Аз воздам или Круги на воде (джен)

Адамс покачала головой и спросила очень ехидно:

— Вы, очевидно, никогда не слышали о разводах?

— Развод не делает отца бывшим, — возразил Гарри.

— Правда? — насмешливо спросила она. — А что делает? Магия? Трасфигурация?

— Разве что отказ от своих прав и дальнейшее усыновление ещё кем-то, — ответил Гарри. — Да и то…

— Боже мой, какой вы идиот, — она картинно потёрла правый висок. — А ещё аврор. Разумеется, делает! Это моя дочь — кто мой муж, тот её отец! Это так непонятно?

Какое странное утверждение. То ли эта Адамс из какой-то очень необычной семьи… может быть, магглорождённая… хотя ведь у магглов отцы тоже не теряют отцовство при разводе…

— Закон придерживается иного мнения, мэм, — вежливо сказал Гарри. Да, определённо, жаль, что здесь нет Долиша. Вот с кем Адамс бы было полезно пообщаться. Ну да ничего, Гарри постарается его достойно заменить. — И вы не указали его имя, мэм.

— Да ей нечего там делать! — возразила Адамс. — И вам тоже. Не тратьте время — сходите к её подружкам. Начните вот с неё, — она подошла и ткнула куда-то в середину списка.

— Ваш развод был оформлен официально? — спросил Гарри, и Адамс от возмущения даже топнула ногой:

— Прекратите тупить! Я сказала, сходите к подружкам! Делайте уже!

— Мэм, мне не сложно вернуться в министерство, — вежливо проговорил Гарри, — и узнать имя вашего бывшего супруга и его каминный адрес. Однако сделать это я смогу лишь в понедельник — сегодня уже не успею, и транспортный отдел сейчас чрезвычайно занят — и до этого момента мне придётся подождать с расследованием. А вам в этом случае придётся заплатить штраф в двадцать пять галлеонов за препятствие расследованию. Будет проще, если вы просто назовёте мне имя вашего бывшего супруга. И каминный адрес.

— Вы обалдели? — она не то чтобы растерялась, но по крайней мере не закричала, что Гарри счёл определённым прогрессом. — Какой штраф? За что?

— За препятствование расследованию, — повторил он терпеливо. — Мэм, назовите имя вашего бывшего мужа и его каминный адрес, пожалуйста.

— Вы правда не понимаете? — спросила она его с какой-то нетерпеливой жалостью. — Он больше никто ей. Чужой человек. Нет? Непонятно?

— Штраф составит двадцать пять галлеонов, — напомнил Гарри. — Мне уйти?

— Я на вас такую жалобу напишу, что вас отправят убирать улицы, — заявила Адамс.

Почему улицы? Подметать? Этим даже ДМП не занимались — какое странное предположение для волшебницы. Да даже для магглы странное… хотя для магглы всё же более вероятное, нежели… она, вероятно, магглорождёная или полукровка, часто видевшая в детстве свою маггловскую родню. В списке никого такого не было, но это и понятно: как девочка сама могла бы туда попасть?

— Это маловероятно, — ответил Гарри. — Уборка улиц не относится к компетенции министерства.

— Очень зря, — язвительно заявила она. — Самое по вам дело. Мистер Гарри Поттер, аврор.

— Благодарю за список, — любезно ответил Гарри и двинулся мимо неё к камину. — Остальное я выясню сам. Штраф вы получите в течении суток, на его оплату у вас будет неделя, после чего вы будете задержаны. Доброго дня, мэм.

— А ну стойте! — она схватила его за рукав и дёрнула, и Гарри, с лёгкостью смахивая с себя её руку, на мгновенье почти уступил соблазну задержать её за нападение на аврора и затем выписать штраф галлеонов на семьдесят. Он, конечно же, отказался от этой мысли, но она была настолько соблазнительна, что Гарри посмотрел Адамс в глаза и потребовал:

— Имя вашего бывшего мужа и каминный адрес, мэм. Или к двадцати пяти галеонам добавится ещё семьдесят за физическое препятствование следствию.

— Да я вас провожу! — почти прокричала Адамс и, практически подбежав к камину, щедро зачерпнула порох из большой серебряной чаши и, швырнув его вглубь, крикнула: — Буколиковый коттедж!

Камин полыхнул зелёным, и она исчезла в этом пламени, оставив Гарри одного.

Будь бы ему сейчас двадцать, или даже двадцать два, Гарри бы решил, что она издевается. Может, водит за нос его, скрывая преступление — или, может быть, Адамс просто безумна. Но сейчас у него уже было достаточно опыта, чтобы знать, что хотя любая из этих версий может оказаться верной, вероятней всего, она просто дура. Истеричная неуверенная в себе дура, вечно всем доказывающая обратное.

