башню.
Лэдд ни разу до этого не участвовал в Заклинании Лун — ученику надлежало ждать его окончания в трапезной, накрывая на стол вместе со Лситьей и Иаской. Сегодня он вдруг стал настоящим колдуном, а значит, имел право присутствовать. Вот только он понятия не имел, что предстоит делать. Это следовало исправить. Пока колдуны собирались, Лэдд пристал к Сырге.
— Учитель, а учитель, что сейчас делать надо будет? Мне имя только что вернули — и я почитать про Заклинание Лун не успел.
— Почитать бы и не вышло: оно не записано, — усмехнулся Сырга, поудобнее устраиваясь на скамье и оправляя складки расшитого покрывала. — Поздравляю с именем, кстати говоря.
— Спасибо! — улыбнулся Лэдд.
Тем временем прибыли оставшиеся колдуны. Часть из них Лэдд даже спустя десять лет видел впервые. Кого-то, как грубого чернявого Кысэ, он прежде встречал один или два раза, кого-то — несколько раз в год, когда они появлялись в Чертоге по своим делам. Пара человек — Сэйекэ даже дважды — поделились с Лэддом своими знаниями. Ну, он же познакомится со всеми рано или поздно, верно?
Почтенный Унгла встал и вышел в середину зала. Лэдду вспомнилось, как он стоял здесь почти десять лет назад вместе с Ирмаской и смотрел на парящий над ладонью первого колдуна шар.
— Приветствую! — провозгласил первый колдун. Остальные двадцать шесть встали кругом. — Мы собрались на Кёвек-лах, как и обычно… Прежде, чем мы начнём, — он поманил Лэдда к себе, и тот шагнул в середину круга, — Лэдд Оннаксыр, четырнадцатый колдун Троелуния, сегодня закончил обучение.
Почтенный Унгла положил руку Лэдду на плечо, то ли поддерживая его, то ли показывая остальным. Рауба и Сырга ударили по рукам, словно утверждая себе и друг другу, что они вдвоём справились. Остальные ограничились одобрительными взглядами. Лэдд шагнул назад — одобрение ему польстило, но сегодня был не его день.
— А вот теперь начнём, — постановил почтенный Унгла.
Колдуны взялись за руки, образовав круг, в котором Лэдд оказался между Раубой и Дагной, и затянули не то песню, не то наговор:
Слышишь, золотая Бейра,
Мы, благие дети Кёвек,
Просим: ниспошли удачу
В наши горы и равнины.
Мы тебе златого мёда
На окно за то поставим.
Слышишь, сизая Бейсорэ,
Мы, благие дети Кёвек,
Просим: укажи дорогу
Сквозь леса, туман и годы.
Мы тебе ржаного хлеба
На окно за то положим.
Слышишь, алая Бейеса,
Мы, благие дети Кёвек,
Просим: сбереги от бедствий
Наши новые жилища.
Мы тебе медвежьей крови
Чашу полную поставим.
Лэдд слова заклинания слышал впервые, но стоять и молчать посчитал невежливым, поэтому открывал рот и невнятно бормотал себе под нос. Кажется, это было допустимо.
Колдуны смотрели вверх, будто бы сквозь трёхцветный хрустальный купол. Ещё не стемнело, и за его пределами горело зимне-весеннее небо: с одной стороны жёлтое, с другой розоватое, а посередине сиреневое. Луны восходили и нисходили по-разному: если Бейра была в небе всегда, то Бейсорэ и Бейесу приходилось ждать годами. Поэтому, видимо, Заклинание Лун проводилось днём: когда светит солнце, все луны равны.
Лэдда удивило, что никто вокруг не колдовал. Все просто проговорили заклинание девять раз… как шаманы! Он где-то читал, что от шаманского колдовства обычное и родилось — получается, Заклинание Лун настолько древнее? Когда они спускались с башни, Лэдд спросил об этом почтенного Унглу.
— И верно, и неверно, — ответил тот. — Заклинание Лун действительно древнее — может быть, даже из Предначалья, из времён внуков Кёвек. Но не колдуем мы, не призываем силу потому, что не хотим привлечь их внимание. Луны и без наших просьб мир видят.
— Тогда зачем?..
— Чтобы мы сами не забывали о них. Не добрался пока до истории Маэрдена? — Почтенный Унгла с минуту смотрел на Лэдда, переводя дыхание, а потом пояснил: — Была у них ещё в начале Первой эпохи чародейка… Жрица кого-то из их богов. Однажды она от своих богов отвернулась, да так, что те весь её народ изничтожили, обратив в вечных странников на тысячи лет.
— Почтенный Унгла про Талаис говорит, — подсказал Тогрейн. — Про неё можно либо в преданиях почитать, либо в богословских текстах. Я бы первые советовал — они менее предвзяты.
Лэдд кивнул. С маэрденскими богословскими текстами он уже сталкивался, и они ему не понравились — столько же крови и ненависти к окружающим содержалось только в «Учении о том, отчего чёрные чары злы» и дневниках пары особенно древних колдунов Троелуния.
Решено. Завтра, если с утра никуда не пошлют, Лэдд пойдёт читать про Талаис, а потом… А потом он сможет написать письмо Ирмаске! До первого корабля в Машрав ждать ещё полтора месяца, но начать ведь можно уже сейчас! То есть завтра. Или хотя бы после ужина — сбегать невежливо будет.
Как оказалось, не зря Лэдд не сбежал. Лситья заготовила целый бочонок мочёных яблок, которых он не пробовал уже десять лет, а Тогрейн принёс Троелунию в дар от ахэвэ кувшин чужеземного напитка — красного вина. Его почти мгновенно распили женщины, но мужчинам тоже на пробу досталось. На вкус Лэдда, было гораздо слаще и лучше, чем калиновая настойка.
После праздничного ужина столы отодвинули к стенам, а на их месте играли в мяч, танцевали, потом Сырга с Кысэ силой помериться решили, а где двое, там и все прочие… Так случился великий бой пьяных колдунов с пятого по двенадцатого.
— А ты чего не бьёшься? — полюбопытствовала Дагна, подкравшись к Тогрейну, который восседал на стуле с истинно белородным достоинством и лениво сверкал глазами.
— Мне завтра с отцом гномье посольство встречать, — отозвался тот. — А то бы и поучаствовал. А ты, Лэдд?
— Научен! Сколько ни дрался в отрочестве с нашими охотниками, ни разу победителем не вышел.
— Ну и правильно, — заметила Дагна, облокотившись на спинку Тогрейнова стула. — Нам на них потом столько мазей и бинтов переводить!..
Тогрейн обернулся и фыркнул:
— А меня, значит, завлечь хотела, а?
— А тебя я бы, может, с удовольствием полечила! — ничуть не смутилась Дагна.
Они замолчали, глядя друг на друга. Тогрейн так и продолжал сидеть, загнув спину и запрокинув голову. Ещё немного — и Дагне всё-таки придётся его лечить, просто не от синяков, а от защемления позвоночника. Впрочем, её это скорее даже больше обрадует.
Оставив их друг другу, Лэдд ушёл в другой угол трапезной к Иаске, сторожившей блюдо с яблоками. Яблок осталось три.
— Мама сказала, тебе нравится. Я оставила немного, а то они сейчас додерутся и снова есть захотят.
Лситья издалека погрозила дочери пальцем, но Иаска только язык в ответ показала.
— Спасибо.
— Их не я готовила, так что вкусно должно быть.
— Вкусно. И пирожки тоже ничего были, честно!
Иаска улыбнулась.
