Игра Стражей. v2.0 Лестница сквозь небо (гет)

Токио-1. Икари Синдзи

Это было близко… Будучи погруженным в LCL, я не мог вспотеть… но все равно мне захотелось вытереть лоб. Эйфория, охватившая меня, когда я осознал, что смогу одолеть это порождение людского идиотизма, сыграла со мной дурную шутку. Дары Хаоса подобны наркотику, и хочется обращаться к ним снова и снова, а уж если есть повод, то удержаться от применения магии в нашем бедном на источники Силы, мире почти невозможно. Но все-таки, вызывать варп-шторм, пусть и локальный, для того, чтобы превратить уран в свинец — было небольшим перебором. Конечно, радиоактивное заражение местности — не сахар, но с ним у нас, по крайней мере, научились бороться. Теперь же, боюсь, на месте былой столицы страны Ямато будет карантинный феномен. Потому как методов борьбы с заражением Хаосом, насколько я знаю, не существует.

В некоторой ностальгии я огляделся вокруг. Все-таки сейчас Токио-1 похож на окрестности замка Учителя… да, в сущности, именно кусочек шторма, вечно ярящегося вокруг Замка-над-миром, я сюда и перетащил.

Замок Учителя… Старшие ученики поговаривают, что когда-то он стоял в плотной реальности на вполне себе материальном мысе, выдающемся в большую реку. Но потом прежний его владелец что-то учудил, вследствие чего основание скалы было уничтожено, а сама скала повисла в воздухе. Сам прежний хозяин этого не пережил, и Замок достался Учителю. Не знаю, было ли то влияние прежнего хозяина замка, или замок притягивал к себе похожих личностей, но теперь уже Учитель занялся экспериментами над природой реальности… и однажды замок, вместе с парящей скалой на которой он стоял, оказался вообще выброшен из реальности, а вокруг него вскипел вечный варп-шторм, пройти через который могут только те, кому Учитель доверил заклятье прохода, то есть — мы, его ученики. Говорят, правда, что время от времени навещает Учителя некая эльфийка… но делает она это достаточно нерегулярно, чтобы слухи так и оставались слухами, не получая сколько-нибудь значимого подтверждения. А на прямые вопросы о личности этой посетительницы, равно как и на любые вопросы о его прошлом, Учитель отмалчивается. Так что твердо известно только одно: когда-то он был человеком. Но это время давно прошло.

Перемещаясь с потоками варпа, от разрушительной силы которых меня хранило заклятье Учителя, я любовался обсидиановыми стенами. Конечно, обсидиан — не лучший строительный материал, тем более — для замковой стены… но стены эти давно уже несут скорее декоративную функцию. Защищает же замок само пространство вокруг него, наполненное силой искажения и разрушения, напоенное смертями тысяч и тысяч разумных, что приходили сюда в надежде повергнуть Вестника Рагнарека… и находили только лишь смерть. Правда, с тех пор, как Учитель находил определенное удовольствие в подобном — тоже минули несчитанные века, так что давно уже никто не приближался к скрытому в глубинах варпа строению.

Повинуясь моей воле, варп создал из своей псевдоматерии подобие Рей-тян, и я обнял ее и закружил в танце вокруг Замка-над-Миром. Увы, сама Рей пока что не выживет в шторме даже имея заклятье Учителя… Но я над этим работаю. Однако даже осознание того, что гибкая талия под моей рукой, и нежная ладошка в моей руке — лишь реакция варпа на мою фантазию, своего рода сладкий сон разума — не мешает мне наслаждаться танцем-полетом.

Прекращает это сладкое кружение только осознание того, что настоящая Рей где-то рядом. Я закрываю глаза, чтобы изгнать из разума сонные видения, а когда я их открываю — оказывается, что я лежу под незнакомым потолком, но природа помещения опознается сразу и однозначно: госпитальная палата. Выходит, я провел в забытьи не только и извлечение меня из капсулы Ноль Певого, и не слишком приятную процедуру очищения легких от LCL (вообще-то она и сама распадается неплохо… но техники и спасатели предпочитают перестраховаться и удалить жидкость из легких принудительно. Б-р-р-р… Но самым приятны в окружающей реальности было то, что на не слишком широкой больничной койке я не один. Рей-тян вытянулась рядом и обнимает меня. Поскольку никто не стоял над душой, требуя отчета о происшедшем, я аккуратно, стараясь не разбудить спящую девочку, поворачиваюсь на бок, обнимаю ее, и снова засыпаю. Мне хорошо…

Токио-1. Кацураги Мисато

Проклятый мальчишка! Опять натворил непойми чего — и валяется в отрубе. А мне теперь разгребай за ним!

