Рыбья кровь (джен)

Семь лет спустя

Грегори Сьёрд потратил немало времени, чтобы нагнать сверстников, учившихся в лоцманской школе. Они знали об океане куда больше, чем он, но то были знания теоретические... Никто из них не чувствовал океана по-настоящему. Никто не ходил на промысел и не знал этой работы. По ночам Грегори учился другому — он учился снова чувствовать и видеть вглубь так, как показал ему шелки. Его дар был сложным и таким, порой, неуправляемым, что Кильке не раз казалось, что от усилий, что он прилагал к тому, чтобы им овладеть, он сойдёт с ума. Но он не жаловался даже наедине с собой, в мыслях. И ему не на кого было полагаться. Свои заработки от частично отправлял матери и Лукасу, а остальное откладывал на продолжение обучения.

Через три года он выходил в регулярные рейсы на большом торговом судне, которое плавало по многим водам. Он был одним из лучших лоцманов не потому что благодаря дару шелки буквально видел морское дно, а потому что он трудился как проклятый: над собой, над книгами, над картами и над всем, что бросало ему вызов. Над океаном.

Килькой его больше никто не звал. Зато часто говорили, что у него рыбья кровь — иногда ему даже не нужно было и видеть, чтобы знать. О его потрясающем чутье ходили легенды во флоте компании, а потом среди других экипажей и других флотилий. Его не раз пытались перекупить, но Грегори шёл работать только туда, где ему было интересно. Он хотел увидеть мир. Мир не ограничивался архипелагом Барригольда и краем Большой земли. Мир был огромен, и в отличие от архипелага, мир его принимал.

Грегори больше не пересекался с шелки и даже не слышал о них. С одним конкретным шелки со шрамом на голове — тоже. Но опуская руку в воду в любой точке мира, даже в северных широтах, Грегори чувствовал, как пальцев касается тонкая едва уловимая струйка теплого течения. Будто шелковая нить. Откуда пришло понимание того, что если потянуть за нее, то шелки приплывет, Грегори не знал. Ему достаточно было и того, что коли будет нужда, он не останется один на один с океаном.

Он иногда думал, что шелки подарил ему особое зрение, интуицию, «рыбью кровь», но всегда сам же себе и возражал: он просто перевернул его взгляд и заставил увидеть, что мир больше и сложнее, чем ему казалось на пустом пляже семь лет назад.

С матерью и Лукасом он общался по спутниковой связи, и они несколько раз приезжали к нему погостить. Но сам Грегори больше никогда не возвращался на архипелаг. Как ни странно, ему теперь не казалось, что там его дом, его туда не тянуло. Было странно вспоминать о том, что в детстве и даже в свои семнадцать он всегда связывал будущее только с архипелагом.

В каждый рейс он брал с собой старые часы отца, которые так и не удосужился починить, и верил, что они приносят ему удачу. Всё-таки, корни его были на архипелаге, как ни крути. Там считали, что посреди океана никогда не стоит пренебрегать даже такой глупостью, как счастливый талисман. Ведь однажды он его все-таки спас.