— Ну, раз честно, значит, взаправду ничего.
Лэдд заподозрил, что она ему не поверила.
За письмо Ирмаске он засел следующим же вечером. Спрашивал, как она поживает, как Оннакс и его трёхногий пёс… Рассказывал про своё житьё: про Саяндыль, про колдовство и книги, про небо над Горой Четырёх Лисиц… Лэдд несколько раз переписывал письмо, то что-то добавляя, то убирая лишнее. В конце он приписал, что любит Ирмаску и приедет к ней следующей весной, с первым гномьим кораблём. Раньше, увы, не выйдет — служба. Но Ирмаска ведь ответит? Теперь, когда Лэдд обучение закончил, им можно связь держать!
Ирмаска не ответила. Лэдд послал письмо с первым кораблём в Машрав. По его возвращении, спустя две недели, ответ не пришёл. Может, просто не успела? Но ответ не пришёл ни со вторым кораблём из Машрава в середине лета, ни с третьим в его конце.
Лэдд всё лето и пол-осени проработал на строительстве плотины на реке Ёй на границе Лэлэ-йиль и Вара-йиль — воду морозил и задерживал, чтобы она строителям не мешала. Однако в Саяндыль он наведывался к каждому кораблю, ни одного не пропустил. Даже к гномам с расспросами приставал: не потеряли ли? Нет, отвечали гномы, через них вообще никто из Илданмары писем не передавал.
Когда письмо не пришло и в середине осени, Лэдд забеспокоился. Если раньше он думал, быть может, Ирмаска долго письмо читает или ответ придумывает, то теперь он заподозрил, что с ней беда случилась. Хотя, если б с ней одной, кто-то да ответил бы на письмо! А про мор в Илданмары гномы тоже не сообщали.
— Может, просто не хочет? — предположила Дагна, когда Лэдд пришёл к ней в зельеварню с просьбой.
— Вот и посмотрю. Дашь каменный котёл? Почтенная Горра разрешила.
Дагна возвела глаза к потолку, словно в сомнениях, но указала пальцем в угол.
— Позовёшь, когда я смогу вернуться к работе, — сказала она и вышла вон.
Призрачных камней вокруг Илданмары не водилось, ехать туда было долго, а в зиму и вовсе бессмысленно, так что единственным известным Лэдду способом узнать об Ирмаске оставалось камлание.
Ему Лэдда учил ещё Оннакс, но он же и отваживал: «Есть способ в любое знакомое тебе место заглянуть, любого знакомого человека увидеть. Да только лучше не делать этого: никогда не угадаешь, кто как от чужого взгляда защищается». Никто никогда камлать не запрещал, но и разговоры с духами, и подглядывание за окружающими, и всё прочее, относившееся к искусству шаманов, сопровождалось подобными предупреждениями. Поэтому Лэдд внёс камлание в свой личный список нежелательного колдовства. Так и подписал на первой же странице подаренной Раубой и Сыргой колдовской книги: «нежелательно».
Но Илданмары, если подумать, Оннакс своими наговорами защищает, а уж его наговоры Лэдд вдоль и поперёк знал. Печати разве что начертать не смог бы, но обойти — возможно. А Ирмаска — инаись, от неё особых проклятий ждать точно не стоит: и своих не создаст, и чужие не прилипнут.
Ещё раз всё обдумав, Лэдд решительно шагнул в угол и потянул на себя стоявший там котёл. Небольшой, но всё же неподъёмный — каменный же. К счастью, кто-то умный додумался к нему колёса от гномьих ручных тележек прикрутить.
Лэдд подтащил котёл ко вдавленному в пол огнекамню и поставил сверху. Насыпал в котёл еловых лапок и щепок, налил два ведра воды, дождался, когда она нагреется и пойдёт паром, и бросил в середину котла чаячий череп и нитку с расшитой Ирмаской накидки. Едва взбаламученная водная гладь улеглась тонким зеркалом, Лэдд застыл над котлом, поводя кончиками пальцев по-над водой.
— Лети высоко, смотри далеко, в дом загляни, дела покажи… Лети высоко, смотри далеко, в дом загляни, дела покажи… Лети высоко, смотри далеко, в дом загляни, дела покажи…
Пар, клубившийся над котлом, оттёк к стенкам и замер там плотными белыми комьями, похожими на снег. Спокойная вода потемнела, сверкнули на дне глазницы чаячьего черепа — и вот на поверхности воды возникла Ирмаска. Сидела она на своей лежанке, по-прежнему красивая, но уже не девушка, а молодая женщина, будто бы чуть постарше Дагны, и покрывало расшивала. Светло-коричневое, в цвет речного песка — женское; с жёлтыми лунами — на удачу; с бледно-розовыми цветами — такие в Илданмары девушкам на свадьбу полагались. Вот Ирмаска подняла голову и улыбнулась кому-то, кого Лэдд не видел.
— Возвращайся назад, не смотри, исчезай. — Он стукнул ладонью по водной глади, и взвившиеся в воздух капли вмиг разметали изображение.
Лэдд откатил котёл обратно в угол, отвернулся и как не на своих ногах побрёл к выходу. Дагна сидела на лавке слева от двери и гадала, обрывая лепестки у припозднившегося голубого цветка. Рядом прохаживался Сырга, чем-то очень довольный.
— Спасибо, — выдавил Лэдд. — Котёл пока не мыл — вернусь, как остынет.
— Я была права? — равнодушно спросила Дагна.
— Права. Замуж она выходит.
Колдунья вздохнула и, не оборачиваясь, протянула Лэдду стебель с голой оранжевой сердцевиной.
— Инаись она. Этим всё сказано. Хочешь, зелье тебе отворотное сварю?
— Не сваришь! — буркнул Сырга и предложил: — Чем зельями травиться, поедем-ка лучше в Аль-Зурфан! Будет тебе первое личное задание, как колдуну Троелуния. Мне недосуг за замаби бегать, а ты их уже знаешь. Отвлечёшься!
Лэдд поморщился.
— Опять замаби?
— Да не опять! — Сырга широко махнул рукой. — Те же самые. Кхаер о них всё, что мог, выяснил — вот зовёт приобщиться.
В Аль-Зурфан, значит? Пусть будет Аль-Зурфан.






