Аз воздам или Круги на воде (джен)

Видимо, решил Гарри, ему предстоит искать в архиве все хоть сколько-то похожие случаи. Наверняка же было что-то. Надо будет попросить Причарда помочь: с его дружбой с… да со всеми архивариусами шансы отыскать хоть что-нибудь до вторника намного выше.

— Видимо, досье на всех, — спас его Лестрейндж. — На мать, отца и Горвица. И где-то там найти хоть что-то, что даст возможность девочку если и не передать ему, то по крайней мере обеспечить им общение.

— Самое время, — заметил Долиш.

— Мы тебе тут не поможем, — извиняющимся голосом проговорила Гор, и Гарри отмахнулся:

— Что ты! Не до этого вообще. Ну ничего — есть выходные.

— Я подумаю — может, что-то вспомню, — пообещал Лестрейндж. — Хотя пока мне ничего не приходит в голову. Совсем сфера не моя.

— Я думал о «фактически случившемся удочерении», — сказал Гарри. — Я почти ничего не помню, но нам точно что-то такое в академии рассказывали — я вечером найду в конспектах.

— Грэхема спроси, — посоветовал Лестрейндж. — Он быстрей найдёт в своих.

Гарри даже не обиделся — что на правду обижаться? Причард наверняка найдёт быстрее — у него и конспекты наверняка известно где лежат, и он помнит, хоть примерно, где искать.

— Я, честно говоря, даже не знаю, заявлял ли о своём отцовстве нынешний муж Адамс, — сказал Гарри. — Девочка же нашлась сразу — я тогда даже не проверил, каким по счёту был брак с Горвицем.

— Проверяй теперь, — велел Лестрейндж. — Несколько невовремя всё это, но что делать — Клеггу не отказывают и не просят подождать.

— Как тебе такое вообще в голову пришло? — спросила Гор. — Предложить ей написать ему?

— А что ещё делать? — спросил Гарри в ответ. — Кто ещё тут может что-то сделать? Горвиц даже прошение в Визенгамот подать не может — он же ей никто.

— Логично, — согласился Долиш. — Обращаться следует к тому, кто может что-то сделать.

— В самом деле, — покивала Гор. — Абсолютно очевидное решение.

Они ещё немного пошутили — и вернулись к работе. Гарри же отправился искать Причарда, предполагая, что тот сразу же потащит его обедать — но ошибся. Причард обнаружился на месте — в отделе мошенничеств — за своим столом, на котором в неестественном для нормального аврора порядке были разложены бумаги, с которыми тот сейчас работал.

— Занят? — спросил Гарри.

— Очень, — Причард всё же поднял голову. — Тебе что?

— Не помнишь, когда нам в академии рассказывали о фактически случившемся усыновлении? Хотя бы в каком курсе?

— Я посмотрю вечером дома, — пообещал Причард, не то что не поинтересовавшись, зачем Гарри это нужно, но даже, кажется, не удивившись. — Скажу завтра. Тебе срочно?

— Нет, до завтра ждёт.

— Всё? — спросил Причард с явным нетерпением. — Тогда давай — мне некогда, — он перевёл взгляд на лежащий перед ним пергамент с какими-то странными значками. — Да, поздравляю с арестом, — сказал он, когда Гарри уже пошёл к двери. — Потом расскажешь?

— Непременно, — пообещал Гарри.

Значит, Адамсы и Горвиц. Вот с него-то Гарри и начнёт — он, пожалуй, больше склонен к общению. А послание от Клегга отнесёт попозже.

Познакомить бы эту Амалию с Миллисент, думал Гарри. Они бы, пожалуй, понравились друг другу. Хотя хватило бы у Лестрейнджа терпения на её мать — Мелинду — Гарри бы не поручился. Но какая предприимчивая девочка! И смелая. И отца любит… настоящего отца, а не формального.

Забрав дело из архива, Гарри посмотрел там адрес и зашёл в отдел, чтобы спрятать дело в стол.

— Занят? — спросил его Лестрейндж.

— Иду к Горвицу. Я нужен?

— Вечером Мальсибер будет работать с Воспером, — сказал Лестрейндж. — Протокол в любое время в твоём распоряжении, хочешь — приходи. А хочешь, вместе за ним сходим — мы поедем на такси, заодно можно и поговорить в дороге. Мы с Гавейном тут будем допоздна… и, кстати, доложи ему о Клегге.

— А то непорядок, — заметила Гор. — Мы все знаем, а главный аврор не в курсе.

— Я сейчас в себя приду и доложу, — пообещал Гарри.

Теперь, когда он успокоился, ему было невероятно интересно, почему же Клегг сделал то, что сделал. Может, ему эта девочка родня? Надо будет на досуге — когда выдадутся скучные пустые дни — выяснить, на ком женаты и за кем замужем его многочисленные отпрыски, а также дети и его супруги, с которыми, как говорили, у Клегга были прекрасные отношения. А ведь ещё были и племянники, их дети, внуки… да, пожалуй, Адамсы вполне могли иметь к семейству Клеггов отношение.

Но это после.