Или нет.

Камин вновь полыхнул зеленью, и вышедшая из него Адамс в крайнем раздражении спросила:

— Вы что стоите столбом? Я, что ли, должна делать за вас всю работу? — она вновь набрала в горсть порох, но на сей раз дождалась, пока Гарри подошёл к камину вплотную.

Сама Адамс за Гарри, к счастью, не пошла, так что в доме её бывшего мужа Гарри оказался один. Имени его он так и не знал — глупо вышло. Надо было заставить её сказать… что ж, он пока не Долиш, философски напомнил себе Гарри. Ему тренироваться ещё и тренироваться.

— Британский аврорат! — громко проговорил Гарри. Надо же было как-то обозначить своё присутствие и заодно сразу же объяснить, что он здесь делает. — Аврор Гарри Поттер! Сэр, вы дома?

Ему не ответили, и Гарри огляделся. В гостиной ощущалась та же рука, что и в доме — но её воздействие явно осталось в прошлом, и теперь комната выглядела более жилой и естественной, чем тот дом, что Гарри покинул. Вот и кресла к столику придвинуты, а на нём лежат игральные карты и стоят два грязных стакана, и крошки на столешнице, и угол шторы загнулся… нет, здесь точно жили. Интересно, кто.

Гостиная представляла собой не очень большую почти квадратную комнату с одним широким окном. Солидная тяжёлая мебель тёмного дерева, обитая изумрудным бархатом, казалась для неё излишне массивной — может быть, потому что кресла стояли не на своих местах. Подальше от столика, симметрично краям окна.

Где-то в глубине дома раздался шум, и Гарри громко повторил:

— Британский аврорат! Аврор Гарри Поттер! Есть дома кто-нибудь?

Но ему не ответили, и Гарри медленно пошёл к открытой двери.

Выйдя из неё, Гарри понял, почему камин выходил в гостиную: холла в доме, в общем-то, не было, только маленькая прихожая и коридор, по другую сторону которого обнаружилась маленькая столовая, за ней — кухня, тоже совсем небольшая и уже совсем не «картиночная», хотя когда-то она, несомненно, таковой была. Но сейчас это была нормальная жилая кухня, где готовили ежедневно — с оставленной на совсем не идеально чистой плите сковородкой и парой чашек и тарелок в раковине… ага, парой. Значит, здесь живут двое — или как минимум завтракали здесь два человека. Хотя, конечно, не исключено, что вторые тарелка и чашка остались с ужина.

Движенье за спиной Гарри больше ощутил, чем заметил — и швырнул Петрификус, даже не развернувшись. Не попал — и метнулся в коридор, а затем — наверх, по, хотя и очень надёжной и крепкой, но всё-таки деревянной, а значит, и не бесшумной лестнице.

Дверей наверху было четыре, и все закрыты. Гарри замер, прислушиваясь, но за ними было одинаково тихо, и он одним взмахом палочки распахнул их все, а затем бросил Гоменум Ревелио. И вошёл за вполне ясным отзывом в самую левую дверь.

Спальня. То ли гостевая, то ли до неё руки миссис Тогда-ещё-не-Адамс не добрались: жёлтые обои в полоску, стандартный набор кровать-шкаф-стул-комод… На кровати — жёлтое, в тон обоям, покрывало, точно такое же, как и задёрнутые сейчас шторы, деревянный пол обходился без ковра.

Гарри подошёл к шкафу, распахнул его — и увидел забившуюся в угол девочку.

— Привет, Амалия, — дружелюбно проговорил он. — Я — аврор Гарри Поттер. Мама тебя потеряла.

— Я к ней не пойду, — насупилась та.

На ней были самые обычные, может быть, даже маггловские джинсы и светлая футболка без всяких картинок, светлые волосы собраны сзади — то ли в хвост, то ли в косу, девочка смотрела на него, и Гарри не было видно.

— К сожалению, тебе придётся, — возразил Гарри. — Мама очень ищет тебя.

— Я всё равно сбегу к папе. — Девочка… Амалия обхватила себя руками и сжала губы. Она не была похожа на мать: милое, но совсем не яркое лицо и черты другие, и Гарри это понравилось. Впрочем, ему редко доводилось встречать неприятных детей.

— Расскажи мне про него, — попросил Гарри, присаживаясь на корточки. — Как его зовут?

— Мэтью, — нет, характером Амалия точно пошла не в мать. — Я хочу жить с ним.

— А что говорит мама? — спросил Гарри.

— Мама говорит, что теперь он не мой папа, — она снова насупилась. — А он мой. Я никакого другого не хочу.