|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Показать полностью
Не скажу насчёт недокрученности, но смотрятся эти сцены по-разному: одно – стандартные, можно сказать, рабочие будни, второе – внезапная форс-мажорная ситуация В общих чертах они хорошо работают, но мне ещё не очень нравится контраст с Крешем. Он как бы имеет смысл с точки зрения расстановки сил, но всё равно что-то не то. А по-другому и не напишешь, потому что имеешь дело с достаточно сильным и умелым колдуном.Буду, видимо, на следующей главе отыгрываться. Ну, и на концовке сказки, потому что там появятся действительно достойные противники. Первое в жизни Лэдда столкновение не с нечистью, а с себе подобными. И как минимум один бой он проиграет. Звучит так, будто она из ревности друзей мужа гоняет. Ну-у…)При том что самого Лэдда не может отпустить Иръе, получается очень любопытное отражение. Иръе руководствуется другими причинами, но да, интересно получилось.А за Кхаера тут становится немного тревожно... У него сюжетная броня минимум до 31.VIII — ему ещё Хиона обучать (и изучать).Смотря сколько этого раскапывания ещё ждать. Оно пока в очень далёкой перспективе, а подробностей жадному читателю хочется пораньше) Ну, под таким углом ждать просто Эсара ещё дольше, чем раскапывания его истории) Моему плану покончить с Лэддом в мае и перейти к РТК в сентябре не суждено сбыться, но очередь точно меняться не будет. Максимум Анэн мимо пролетит, но она не макси.О, вот это прям мурр-мурр-мурр! Важное уточнение: это очень стеклянный мурр, хотя, наверное, и не самый стеклянный из запланированного.1 |
|
|
Мряу Пушистая
Показать полностью
В общих чертах они хорошо работают, но мне ещё не очень нравится контраст с Крешем. Он как бы имеет смысл с точки зрения расстановки сил, но всё равно что-то не то. А по-другому и не напишешь, потому что имеешь дело с достаточно сильным и умелым колдуном. А, то есть причина в слишком лёгкой победе? Первое в жизни Лэдда столкновение не с нечистью, а с себе подобными. И как минимум один бой он проиграет. Звучит интересно. Буду ждать)У него сюжетная броня минимум до 31.VIII — ему ещё Хиона обучать (и изучать). О, а вот и пересечения между текстами! Мурр-мурр)Ну, под таким углом ждать просто Эсара ещё дольше, чем раскапывания его истории) Моему плану покончить с Лэддом в мае и перейти к РТК в сентябре не суждено сбыться, но очередь точно меняться не будет. Тогда и впрямь особого смысла в отдельном макси нет. И надеюсь, что сроки сдвигаются только из-за расшипевшегося Лэдда, а не из-за каких-нибудь грустных личных обстоятельств.Важное уточнение: это очень стеклянный мурр, хотя, наверное, и не самый стеклянный из запланированного. Ну, это даже ожидаемо – стекло аккуратно разложено по всему тексту. Так что всё равно мурр)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
А, то есть причина в слишком лёгкой победе? Да. Можно было бы жильгу более опасной сделать, как вариант, но тогда Сырга бы Иаску никуда не пустил — отец всё-таки.О, а вот и пересечения между текстами! Мурр-мурр) Мурр) У Лэдда их из-за хронологии очень мало, что немного страдательно.И надеюсь, что сроки сдвигаются только из-за расшипевшегося Лэдда, а не из-за каких-нибудь грустных личных обстоятельств. Скорее, из-за размолчавшегося) Ну, и левые черновики на него косо смотрят — мой стандартный творческий кризис начала года — «хочется писать всё и сразу».Не в тему обсуждения. В Мардрёме дописана первая глава — меня отпустило, и я ушла думать, насколько исторично хочу всё прописывать. Зато оридж-но-не-совсем переформатировался и яростно просится в гости. 1 |
|
|
Мряу Пушистая
Да. Можно было бы жильгу более опасной сделать, как вариант, но тогда Сырга бы Иаску никуда не пустил — отец всё-таки. Однозначно) И занятно, что Лэдд сразу по возвращении быстренько свалил в столицу, чтобы с ним не пересекаться – вдруг ругаться будет? Скорее, из-за размолчавшегося) Ну, и левые черновики на него косо смотрят — мой стандартный творческий кризис начала года — «хочется писать всё и сразу». Сочувственный мурр( Тоже застряла на этапе «есть несколько старых, классных и вполне продуманных идей, но ни одна не хочет нормально прописываться». Где-нибудь на неделе загляну с писательскими страданиями, потому что один почти готовый вбоквелочерновик делает мне больно. Зато оридж-но-не-совсем переформатировался и яростно просится в гости. Ему – большой и безальтернативный мурр)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Где-нибудь на неделе загляну с писательскими страданиями, потому что один почти готовый вбоквелочерновик делает мне больно. Ждательный мурр)1 |
|
|
Отзыв к главе 2.4, который пытался быть совсем коротеньким, но не преуспел)
Показать полностью
Сырга шутил, что в уплату долга именно Лэдда и призовут — первейшим гномам ледяной дворец для собраний отстраивать. Тогрейн на это почему-то неизменно шипел: не накликай, болтун проклятый! То ли мурр, то ли стекло. Дружеские чувства Тогрейна – это очень мило, но подозрение, что за друга он так цепляется потому, что с по-настоящему близкими людьми, несмотря на наличие семьи, у него плохо, заставляет пожалеть будущего ахэвэ.Когда нарты сошли с моста, Лэдд махнул рукой, и лёд ссыпался вниз мелкой звенящей крошкой. Воздух над рекой заблестел. Сквозь облако льдинок пронеслась, петляя, не ко времени проснувшаяся белокрылая бабочка. Просто очень красивый абзац.уютное сверкающее затишье Ещё одно красивое.— Да леший его знает… Долго думала, чем меня цапнула эта фраза, а потом дошло – ранее по тексту никто о леших не упоминал! Духи всякие были, но этот персонаж не показывался, а тут шаман из далёкой крепости поминает его аж несколько раз за разговор. То ли местечковая особенность, то ли шаманская (хотя Наларга, к примеру, так не говорил).«У них в каждом большом городе набережная! Чем мы хуже? А сарайки эти мне вид из окна портят» Вот что значит своенравная ведьма в правительницах) Хотя её можно понять – престиж столицы тоже важен....уж давно ни Игдие нет, ни даже Горры, её сменившей. Рауба теперь первая — всё такая же крепкая и живая, только немного хромая и с палочкой. Стекло-стекло-стекло. Меня почему-то особенно зацепила Рауба в роли первой колдуньи – наверное, потому, что в голове закрепился образ кого-то вроде Игдие и Унглы, то есть чрезвычайно дряхлого, а Рауба всё ещё помнится крепкой женщиной средних лет, которой вечно было не до ученика. А вторая процитированная фраза как будто позволяет заподозрить, что Лэдд не просто обречён на долгую жизнь, но и даже не стареет. Или он просто, не видя себя со стороны, этого не осознаёт?... И почему вокруг Лэдда все всегда стареют и умирают?.. Пошли к нам домой — у Тогрейна точно ключи во все крепости есть. Давно заметила одну особенность государства Хенгиль – почти полное отсутствие... нет, не социального расслоения, а пропасти между различными слоями. Подозреваю, что в той же Санварской империи невестка правителя не сказала бы подданному так запросто «идём к нам домой», пусть даже он друг её мужа. Хотя бы потому, что в таких местах обиталище правителей домом уже не называется.Тогрейн, как всегда, обнаружился в комнате по левую руку от входа — валялся на шкурах, раскинув руки, и заслушивал донесения Котик как он есть) Хотя, если я правильно догадалась, он так расслабился при сыне, а не при подданных, так что ему простительно.