Гран-тур мистера Фицуильяма Дарси (джен)

Астрахань,

февраля 5 дня 1806 года

Милостивый государь князь Василий Сергеевич,

письмо Вашего сиятельства, коим Вы изволили обратить моё внимание на господина Фицвильяма Дарси, доставило мне случай знакомства, за которое я почитаю себя Вам истинно обязанным.

Господин Дарси оказался молодым человеком не только отличного воспитания, но и редкого для столь молодых лет основательного любопытства. Он осматривал здешний край не как праздный путешественник, ищущий одних редкостей, но как человек истинно просвещённый и способный в полной мере оценить, сколь непростым делом является государственное попечение о путях сообщения, торговле, промышленности и кочевых народах в условиях, когда на наших границах идет война и существует угроза морового поветрия.

С людьми здешнего первостатейного купечества, которых по их значению в местной торговле и благонадежности можно было представить иностранному путешественнику, он держал себя с тою мерою внимания и достоинства, какая всего более располагает людей такого звания: избегал неуместной фамильярности, но умел  показать уважение к опытности. Сие произвело здесь самое выгодное впечатление, и я получил благоприятные отзывы от торговых людей всех вер.

Напротив того, поведение прибывшего вместе с ним губернского секретаря господина Безухова не всегда соответствовало возложенному на него поручению, о коем мне было надлежащим образом объявлено.

Я весьма далёк от мысли отказывать господину Безухову в добрых свойствах сердца. Однако именно сии свойства, будучи соединены с молодостью,  чрезвычайною доверчивостью и живостью воображения могли повлечь последствия весьма нежелательные. Господин Безухов всякое наружное расположение готов принимать за дружбу, всякое приглашение — за доказательство доброго сердца, всякую услужливость — за привязанность. Между тем Астрахань есть город торговый, многолюдный и разноязычный, где люди разных состояний, видов и вер сходятся теснее, нежели во внутренних губерниях, что составляет немалую опасность для человека, воспитанного в заграничных понятиях и не всегда понимающего, как надлежит себя вести с лицами низшего звания.

В столицах подобное неосторожное поведение, может быть, осталось бы предметом частного сожаления. Но обстоятельства нашего края не позволяют мне смотреть равнодушно ни на городские слухи, ни на поведение служащих людей.

В сем случае господин Дарси оказал столько твёрдости и благоразумия, что я считаю долгом донести о том Вашему сиятельству. Хотя он не имел и, как иностранный поданный, не мог иметь никакого отношения к поручению господина Безухова, однако принял на себя в отношении к нему такую заботу, какой редко можно ожидать от лица, не связанного прямою обязанностью. Его присутствие избавило меня от мер, которые, будучи сами по себе вполне законны, могли бы оказаться неприятны для самолюбия господина Безухова и неудобны для тех, кому имя его небезразлично.

Не скрою от Вашего сиятельства, что в отсутствие господина Дарси из доверчивости господина Безухова могли проистечь последствия самого неприятного свойства, поскольку молодые люди из богатых купеческих фамилий, прельщённые его именем и положением, вовлекли его в развлечения, в коих человек, мало над собою властный, может потерять и здоровье, и доброе имя. Что едва и не произошло, когда господин Безухов, ощутив нужду в наличных деньгах, связался с известным астраханским ростовщиком, и только своевременное вмешательство господина Дарси позволило избежать весьма крупных неприятностей.

Поскольку возложенное на него поручение требовало сведений о состоянии калмыцких улусов после произведённых в них нарядов людей и лошадей для воинской службы, господин Безухов был отправлен в один из ближних аймаков вместе с господином Дарси, также выразившим желание ознакомиться с бытом кочевого племени. Приняты они были местным наследственным старшиной, человеком благонадежным и исправным, который оказал им всё подобающее гостеприимство и тем вновь засвидетельствовал преданность Престолу и готовность исполнять распоряжения начальства. К несчастью, их прибытие совпало с началом поветрия катаральной горячки, в ходе коего, как могу с удовольствием сообщить, господин Безухов повел себя безупречно и много способствовал благополучному этого поветрия прекращению: из русского общества скончался только один человек, служитель самого господина Безухова.

Однако господин Безухов и тут сумел подать повод к беспокойству, после нескольких бесед с калмыцким учёным жрецом начав рассуждать о преимуществах их языческих суеверий перед православною верою, о чем мне было своевременно доложено как старшиной, так и находившимся там коллежским секретарем Ивановым. Сей Иванов при полном содействии старшины и жреца сумел пресечь легкомысленные и опасные разговоры и не допустить распространения слухов. Находившийся же тогда в аймаке насельник Симбирского Покровского монастыря отец Кондратий Ловский, человек трезвого ума и полезной строгости, также способствовал приведению господина Безухова к более спокойному и здравому образу мыслей.

​Упомянутый Иванов, состоящий при канцелярии Главного пристава и составивший себе долговременною службою основательное познание калмыцкого народа, оказал господину Безухову содействие и в написании рапорта о положении калмыцких кочевий, за что Главным приставом при моем полном согласии ему определено денежное награждение.

Смею надеяться, что Ваше сиятельство изволите оценить как внимание, оказанное мною господину Дарси, так и те старания, какие потребовались, дабы пребывание находившегося при нём господина Безухова не получило здесь неприятного отзвука. Я почёл нужным предупредить всякое обстоятельство, которое могло бы доставить затруднение лицам, связанным с ним именем и родством.

Прошу принять сии строки не как жалобу, но как откровенное объяснение человека, который, уважая Ваше сиятельство, счёл приличным не оставить Вас в неизвестности о затруднениях, возникших при исполнении дела, внешне весьма простого. Если память о сем моём старании когда-либо может быть мне полезна при случае, касающемся моих служебных обстоятельств, я буду иметь смелость надеяться на благосклонное обо мне воспоминание Вашего сиятельства.

С совершенным почтением и преданностью имею честь быть,

Вашего сиятельства

покорнейший слуга

князь Д. Тенишев