Игра Стражей. v2.0 Лестница сквозь небо (гет)

Где-то

Теплый мягкий свет. Поток, легко, но при этом ласково увлекающий синюю звезду, что есть «я» из ниоткуда в никуда. Истины, которые невозможно выразить дискретной последовательностью образов, не говоря уже о словах, открываются передо мной, рисуя невероятную, невозможную картину чудовищно огромной вселенной, в которой скопление галактик — лишь ничтожная часть целого, а любая из планетарных систем — и вовсе «математическая точка», объект, не имеющий размерности. Я наблюдаю бесконечные ленты — потоки существования целых вселенных. Они медленно колышутся, переливаясь неведомыми человеку цветами, один поток порождает тысячи и десятки тысяч других. Воля и представление смертных, каждый из которых невыразимо ничтожен в общей картине, порождает богов… и боги снова и снова творят миры и смертных, замыкая круг.

Я продолжаю свой полет. Картины-воспоминания возникают перед моим взором… но ни одна из них даже близко не может сравниться с величием вселенной, наблюдаемой со стороны имматериума.

Крохотное темное пятнышко превращается в маленький водоворот тьмы… И я знаю, что это зарождается варп-шторм, что погубит бесчисленные миры и несчитанные мириады жизней. Но это знание никак не отзывается во мне. Мне нет дела до тех, кто неминуемо погибнет под ударом стихии. Разбросанные потоком искорки сознаний смертных всколыхнут варп и породят новые и новые жизни, и прореха в ткани бытия снова заполнится.

Одна из тварей, что пируют погибшими душами, отклоняется от общей стаи и устремляется ко мне. Но мне и до этого нет дела. Существование либо же не существование, жизнь или вечная погибель… В данном отрезке вечности между этими понятиями нет никакой разницы.

— Кто ты? — спрашивает тварь на языке, не созданном ни одним из народов материума, но понятном любому смертному. — Кто ты? — повторяет она вопрос, перетекая из осьминогой обезьяны в того, кто мог бы быть или же не быть моим братом. — Кто ты? — новая смена облика, но все тот же вопрос.

Мне нет дела до интереса твари, либо же желания отвечать. Но одна из картин моей памяти привлекла-таки мое внимание, а тварь вплыла в поле зрения, закрывая от меня то, что было мне интересно. И я впервые за время пребывания здесь, где бы и когда бы это «здесь» не было, испытываю желание: мне любопытно то, что скрывает колышущаяся, нереально-туманная плоть твари, и я желаю убрать помеху.

Поток варпа, что несет меня, и лишь ласково прикасается к синему свечению, что есть «я», взрывается острыми зеркальными лезвиями серебряной тьмы, разрывая то, что было не отсутствующим здесь материальным вместилищем, но самой сутью нерожденной твари. И темные искры, на которые она распадается, вливаются в мой свет. Наверное это что-то значит… Может быть, даже что-то важное. Но в данной ситуации для меня важнее видеть дорогу, стоящую на асфальте девочку… а потом срывается в полет стайка голубей, гудят, раскачиваясь провода, и дорога остается пустой.

Воспоминание падает в самое сердце того свечения, которым я сейчас воспринимаю себя. И ленты лазурного огня свиваются в многомерную спираль, раскручиваясь уплотняясь. С каждым витком этой спирали все усиливается чувство, что там, впереди, куда меня несет поток, есть что-то важное, и что я могу не успеть.

Огненная лента, выхваченная мной из лазурного сияния, соприкасается с ядром, закручивающимся возле того, первого воспоминания, и вливается в общий узор, пребывающий в непрерывном движении. И я берусь за следующую…

С каждой добавленной лентой поток ускоряется. Если раньше он мягко убаюкивал меня, то теперь — он брызжет алыми вспышками злого веселья, которые, вступая в контакт с тем, что есть «я» порождают широкие пурпурные полосы.

Мириады миров исчезают из поля моего зрения. Важным остается только один мир: цель и точка фокуса моего потока. И я отдаюсь его течению, обрушиваясь вниз через полыхающие небеса.

Токио-3. Аянами Рей

Ева-01 была в ужасном состоянии. Броня из диполимерного титана растрескалась от перепада температур в несколько сотен Кельвин. Созданные людьми системы вышли из строя. Когда я спросила у Акаги-сенсей: «когда извлекут контактную капсулу?», та лишь пожала плечами. Возможно, это означает, что она знает об этом не больше меня.

Я подвела Нулевую к упавшей махине Ноль Первой, и опустилась на колено, положив руки на спину, где, зажатая обломками брони, была скрыта контактная капсула. В первый раз за все время, когда я общаюсь с Прототипом, я почувствовала не ненависть и сопротивление, но сочувствие и желание помочь. И я запела литанию, которой меня научил Синдзи. Литанию, призванную успокоить и помочь Духу Машины. Не раз я уже проводила через себя, через свою душу эти слова. Но в первый раз я пела ее не для Нулевой. И Дух Машины, что нес на искореженной броне цифры Ноль Один — внимал мне. Или — внимала? Точно! Это совершенно однозначно была «она»! И Она просила, чтобы я позвала ее пилота оттуда, где он сейчас находится, где бы это ни было.

Кажется, люди где-то там, далеко внизу, забегали, засуетились и закричали. Мне не интересны были причины, заставившие их вести себя столь нелогично. Тем более, что ни от Кацураги Мисато, ни от Акаги Рицко требований прекратить не поступала.

Я запела новую литанию, отстукивая по расколотой броне Ритм Возвращения. Я пела, и Духи Машин пели вместе со мной, пели, надеясь что нас услышит тот, для кого мы поем. Услышит, где бы не находился. Услышит и вернется к нам.