На вкус, впрочем, оказалось не особенно паршиво: земля с речными водорослями — не самое противное порождение зельеварительного искусства. Складывается впечатление, что в своих странствиях Лэдду довелось попробовать на вкус и землю, и водоросли...А название зелья достойно встать в один ряд с Остромалиновым отваром и другими колдовскими жутями) Меппа, увидев их, приветственно фыркнул и вернулся к пережёвыванию ближайшего куста. Меппа на протяжении всей главы – безальтернативная лапонька)— Найдётся у вас большая деревянная бадья, чтоб зелье сварить? Святая глухоманская простота) Даже не знаю, какое из двух возможных толкований ситуации мне больше нравится – «воины приспособили под рыбу шаманскую бадью» или «они без зазрения совести предлагают столичным колдунам рыбий чан».— Найдётся! ... Только мы в ней обычно рыбу засаливаем. Тут рыбу даже не солить, селить можно! Прелесть)— Рыбья хворь у них — наелись, видимо, рыбы, которая весной из Чарги-нагъёля поднимается. Хочется повторить вопрос Лэдда – что за земля такая? То, что там обитают злобные духи – ещё ладно, но если одно пребывание там рыбу перетравить способно... Становится совсем уж жутко.Дагна произнесла это так наставительно, словно травы были намного важнее людей, по дурости больной рыбы налопавшихся. Дагна такая Дагна... Но говорить она может что угодно, а то, что вторая (после свекрови) леди государства Хенгиль самолично отправляется на границу разбираться с неведомой хворью, заслуживает уважения.«Добропорядочная рыба» – ещё одна прелесть) Зелье пенилось и видом напоминало ще́жеф, гномий напиток из закисшего белого мха. Звучит страшно – и фонетически, и по сути. Хотя под землёй, конечно, особо не разбежишься)— Помню, ты чуть меня вместе с ней не взорвала. Тогрейн, угорающий над этой недопарочкой, прекрасен) И ведь имеет же полное право как уже опытный, глубоко женатый человек. Причём неплохо с женой ладящий – как минимум, достаточно для того, чтобы они могли нормально работать на одном задании. Наблюдать за этой четой на протяжении всей главы было особенно занятно.Иаска отчего-то надулась. Тогрейн отвернулся, прикрыв рот ладонью, и зверски зажмурился. Лэдд навёл по стене ледяной спуск и соскользнул по нему на землю. Тогрейн спрыгнул рядом, спружинив мягкой глинистой землёй. Наблюдать за тем, как разные колдуны решают одинаковые задачи в зависимости от особенностей своего дара, неизменно интересно)Троих и уложило — раскатало красными пятнами по россыпям вешних цветов. Красивая жуть как она есть.Завелась у него привычка иногда лечебнице помогать. А Мансу привыкла, что он не ругается на отобранные чашки. Просто грустный мурр.— Если бы она на Тогрейна бросилась, я бы, может, и удержалась. Но она — на тебя… Вот девушка себя и выдала. Повезло ей, что Лэдд такой тугодум... или нет. Мне уже интересно посмотреть, как она будет ему объяснять, чем именно её привлёк вечно пропадающий не пойми где угрюмый леший.А ещё неплохо было бы Меппу подальше увести, а то ему очень уж запах зелья понравился! Всё логично: зелье выглядит как напиток из мха, а олени мох уважают)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Показать полностью
Дружеские чувства Тогрейна – это очень мило, но подозрение, что за друга он так цепляется потому, что с по-настоящему близкими людьми, несмотря на наличие семьи, у него плохо, заставляет пожалеть будущего ахэвэ. Подразумевалось другое стекло, но у Тогрейна действительно не особо приятный ему круг общения. Хотя и неприятным его тоже не назовёшь, просто требовательный слишком. И только Лэдду плевать, что Тогрейн — будущий вождь.Просто очень красивый абзац. В этой главе вообще очень красивые весенние пейзажи — мне аж слов не хватило, чтобы передать)То ли местечковая особенность, то ли шаманская (хотя Наларга, к примеру, так не говорил). Скорее, отдельно взятого персонажа. Именно лешего буду менять на кого-то другого — всё-таки не его это сеттинг, но общий смысл останется.Вот что значит своенравная ведьма в правительницах) Это не ведьма, это её свекровь)Меня немного беспокоит, что у ахэвэ с женой нет имён, но фокалу Лэдда они как будто без надобности. …в голове закрепился образ кого-то вроде Игдие и Унглы, то есть чрезвычайно дряхлого, а Рауба всё ещё помнится крепкой женщиной средних лет, которой вечно было не до ученика. Вероятно, Рауба задержится надолго — она, конечно, не Игдие, но тоже достаточно сильная. А контраст и должен был резать.А вторая процитированная фраза как будто позволяет заподозрить, что Лэдд не просто обречён на долгую жизнь, но и даже не стареет. Или он просто, не видя себя со стороны, этого не осознаёт? Ему пока и не положено. Лэдду 125, что для колдуна не возраст. У него травма на почве Ирмаски — слишком зациклен на теме старения.Давно заметила одну особенность государства Хенгиль – почти полное отсутствие... нет, не социального расслоения, а пропасти между различными слоями. Есть такое) Не то чтобы хенгиль совсем без социальной стратификации обходятся, но относятся к ней проще, чем кто бы то ни было. В случае с Дагной ещё и воспитание работает: она заносчива, но выросла всё-таки в кочевье, то есть ценит коллективизм и условных «своих». А для жены ахэвэ свои — это все хенгиль, так что кое-кто вынужден проводить вдумчивую работу над поведением)Хотя, если я правильно догадалась, он так расслабился при сыне, а не при подданных, так что ему простительно. При сыне, да)Складывается впечатление, что в своих странствиях Лэдду довелось попробовать на вкус и землю, и водоросли... Вряд ли он их именно пробовал, но в погоне за замаби куда только не залезешь…Даже не знаю, какое из двух возможных толкований ситуации мне больше нравится – «воины приспособили под рыбу шаманскую бадью» или «они без зазрения совести предлагают столичным колдунам рыбий чан». Верным будет второе)Хочется повторить вопрос Лэдда – что за земля такая? В третьей сказке будет ответ.Но говорить она может что угодно, а то, что вторая (после свекрови) леди государства Хенгиль самолично отправляется на границу разбираться с неведомой хворью, заслуживает уважения. У неё особо выбора нет. Дагна, кстати, достойный конкурент Лэдда по бубнению)Звучит страшно – и фонетически, и по сути. Хотя под землёй, конечно, особо не разбежишься) В массовом сознании гномы любят пиво. Но гном здорового человека больше взаимодействует с внешним миром. Я не смогла придумать, как мои гномы развивали пивоварение под землёй, поэтому у них есть пенный щежеф.Тогрейн, угорающий над этой недопарочкой, прекрасен) И ведь имеет же полное право как уже опытный, глубоко женатый человек. Причём неплохо с женой ладящий – как минимум, достаточно для того, чтобы они могли нормально работать на одном задании. Наблюдать за этой четой на протяжении всей главы было особенно занятно. Просто мурр наблюдениям)Отмеченным деталькам тоже мурр) Просто скажу, что одна из моих любимых — странная, на взгляд Лэдда, книжечка Дагны, которая на самом деле модный журнал. Наблюдать за тем, как разные колдуны решают одинаковые задачи в зависимости от особенностей своего дара, неизменно интересно) Лишнее напоминание о том, что в мире есть магия. Восполняю недостаток, который обычно бесит меня в чужом фэнтези)Мне уже интересно посмотреть, как она будет ему объяснять, чем именно её привлёк вечно пропадающий не пойми где угрюмый леший. Теоретически будет в следующей главе.Всё логично: зелье выглядит как напиток из мха, а олени мох уважают) Точно)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисс
Показать полностью