Сейчас у Гарри дел было гораздо больше, чем времени, и ко всем ним ему ещё предстояло собрать как можно более полное досье на Адамсов и Горвица. И надеяться, что за последним не числится ничего чудовищного.

К большому удивлению Гарри, Робардс, выслушав его, сказал:

— Умно. Возможно, что-то и получится.

— Я так удивился, — признался Гарри. — Я всю голову сломал, гадая, зачем он меня вызвал.

— Клегг дотошен и свою работу любит, — сказал Робардс. — Я уверен, он прекрасно понял сразу, почему ты дал юной мисс Адамс такой совет. И признал его удачным. Великолепное самопредставление, — он улыбнулся очень одобрительно. — Снимаю шляпу.

— В мыслях не имел! — запротестовал Гарри, и Робардс кивнул:

— Я верю. Но вышло отлично. Помощь нужна?

— Нужна, — тут же ухватился Гарри. — Я смутно помню, нам в академии рассказывали о фактически случившемся усыновлении. Но не помню больше ничего. Мне кажется, это могло бы пригодиться.

— Да, хорошая идея, — согласился Робардс. — Только я не помню тоже… ладно, — он весело поглядел на Гарри. — Не могу сказать, что у моего секретаря сейчас завал — я попрошу его, пускай поищет. Только строго между нами.

— Сэр! — воскликнул Гарри, и Робардс кивнул:

— Но будешь должен. Зайди завтра — я надеюсь, что-то будет. Всё, ступай — нас с Дольфом ждёт второй допрос. А вечером нам предстоит тяжёлый разговор с Нигеллой Уэлсли… желаешь — присоединяйся.

Всю вторую половину дня Гарри посвятил Адамсам. Начал он со школы, с учителей и одноклассников, и дальше — по цепочке. Звали тогда нынешнюю миссис Адамс Мелиндой Дидион, и она действительно была магглорождённой. Жили Дидионы на севере Англии, почти на самой границе с Шотландией, в Троптоне, маленьком городке, где должно было быть невероятно скучно. Родители её держали маленький отель, едва позволявший им сводить концы с концами — потому что путешественников здесь бывало наверняка немного. У Мелинды была ещё старшая сестра, но ей волшебной силы не досталось. Сейчас у неё, насколько выяснил Гарри, всё было хорошо: муж, дочка, и даже работа в родительском отеле и ещё в кафе. С маггловской роднёй Мелинда отношений не поддерживала — так, появлялась перед Рождеством на полчаса, не больше. Они даже не знали ни о её дочери, ни о замужествах. В их рассказах Мелинда выступала яркой и амбициозной едва не с самого рождения — и они вроде бы даже ей гордились, но к волшебному миру относились настороженно.

С первым — он же нынешний и третий — её супругом Мелинда познакомилась ещё в школе, и там начали встречаться. И поженились почти сразу. Родилась Амалия, но вскоре после её рождения Адам (своеобразное же чувство юмора было у его родителей, подумал Гарри. Назвать Адамса Адамом) закрутил роман с популярной тогда певичкой… и решил на ней жениться. И ушёл, выставив жену и дочку за порог того дома, в котором Гарри побывал. Дом этот принадлежал не лично Адаму Адамсу, а его семье, вернее, деду — но тот жил в другом, а этот предоставил внуку. Вообще, семейство Адамсов было совсем небедным — и, что интересно, их состояние имело маггловские корни: дед деда Адама был магглом, владельцем весьма немаленькой компании, доставшейся в наследство внуку. Не единственному — зато волшебнику. Сейчас уже, конечно, добровольность не проверить, а тогда никому не было до этого дела.

Идти Мелинде было некуда, разве что к родителям, но возвращаться она не желала и стала, видимо, искать кого-то — и нашла Мэтью Горвица. Да, фермера — но он влюбился, едва её встретив, и через полтора месяца женился, дав Мелинде и её дочке дом и содержание. Они прожили почти шесть лет, верней, пять с половиной, но Мелинда, судя по всему, не оставляла надежды вернуться к Адамсу — и своего добилась. Полгода назад тот развёлся со своей певичкой, и что уж там произошло, Гарри не знал — но Мелинда тут же развелась и переехала к нему, конечно, вместе с дочкой. И замуж снова вышла — в третий раз. Свадьба была невероятно пышной и богатой, и теперь у Адамсов была наконец идеальная семья, верней, была бы, если бы не упрямство Амалии, которая не желала никакого другого папы, кроме Горвица.

Закончил Гарри выяснять эту семейную историю довольно поздно. Допрос Воспера он пропустил, но к Уэлсли очень хотел пойти, и продолжение расследования отложил до завтра.

Его, оказывается, ждали — потому что едва Гарри вошёл в отдел, сидевший за своим столом Лестрейндж поднялся:

— Мы с Гавейном идём к Уэлсли. В Мунго. Разговор будет тяжёлый и, возможно, долгий. Есть дела на утро?

— Нет, — ответил Гарри. — Срочных точно нет.

— Будет тяжело, — вновь предупредил Лестрейндж.

А Гарри… Гарри это понимал. Или, по крайней мере, был в этом уверен.