Рицко в перманентном восторге и скафандре высшей защиты руководит эвакуацией Евангелиона, время от времени комментируя по радио переговоры группы конструкторов Одиночки, стенающих над произведением абстрактного искусства, в которое превратился их шагоход.

— Как это «не может быть»? Раз случилось — значит, «может, и еще как». И теперь ваше дело — объяснить, почему это случилось, а не рассказывать, почему этого случится не могло! И в первую очередь — следует объяснить, какому в зад ужаленному параноику пришло в голову создавать систему безопасности, которая для своих опаснее, чем для любых врагов? Кстати, Мисато-кун, обрати внимание: твоя шутка насчет окраски Ноль Первого в стиле «Логрус, вид изнутри» — оказалось пророческой, — вот и показывай потом этой язве достижения художественной мысли самого странного из наших пилотов… и это при том, что ни Аска-тян, ни, тем более, Рей-тян избытком нормальности отнюдь не страдают!

— Как там Синдзи-кун? — спросила я у врачей спасательно-эвакуационной команды, игнорируя подколки Рицко.

— Пилот Икари жив, — отозвались эвакуаторы. — Но его состояние… что-то среднее между нормальным сном и комой. Ничего не понимаем!

— Мисато-сан, — вмешалась в наш разговор Рей-тян, слушавшая его из своего Евангелиона, — мне нужно к Синдзи… — то, как девочка опустила суффикс — меня заинтересовало… но заострять на этом внимание я не стала. Там и так все ясно. Не стоит лишний раз смущать Рей-тян.

— Транспортники, — запросила я, — сколько времени у вас уйдет на доставку пилотов в госпиталь?

— Около часа, — отозвались они.

— Наблюдатели? — уточнять не требовалось, на НП и так все поняли.

— Признаков атаки Ангелов в ближайшие сутки не наблюдается.

Вспоминая о том, что о Рамииле предупредили, когда его уже можно было увидеть невооруженным глазом, это не слишком вдохновляет… Но не допустить Рей-тян… Ну их нафиг такие эксперименты.

— Командующий? — уточнила я на всякий случай.

— Разрешаю, — отозвался Икари-сама спустя несколько минут, видимо, что-то уточнив. — Отправляйте Аянами.

Убедившись, что запрошенный на транспортировку Рей-тян час Синдзи-кун точно продержится, я вышла из бункера. Ну, что сказать… Последствия пафосного превозмогания Синдзи-куна над грязной бомбой, в которую готов был превратиться реактор Одиночки, оказались как бы не хуже, чем собственно взрыв реактора. Руины, и раньше отнюдь не потрясавшие благовидным обликом, ныне выглядели и вовсе воплощенным в яви кошмаром. Русский генерал, вышедший «прогуляться» раньше меня, осматривая получившийся сюрреализм, помянул создателей Одиночки в сочетании с несколькими интересными тварями, включая легендарного «полного песца», и рекомендовал оным создателям, всем скопом, направится куда-то на юг, не конкретизируя точку финиша.

Казалось, руины теперь живут какой-то собственной, странной жизнью. То есть, если смотреть на что-то прямо — это что-то, будь то камень, дерево или остатки дома, оставались неподвижны. Но стоило отвести взгляд — и предмет изменялся, и даже мог вовсе исчезнуть или превратиться во что-то совсем иное. Людям, работавшим несколько ближе к эпицентру взрыва, слышались какие-то голоса, стенающие, взывающие о помощи или вопиющие о милосердии. На этом фоне искаженные, нелогичные, лишенные всякой симметрии углы уже казались почти нормальными, хотя и вызывали при прямом взгляде некоторую тошноту.

— Я потребую установления карантина над всей зоной бедствия, — тяжело вздохнув, произнес Андо Рэн-кайсё, покинувший бункер вслед за мной. — И постоянного патрулирования периметра. Одни только Ками знают, что теперь может свалиться на нас оттуда!

Мне оставалось только согласиться с адмиралом.