Подразумевалось другое стекло А какое именно? Хотя и неприятным его тоже не назовёшь, просто требовательный слишком. И только Лэдду плевать, что Тогрейн — будущий вождь. Подозреваю, что эти требовательные граждане – как раз его родители или ещё какие-то родственники. Оно, с одной стороны, понятно, но всё равно грустно.В этой главе вообще очень красивые весенние пейзажи — мне аж слов не хватило, чтобы передать) От души соглашусь) Не очень люблю весну, но за всю главу ни разу не вспомнила об этой нелюбви.А пейзажи, часом, не откуда-то с натуры пришли? (А то читатель вчера гулял-гулял да и принялся, против обыкновения, фоткать цветущие деревья.) Это не ведьма, это её свекровь) В таком случае есть основания полагать, что они тоже между собой неплохо ладят) Как минимум идея с набережной Дагне точно понравилась. А супруга ахэвэ, со своей стороны, может одобрять модные костюмчики.Меня немного беспокоит, что у ахэвэ с женой нет имён, но фокалу Лэдда они как будто без надобности. Ну-у... С Тогрейном он всё-таки дружит, причём довольно давно, а не знать, как зовут родителей твоего друга, несколько странно. Того же вождя вполне можно упомянуть в формате «вождь такой-то».В случае с Дагной ещё и воспитание работает: она заносчива, но выросла всё-таки в кочевье, то есть ценит коллективизм и условных «своих». Мурр небольшой персонажной справке) Важная Дагна с некоторым трудом представляется в кочевье, но этот факт действительно многое объясняет.В третьей сказке будет ответ. Жду)Дагна, кстати, достойный конкурент Лэдда по бубнению) Тогда бедный Тогрейн, вынужденный слушать бубнение обоих)В массовом сознании гномы любят пиво. О как) Не то чтобы я хорошо знакома с массовыми представлениями на эту тему, но мне казалось, что они больше тяготеют к золоту и драгоценностям, чем к чему-то попроще вроде той же еды.Просто мурр наблюдениям) Мурр)одна из моих любимых — странная, на взгляд Лэдда, книжечка Дагны, которая на самом деле модный журнал. О чём-то таком я и подумала) И ведь даже не упрекнёшь – дама её уровня должна выглядеть стильно.Лишнее напоминание о том, что в мире есть магия. Восполняю недостаток, который обычно бесит меня в чужом фэнтези) Наверное, сложно выдержать баланс между «мало магии» и «много магии». Мои тараканы, наоборот, склонны всюду видеть второе, поэтому мне особенно интересны здешние колдуны как госслужащие – из магии при таком получается адекватный рабочий инструмент, а не, как частенько бывает, набор сюжетных роялей.1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Показать полностью
А какое именно? Сырга окажется прав. Не в деталях, но лучше бы ледяной дворец.Не очень люблю весну, но за всю главу ни разу не вспомнила об этой нелюбви. Если не секрет, что не так с весной?А пейзажи, часом, не откуда-то с натуры пришли? Если только солнцем и общей атмосферой.В таком случае есть основания полагать, что они тоже между собой неплохо ладят) По неподтверждённым данным, именно маменька сподвигла Тогрейна выбрать Дагну.С Тогрейном он всё-таки дружит, причём довольно давно, а не знать, как зовут родителей твоего друга, несколько странно. Того же вождя вполне можно упомянуть в формате «вождь такой-то». Нет, Лэдд их имена, разумеется, знает, но в текст они ни разу не легли, поэтому не было необходимости их придумывать. А сами они не пришли.Не то чтобы я хорошо знакома с массовыми представлениями на эту тему, но мне казалось, что они больше тяготеют к золоту и драгоценностям, чем к чему-то попроще вроде той же еды. Сперва золото, драгоценности, ремесло, потом уже пиво)Мои тараканы, наоборот, склонны всюду видеть второе, поэтому мне особенно интересны здешние колдуны как госслужащие – из магии при таком получается адекватный рабочий инструмент, а не, как частенько бывает, набор сюжетных роялей. Вот набор роялей — это как раз «мало магии». Обычно герои используют её, чтобы всех забороть и пару раз понтануться, а в остальное время о магии никто не вспоминает.1 |
|
|
Кэтрин Кейхисс
Если не секрет, что не так с весной? Серость, сырость и грязь. Мне больше по душе либо зелёное и жаркое, либо белое и морозное время года.По неподтверждённым данным, именно маменька сподвигла Тогрейна выбрать Дагну Я даже не удивлена)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
1 |
|
|
Для начала – читательский мурр в честь долгожданной главы) А теперь – сам отзыв к главе 2.5 (немного мистический, ибо ворд утверждает, что в нём до этого примечания было ровно 6666 знаков).
Показать полностью
Название озера Тэвонмейр определённо мне что-то напоминает, но я никак не могу вспомнить, что. Но, в любом случае, оно просто красивое) Дух его Тэмэсу звался, по-гномьи — Тшомзо, потому что Тэмэсу им было сложно выговаривать. Разница языков во всей красе. Для человека всё выглядит ровно наоборот)представители всех народов, у которых вообще рождались артефакторы Так-так, интересно... Раньше, кажется, не упоминалось, что предрасположенность к определённому типу колдовства зависит от национальности.Замаби. ... Давно их Лэдд не видел, и вот — принял почти с распростёртыми объятиями Как это прекрасно звучит) Когда долго борешься с какой-то нечистью, волей-неволей к ней привязываешься. Меня этот парадокс неизменно забавляет ещё с тех пор, когда я интересовалась историей полиции.Эх, жаль помер два года назад верный Меппа! До последнего верно своему хозяину служил. Действительно, жалко – очень милый был персонаж. И стеклище на тему «почему все умирают?» снова начинается как раз здесь.Серый колдун явился к камню в сопровождении длинной и узкой тележки из неизвестного Лэдду дерева чистейшего чёрного цвета, запряжённой парой скелетов. Картинка получилась колоритнейшая) А я ещё до того, как прочитала следующее предложение, успела представить себе в упряжке именно человеческие скелеты... и даже не особо удивилась – кто их знает, этих серых колдунов?— Пхредпхоложу, что мы заимствовали это название у кхого-то, кхогда вышли в Милинт из Варлы. О, кажется, это первое упоминание названия мира внутри текстов. Пытаюсь вспомнить, что такое Варла (?) и было ли про неё хоть что-то. По контексту – либо какая-то изнанка мира, либо вообще другое измерение.Расск-х-кажи мне пхотом о нём. Я бхы с тобхой пхоехал, но меня ждёт неупхок-х-коенный мстительный дух в Раифааре. Как мило) Кхаер тут вообще выглядит как старый друг Лэдда (в том числе и потому, что считает себя вправе задавать бестактные вопросы, ага), и это здорово.— Почему все вокруг постоянно умирают? Обнять и пожалеть. И это ещё цветочки, а в перспективе, подозреваю, Лэдда ждёт малоприятная участь пережить собственных детей, внуков и далее по списку.Лэдд твёрдо намеревался ни с кем не разговаривать. Увы, ночевал он в Саяндыли, в Чертоге Троелуния, а потому даже показательно запертая дверь кельи не являлась препятствием для тех, кто во что бы то ни стало желал его увидеть. Бедолага) В этом месте я очень хорошо чувствую его раздражение.С каждым сказанным словом она краснела всё сильнее и под конец больше всего напоминала раскалённую кастрюлю, которая того и гляди взорвётся и выплеснет на тебя огненную кашу. Лэдд подумал, что не хотел бы стать жертвой разозлённой кастрюли, а потому миролюбиво поднял руки. Прелесть) И всё-таки любопытно будет наблюдать, каким путём эти двое дойдут до брака, ибо пока что Иаска в глазах Лэдда выглядит скорее слегка надоедливой младшей сестрёнкой. Даже по ассоциациям видно – потенциально привлекательных девушек сравнивают с чем угодно, но точно не с кастрюлями) Поэтому ледяной цветочек в конце оказался максимально неожиданным.