— Я тебя понимаю, — сказал Гарри вполне искренне. Он бы тоже не хотел жить с миссис Адамс. — А где папа?

— На работе, — она глубоко вздохнула.

— А где он работает? — спросил Гарри, очень надеясь не услышать «я не знаю».

— На ферме, — ответила Амалия. — Я ему там помогаю… помогала раньше, а теперь мне мама запрещает. А я всё равно хочу!

— А с чем помогаешь? — ноги у Гарри начали затекать, и он просто сел на пол рядом со шкафом. Видимо, Амалии это понравилось, потому что она почти улыбнулась и ответила:

— Я собираю капустянок!

— Кто это? — Гарри тоже улыбнулся.

— Гусеницы, — Амалия раздвинула пальцы на пару дюймов. — Вот такие! Зелёные. Мы их отдаём скворцам и замораживаем.

— Скворцам? — переспросил Гарри.

— Они там живут, — Амалия указала куда-то вправо. — Большой-большой стаей. Они их любят. А иногда они нам мурмурируют! — добавила она с гордостью, и Гарри был вынужден признать фиаско:

— Что делают? Что это такое?

— Мурмурация, — важно проговорила девочка, явно гордясь тем, что знает такое сложное понятие и испытывая большое удовольствие от того, что объясняет его взрослому, — это когда стая как будто не из птиц, а одна целая. И она перемещается туда-сюда и вся меняется — очень красиво. Показывает разные фигуры.

Нельзя сказать, чтобы Гарри понял до конца, но сейчас это было не так важно — так что он переспрашивать не стал и с уважением кивнул:

— Ого. Прямо для вас?

— Ага, — Амалия очень гордо улыбнулась — и тут же вновь насупилась. — Я к маме не пойду. Я с папой буду.

— А что папа говорит? — осторожно спросил Гарри.

— Папа говорит, что он будет за меня бороться, — она сразу погрустнела. — Но что это будет трудно, и что мне, наверное, придётся всё равно жить с мамой. Но ведь как же так? — спросила она расстроено. — Папа никакой не бывший, так же не бывает!

— Я в этом разберусь, — пообещал ей Гарри.

На самом деле, так, конечно, могло быть, думал он. Если, например, Амалия — не дочка Мэтью. Правда, если он её удочерил, это сложно отменить… да нет — почти невозможно. Разве что в случае, если родной отец Амалии не просто её бросил, если у него была серьёзная причина… да и то. Обряд есть обряд, его так просто не отменишь. Но даже в этом случае у матери немало прав, и если дело дойдёт до Визенгамота, у неё отличные шансы оставить девочку с собой. По крайней мере, до того, как той исполнится одиннадцать — тогда её послушают. Скорее всего. Хотя…

Так или иначе, а сейчас Гарри не мог её оставить здесь. Но как странно — почему Адамс сама её не отыскала? Она ведь могла войти сюда: камин открыт. Найти ребёнка, ещё не умеющего колдовать, не так уж сложно. Странно… глупость глупостью, но ведь почему-то Адамс не пошла с ним. И имя мужа в списке указала первым. Может, не такая уж она и идиотка…

— Ферма здесь, за домом? — спросил Гарри, и Амалия кивнула. — Давай так, — решил он. — Я пойду поговорю с твоим папой — а ты здесь сиди.

— В шкафу? — улыбнулась она почти против воли.

— В этой комнате, — Гарри поднялся. — Я пока прикрою дверь… только что ты будешь делать? Тут есть книжки или…

— Есть, — она зашевелилась, вылезла из шкафа и, выдвинув нижний ящик комода, достала из него большую книгу. — Это моя комната теперь, — добавила она с заметной гордостью. — И тут всё по-моему.

Что ж, почему бы ей и не любить жёлтый цвет, подумал Гарри. Видно, розовый ей надоел дома.

— Очень приятная комната, — сказал Гарри. — Скажи, а как фамилия твоего папы?

— Горвиц, — Амалия положила явно тяжёлую книгу на кровать.

— Ты тут почитай тогда, — попросил он, — а я вернусь. Договорились?

— Если придёт мама, я сбегу, — предупредила Амалия, забираясь на кровать.

— Если придёт мама, я приду, — пообещал Гарри, незаметно цепляя на Амалию следящее заклятье. Если она вновь сбежит, ему, по крайней мере, не придётся бродить по всей округе в её поисках.

На дверь комнаты, на лестницу и на камин, а также на дверь гостиной Гарри поставил отслеживающие заклинания, зачаровав их на появление матери Амалии… да и вообще любого человека — мало ли.

А вдруг она не мать?