Кроме гномов и хенгиль, на улицах можно было встретить гостей с других материков На этой фразе читателя слегка переклинило – мозг ждал словосочетания «гномы и люди», но не дождался. Как будто хенгиль не считают себя людьми. Если вспомнить, что по изначальной задумке они были народом оборотней, я допускаю, что это действительно так.чернокожая бритоголовая женщина с веслом в руке О как. Логично было предположить, что при национальном разнообразии Милинта в нём есть и разные расы, но для меня это почему-то оказалось неожиданностью. Устройство рынка – просто невероятная прелесть. Мало того, что рационально, так ещё и красиво! Лэдд — видимо, по-прежнему деревенский дурачок — красоты оружия совершенно не понимал. Просто симпатичный штрих к образу. Всё-таки в нашем угрюмом лешем есть что-то от пацифиста, хотя его работа этому и не способствует.это лишь снежинка на леднике Красивая лингвистическая деталька.Имя колдуна Фагноха сразу показалось знакомым, и я даже догадалась, что мы наблюдаем будущего наставника Каиса, прежде, чем полезла в соответствующий текст. Отсылочке – мурр) девушка оттуда могла сбежать и в Хаагард, где стала вольной колдуньей… Чародейкой даже! Видимо, какой-нибудь совершенно новый артефакт изобрела. Это, кажется, тоже что-то новенькое – не помню, чтобы раньше упоминались чародеи/чародейки (кроме загадочной Талаис) и их отличия от других колдунов. А ещё у данной конкретной чародейки имя красивое) Даже стало интересно с ней познакомиться.Лэдд подошёл к самому краю обрыва и уставился вниз, на воду... Весь абзац, который начинается с этой фразы, просто очень красивый. А в конце ещё и желтоглазые хартагги вспомнились.Огнекаменная чаша съехала следом по намороженной горке, к некоторой Иаскиной зависти: «Я б тоже так прокатилась, но лучше до зимы подожду». Ну дитё дитём же) Хотя сам Лэдд, если вспомнить его первое путешествие в гости к замаби, любви к ледяным горкам явно не питает.— Это ты назвал озеро Тэвонмейром? Стёклышко.— Я. И племени, которое сюда спустя много лет прикочевало, наказал так его запомнить. Чтобы от моего ксату, который здесь утонул, хотя бы имя осталось. Элихель развернулся и поплыл по-над берегом на запад. Он двигался прямо, проходя сквозь краснеющие кусты, и от этого Лэдду казалось, будто по чёрному плащу расплывается раз за разом свежая кровь. А вот тут уже красивая жуть.Цветок колдовских могил... Что-то в этом есть. Сцена сражения просто очень красивая. — Они мою хорошую знакомую, санварского артефактора Альду Арейно, чуть не убили. Её братец, тоже колдун, чего-то там натворил, а ей за компанию досталось. Тут я зацепилась прежде всего за знакомую фамилию. Неудивительно, что следующие представители рода Арейно решили податься в пираты. Служитель Белого пламени вроде и фоновый персонаж, но мелькал на этом фоне так настойчиво, что я начала задумываться, не может ли он быть нам знаком. Вряд ли, ибо хронология не позволяет, но есть предположение, что в будущем Лэдд с ним ещё пересечётся. Слишком уж он не похож на статиста... зато похож на Гелигов – они как раз холодноглазые светлокожие брюнеты. Лэдд нечасто занимался тонкой работой по льду, но иногда всё же мастерил из него то зверушек на радость детворе в далёких кочевьях, то посуду для личной надобности… Тут моё воображение прямо заработало в полную силу) Ледяные игрушки – это, должно быть, очень красиво, а если в рукавицах, то даже не холодно и пригодно для собственно игры. А вот ледяная посуда видится не особо практичной – ну, разве что для каких-нибудь блюд вроде мороженого, которые требуется как можно дольше сохранять холодными.1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Показать полностью
Мурр) Это была очень сложная глава. Название озера Тэвонмейр определённо мне что-то напоминает, но я никак не могу вспомнить, что. «Мейр» — калька с немецкого das Meer, море, — оно может напоминать любой западноевропейский водоём с похожим названием.Так-так, интересно... Раньше, кажется, не упоминалось, что предрасположенность к определённому типу колдовства зависит от национальности. Она, в общем-то, не зависит — это своего рода стилистический приём.Когда долго борешься с какой-то нечистью, волей-неволей к ней привязываешься. Меня забавляет, что Лэдд больше ни к кому так не привязан, а Иаска это видит и бесится.И стеклище на тему «почему все умирают?» снова начинается как раз здесь. Мне очень хотелось наслать на Меппу проклятие долгожительства, но это сюжетное стеклище помешало.А я ещё до того, как прочитала следующее предложение, успела представить себе в упряжке именно человеческие скелеты... и даже не особо удивилась – кто их знает, этих серых колдунов? Теоретически могли быть и человеческие, но а) люди (и ишты) мыслят стереотипно, б) верблюды в роли тягловой силы поудобнее — для них не надо новую упряжь изобретать.О, кажется, это первое упоминание названия мира внутри текстов. Кажется, да) Но никому, кроме иштов, это как будто и не особо нужно.Пытаюсь вспомнить, что такое Варла (?) и было ли про неё хоть что-то. По контексту – либо какая-то изнанка мира, либо вообще другое измерение. Возможно, она появлялась на одной схемке в ТГК, но это не точно. Варла — дно местного мирового океана, равнина вулканов и отстойник для всякой гадости. Ишты появились там, но однажды выбрались на Линан — поэтому, кстати, они так ценят солнце: в Варле его почти не видно.Как мило) Кхаер тут вообще выглядит как старый друг Лэдда (в том числе и потому, что считает себя вправе задавать бестактные вопросы, ага), и это здорово. В каком-то смысле он и есть старый друг — такой, которому ты звонишь раз в год, но с которым всегда легко. В отличие от Тогрейна, Кхаер ещё и ни к чему не обязывает.И это ещё цветочки, а в перспективе, подозреваю, Лэдда ждёт малоприятная участь пережить собственных детей, внуков и далее по списку. Умеренный спойлер: сына он точно переживёт. Внучку — не факт, как минимум в 33.VIII она жива.И всё-таки любопытно будет наблюдать, каким путём эти двое дойдут до брака, ибо пока что Иаска в глазах Лэдда выглядит скорее слегка надоедливой младшей сестрёнкой. Даже по ассоциациям видно – потенциально привлекательных девушек сравнивают с чем угодно, но точно не с кастрюлями) Поэтому ледяной цветочек в конце оказался максимально неожиданным. Следующая глава, думаю, целиком об этом. Но где-то в этой он уже начал задумываться: пока в контексте, который задал Кхаер, но это пока.На этой фразе читателя слегка переклинило – мозг ждал словосочетания «гномы и люди», но не дождался. Как будто хенгиль не считают себя людьми. Считают. Но ведь и жители других материков — люди. Вариант «гномы, люди и гости (тоже люди)» звучал бы странно.Логично было предположить, что при национальном разнообразии Милинта в нём есть и разные расы, но для меня это почему-то оказалось неожиданностью. Их там мало, но они есть, да. Конкретно это — будущая верховная колдунья вольных проводников и, возможно, наставница Ториана.Устройство рынка – просто невероятная прелесть. Мало того, что рационально, так ещё и красиво! Мне там почему-то упорно представляется рынок из посёлка, где жила прабабушка.) Атмосферное местечко.Всё-таки в нашем угрюмом лешем есть что-то от пацифиста, хотя его работа этому и не способствует. Леший действительно пацифист) Строго говоря, в по-настоящему серьёзных битвах он и не участвует.Имя колдуна Фагноха сразу показалось знакомым, и я даже догадалась, что мы наблюдаем будущего наставника Каиса, прежде, чем полезла в соответствующий текст. Отсылочке – мурр) Мурр) Нельзя было не вставить юного Фагноха в главу про Хаагард)Это, кажется, тоже что-то новенькое – не помню, чтобы раньше упоминались чародеи/чародейки (кроме загадочной Талаис) и их отличия от других колдунов. А ещё у данной конкретной чародейки имя красивое) Даже стало интересно с ней познакомиться. Кажется, действительно не упоминались. Между колдуном и чародеем примерно те же отношения, что между инженером и изобретателем.Про Хенлетт ничего писать не планировала, разве что в ветке Каиса какую-то роль сыграть может. Весь абзац, который начинается с этой фразы, просто очень красивый. А в конце ещё и желтоглазые хартагги вспомнились. Мурр) Хартагги не зря вспомнились — Тэмэсу шлёт загадочное послание.Хотя сам Лэдд, если вспомнить его первое путешествие в гости к замаби, любви к ледяным горкам явно не питает. Вероятно.Тут я зацепилась прежде всего за знакомую фамилию. Неудивительно, что следующие представители рода Арейно решили податься в пираты. Отсылочка ради отсылочки, но почему бы нет.)Служитель Белого пламени вроде и фоновый персонаж, но мелькал на этом фоне так настойчиво, что я начала задумываться, не может ли он быть нам знаком. Вряд ли, ибо хронология не позволяет, но есть предположение, что в будущем Лэдд с ним ещё пересечётся. Слишком уж он не похож на статиста... зато похож на Гелигов – они как раз холодноглазые светлокожие брюнеты. Где-то в главе специально есть утверждение, что это типичная для фрагнарцев внешность) Но если он всё-таки окажется из Гелигов, то хронологически это либо прадед Реола, либо брат означенного прадеда, если он существует.А вот ледяная посуда видится не особо практичной – ну, разве что для каких-нибудь блюд вроде мороженого, которые требуется как можно дольше сохранять холодными. В прошлых главах Лэдд уже делал такую посуду — там как раз было всякое для холодного.1 |
|
|
Кэтрин Кейхисc
Показать полностью
«Мейр» — калька с немецкого das Meer, море, — оно может напоминать любой западноевропейский водоём с похожим названием. Хм, когда я слушала немецкие мюзиклы, мне на слух почему-то казалось, что оно скорее «мир», чем «мейр»... То ли песенные условности были виноваты, то ли австрийский диалект. Но если я ошиблась, это может поломать кое-какие топонимы в личном оридже. *ушла размышлять о немецкой фонетике*Меня забавляет, что Лэдд больше ни к кому так не привязан, а Иаска это видит и бесится. Когда вокруг тебя есть куча коллег, друг и настойчиво добивающаяся внимания девушка, но привязался ты к кучке древних мертвецов) И что характерно, Лэдду даже идёт.Мне очень хотелось наслать на Меппу проклятие долгожительства, но это сюжетное стеклище помешало. Для этого проклятия пришлось бы изобрести обоснование, а с этим наверняка возникли бы сложности – Иръе, повинная в Лэддовом долголетии, точно не станет размениваться на животных. С другой стороны, в ситуации «верный питомец разделяет участь хозяина» есть своё очарование, но без обоснуя и тут не обойтись.Теоретически могли быть и человеческие, но а) люди (и ишты) мыслят стереотипно, б) верблюды в роли тягловой силы поудобнее — для них не надо новую упряжь изобретать. Хм, а при чём тут стереотипы? Серые колдуны и так вроде изгоев, и их вряд ли будет волновать, что о них подумают. Или им самим было бы неприятно использовать человеческие скелеты для перевозки? Ишты появились там, но однажды выбрались на Линан — поэтому, кстати, они так ценят солнце: в Варле его почти не видно. На этой фразе я поняла, что очень хочу посмотреть на каких-нибудь максимально типичных иштов. Ибо те представители их народа, которых мне уже приходилось наблюдать, от солнца были не в восторге: Дхедес от жары помирала, у странной троицы из пустыни проблемы вообще другие...В каком-то смысле он и есть старый друг — такой, которому ты звонишь раз в год, но с которым всегда легко. В отличие от Тогрейна, Кхаер ещё и ни к чему не обязывает. Да, тяжело быть другом правителя, пусть и будущего) Поэтому существование Кхаера, при всей моей любви к котику, меня очень радует.Их там мало, но они есть, да. Конкретно это — будущая верховная колдунья вольных проводников и, возможно, наставница Ториана. Постараюсь не забыть об этом к тому моменту, как в текстах снова появится Ториан)Нельзя было не вставить юного Фагноха в главу про Хаагард) И тут я поняла, что очень-очень плохо представляю себе юных гномов. Тот же Фагнох, несмотря на прямо упомянутую в тексте молодость, внешне всё равно представился ближе к среднему возрасту. Возможно, из-за стереотипа, что молодые люди обязаны быть стройными и изящными, а это, мягко говоря, не к гномам... *склеивает шаблон обратно*Хартагги не зря вспомнились — Тэмэсу шлёт загадочное послание. Понять бы ещё, что он имел в виду... Судя по зловещести картинки, ждать следует не появления очаровательной Мансу, а чего-нибудь агрессивного.Но если он всё-таки окажется из Гелигов, то хронологически это либо прадед Реола, либо брат означенного прадеда, если он существует. То есть мы его всё-таки не в последний раз видим?)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Показать полностью
Хм, когда я слушала немецкие мюзиклы, мне на слух почему-то казалось, что оно скорее «мир», чем «мейр»... Калька таки вольная) Если совсем правильное звучание брать, то там что-то вроде «меер» (умеренно твёрдый М, долгий двоящийся Э и слабый нежный Р). Но вообще в немецком даже без австрийского диалектов полно, а унифицированная орфография появилась только при К. Дудене (ближе к концу XIX века), так что твои топонимы вряд ли пострадают — на XVIII век там полный хаос.Хотя Библию Лютер, кажется, на саксонский переводил — можно на него опереться. Когда вокруг тебя есть куча коллег, друг и настойчиво добивающаяся внимания девушка, но привязался ты к кучке древних мертвецов) И что характерно, Лэдду даже идёт. Местами его трудно прописывать, но персонаж, кажется, выходит весьма колоритным)Для этого проклятия пришлось бы изобрести обоснование, а с этим наверняка возникли бы сложности У меня был достаточно вменяемый вариант, не предполагавший влияния Иръе, но без него таки оказалось лучше.Хм, а при чём тут стереотипы? Серые колдуны и так вроде изгоев, и их вряд ли будет волновать, что о них подумают. Или им самим было бы неприятно использовать человеческие скелеты для перевозки? Я имею в виду стереотипы мышления, а не общества. Мышление всё-таки в первую очередь подкидывает варианты, известные в среде, в которой ты живёшь. Тот же Лэдд сравнивает верблюдов с оленями, а не, например, с лошадьми, потому что олени ему привычнее. Запрячь в повозку скелет человека (или ишта, кстати, — их скелеты географически проще добыть) надо ещё додуматься.Серые колдуны, кстати, не настолько изгои — с тем же Кхаером и сыну ахэвэ общаться было не зазорно. На этой фразе я поняла, что очень хочу посмотреть на каких-нибудь максимально типичных иштов. Ибо те представители их народа, которых мне уже приходилось наблюдать, от солнца были не в восторге: Дхедес от жары помирала, у странной троицы из пустыни проблемы вообще другие... Боги многогранны) Солнце и греет, и сжигает, так что Дхедес можно понять. А троицу воспитывала не иштхи, так что у них и система верований другая.Постараюсь не забыть об этом к тому моменту, как в текстах снова появится Ториан) Она не то чтобы играет большую роль, просто существует)И тут я поняла, что очень-очень плохо представляю себе юных гномов. Тот же Фагнох, несмотря на прямо упомянутую в тексте молодость, внешне всё равно представился ближе к среднему возрасту. Возможно, из-за стереотипа, что молодые люди обязаны быть стройными и изящными, а это, мягко говоря, не к гномам... Единственный гном, которого можно назвать стройным, — мастер Агфим. Фагнох вполне себе квадратный и мужественный, несмотря на юность) Причём, по гномьим меркам, внешне он сильно привлекательнее Агфима, как мне думается.Судя по зловещести картинки, ждать следует не появления очаровательной Мансу, а чего-нибудь агрессивного. Третью луну, например.То есть мы его всё-таки не в последний раз видим?) Хронологию надо считать, но подозреваю, что в последний. Пока я просто оставляю себе максимум пространства для манёвра.1 |
|
|
Кэтрин Кейхисc
Показать полностью
твои топонимы вряд ли пострадают — на XVIII век там полный хаос И этот хаос делает мне больно) Десять лет назад, когда я спонтанно соблазнилась идеей сделать одного из героев немцем, я знала об истории Германии сильно меньше и могла позволить себе не заморачиваться. А потом я закопалась в тему поглубже, захотела наковырять этнических деталек... и пришла в ужас. Если ту же архитектуру получилось поизучать по чисто американским образцам, то вопрос с национальными особенностями костюма я не решила до сих пор – образцов слишком много!Местами его трудно прописывать, но персонаж, кажется, выходит весьма колоритным) Его колоритность несомненна)У меня был достаточно вменяемый вариант, не предполагавший влияния Иръе, но без него таки оказалось лучше. Теперь мне интересно, что это за вариант.Запрячь в повозку скелет человека (или ишта, кстати, — их скелеты географически проще добыть) надо ещё додуматься. Представила себе повозку, запряжённую скелетами иштов. Со всеми полагающимися атрибутами в виде рогов и хвостов (насчёт наличия копыт не помню). Картинка стала ещё колоритнее)Серые колдуны, кстати, не настолько изгои — с тем же Кхаером и сыну ахэвэ общаться было не зазорно. Ну, сын ахэвэ всё-таки родом с другого материка, и его восприятие может отличаться. О неприкаянности серых колдунов читатели пока знают от Хиона, который родом с Маэрдена и воспринимает своё положение своеобразно. Но вообще я допускаю, что как, например, полное неприятие колдунов – чисто фрагнарская фишка, так и отношение к серым колдунам может варьироваться в зависимости от местности.А троицу воспитывала не иштхи, так что у них и система верований другая. Научное выражение «система верований» по отношению к субъектам, отличающимся предельно ограниченным кругозором, звучит, на первый взгляд, забавно, а на второй – как вызов) Теперь хочется пойти и перечитать «Там кто-то есть» с упором на вылавливание именно таких деталек.Единственный гном, которого можно назвать стройным, — мастер Агфим. Фагнох вполне себе квадратный и мужественный, несмотря на юность) Причём, по гномьим меркам, внешне он сильно привлекательнее Агфима, как мне думается. Гномы и их своеобразные представления буквально обо всём – ещё одна тема, которая временами кипятит читателю мозг, но за которой всё равно очень интересно наблюдать)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Показать полностью
Если ту же архитектуру получилось поизучать по чисто американским образцам, то вопрос с национальными особенностями костюма я не решила до сих пор – образцов слишком много! Задумалась, есть ли вообще при переезде на другой континент шанс сохранить все эти этнические особенности неизменными. Мне чудится, что по пути должен был произойти достаточно крупный провал в культуре, потому что трудно привезти с собой всё. Но я со своей стороны смотрю: традиции при смене обстановки мутируют весьма оригинально.Теперь мне интересно, что это за вариант. Последствия совмещения некоторых чар и оберегов.Представила себе повозку, запряжённую скелетами иштов. Со всеми полагающимися атрибутами в виде рогов и хвостов (насчёт наличия копыт не помню). Картинка стала ещё колоритнее) Может, кто и додумается впоследствии) Копыт нет.Ну, сын ахэвэ всё-таки родом с другого материка, и его восприятие может отличаться. О неприкаянности серых колдунов читатели пока знают от Хиона, который родом с Маэрдена и воспринимает своё положение своеобразно. Хион в перманентной депрессии — у него проблемы с восприятием себя в первую очередь) Общая картинка: колдуны-целители рождаются на всех материках, соответственно, и серый колдун может появиться где угодно. Тогрейн вообще рискует в один прекрасный день оказаться мужем серой колдуньи)Но вообще я допускаю, что как, например, полное неприятие колдунов – чисто фрагнарская фишка, так и отношение к серым колдунам может варьироваться в зависимости от местности. Теоретически так и есть.Научное выражение «система верований» по отношению к субъектам, отличающимся предельно ограниченным кругозором, звучит, на первый взгляд, забавно, а на второй – как вызов) Теперь хочется пойти и перечитать «Там кто-то есть» с упором на вылавливание именно таких деталек. Ну, даже в рамках такой ограниченности может существовать какая-то система, пусть и примитивная. Но в тексте, по-моему, ничего на эту тему нет.Гномы и их своеобразные представления буквально обо всём – ещё одна тема, которая временами кипятит читателю мозг, но за которой всё равно очень интересно наблюдать) Очень удобно создавать странную культуру на втором плане — они интересные, но не слишком ломают мозг, когда их надо прописывать)1 |
|
|
Кэтрин Кейхисc
Задумалась, есть ли вообще при переезде на другой континент шанс сохранить все эти этнические особенности неизменными. Вряд ли, на это я даже не рассчитываю) Ещё пары по археологии и спецкурс о древних кочевниках наглядно показали, как много теряется в процессе миграции – ведь даже состав переселенцев сильно отличается от состава общества, которое они покидают. Мне бы просто колоритных деталек, отличающих данное этническое меньшинство от англосаксонского большинства, но там, по счастью, и без одежды есть чем разжиться.Тогрейн вообще рискует в один прекрасный день оказаться мужем серой колдуньи) Вот это было внезапно) Нет, я помню, что серые колдуны – по крайней мере, большая их часть – становятся таковыми по собственному желанию, но полагала, что этот выбор делается в начале, так сказать, профессионального пути. А Дагна – колдунья уже вполне состоявшаяся, хотя характер у неё как раз соответствующий.1 |
|
|
Кэтрин Кейхисcавтор
|
|
|
Анитра
Нет, я помню, что серые колдуны – по крайней мере, большая их часть – становятся таковыми по собственному желанию, но полагала, что этот выбор делается в начале, так сказать, профессионального пути. А Дагна – колдунья уже вполне состоявшаяся, хотя характер у неё как раз соответствующий. Там немного другая механика, не по собственному желанию (не надо верить Хиону ×2).Сначала я хотела тут её расписать, но потом ушла мыслями к другим серым колдунам и поняла, что у меня есть просто суперское потенциальное стеклище на тему диалога Лэдда и Кхаера. *ушла выпинывать ишта из его тёплой зоны комфорта в бескрайние льды третьей сказки* 1 |
|
|
Кэтрин Кейхисc
Сначала я хотела тут её расписать, но потом ушла мыслями к другим серым колдунам и поняла, что у меня есть просто суперское потенциальное стеклище на тему диалога Лэдда и Кхаера. Буду ждать)1 |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |