Кастелян - 3 (джен)

— Почему ты без сопровождающего? — спросила меня мадам Боунс, когда мы остались одни в её кабинете.

Я испытующе посмотрел на неё. Говорят, это правильный человек: строгий и справедливый, а ещё не отмахивающийся от проблем, если замечает их, проходя мимо. Ей не хочется врать. Но за первым правдивым ответом обязательно последуют новые вопросы. Ладно, попробуем.

— Не думаю, что мне пошли бы навстречу.

— Вообще-то, это обязанность твоего декана — защищать тебя в таких случаях.

— Всё верно. Но МакГонагалл обратилась бы к директору, а директор… — я вздохнул. — Он в состоянии разобраться с этим казусом куда быстрее меня, и у него для этого был целый август с хвостиком, но…

— Он мог не знать, — возразила Боунс. — Ты показывал ему письмо из Надзора?

— Он всё знал и сам, — уверил я. — Это была первая его претензия сразу после праздничного банкета: где я был летом и почему кто-то колдовал по месту моего проживания?

— Очевидно, первая после вопроса, зачем ты прилетел в школу на машине в нарушение Статута?

Мне показалось, что я ослышался, но жёсткий взгляд мадам Боунс исключал этот вариант.

— Ч… что?

Наверное, у меня был настолько ошарашенный вид, что Амелия засомневалась.

— Летающий автомобиль, который видела в небе половина Англии. Разве не ты в нём сидел вместе с друзьями?

Я вхолостую открыл и закрыл рот. Да как вообще такое возможно — подставить под Азкабан посреди настолько ровного места? У них тут есть хоть какие-то представления о доказательном правосудии?

Так, отставить панику. Вообще-то, у меня имеется куча…

— Мэм, — совладав с голосом, начал я. — У меня три сотни свидетелей, не считая преподавательский стол в полном составе. Я пришёл в Большой зал через дверь, с Луной… Полумной Лавгуд. Это первокурсница, она заплутала в замке и опоздала на Распределение. Все уже ужинали. Я её провёл к табуретке, представил Хогвартсу и надел Шляпу. Подбежала МакГонагалл, прилюдно отчитала и отправила за стол. Там налетела куча скандальных сов, которые не могли найти меня всё лето. Потом меня огрела подносом Джинни, поднялся переполох, и только ПОТОМ в окно влетел автомобиль. *Без меня* в нём.

— Вот как? — произнесла Боунс, внимательно изучая моё лицо.

— Ну, спросите… да кого угодно. Сьюзен, например! На меня весь зал пялился, это невозможно забыть. Джинни тогда назвала декана МакКошкой, а Уизли тихо говорить не умеют…

— Хорошо, я уточню. — Амелия задумалась, давая возможность и мне поразмыслить над новой вводной.

Собственно, список тех, кто мог донести этот поклёп до такой персоны, как глава ДМП, невелик, и лидирующий в этом забеге бородач существенно обгоняет всех остальных. Но зачем ему *такое*? Обвинение суровое, но оно легко рассыпается, а потому не имеет официальных перспектив! Разве что создать мне превратную репутацию у министерского руководства, не предполагая моего прямого контакта с Боунс?

А ведь есть ещё громовещатель Молли, вспомнилось мне. Тот, где «вы с Гарри могли погибнуть». Для случайного совпадения эти два эпизода слишком хорошо соответствуют друг другу. Похоже, времени на раскачку нет: Дамблдор опять начал какую-то игру, и на этот раз без двух недель прохлаждения в Визенгамоте.

— Что там за происшествие с пикси? — отвлёк меня от раздумий голос Боунс.

— А, это Локхарт. Принёс на урок клетку с тварями, хорошенько их раздразнил и выпустил в класс — загоняйте, мол, обратно сами. Когда стало туго, он попытался что-то наколдовать, но…

Я кратко описал всё происшедшее: сомнительные учебники, бездарное колдовство, трусливое бегство и три покусанные жертвы в больнице.

— Так… — Боунс придвинула еженедельник. — Он ещё каким-нибудь потокам устраивал подобные… практикумы?

— Н… нет, не думаю. — Наверное, Амелию в первую очередь интересовала судьба племянницы, но судя по тому, что она что-то записывала на страничке «To do», эта опека не обойдёт стороной и остальных учеников. — Он не успел. С того случая Локхарт пока не появился ни на одном уроке и лечит стресс в парикмахерской.

— Лечит? — покосилась на меня Боунс.

— Ну… ему вылили на голову зелёнку, а потом ещё и после отбоя добавили, но я не знаю подробностей.

Покачав головой, начальница продолжила фиксировать планы на бумаге.

— Как там Сьюзен, кстати? — спросила она, не отрываясь.

Вряд ли её интересует здоровье племянницы спустя неполную неделю после каникул, так что…

— Хорошая девчонка, — улыбнулся я совершенно искренне. — Добрая, живая, отзывчивая. Когда мы витраж собирали — впряглась без раздумий. И…

— Витраж? Его доверили вам?

— Ну… Зачаровывал-то профессор Флитвик, я сплавлял для него осколки, а вот собирать всю эту размётанную мозаику…

Я запнулся, сражённый внезапной догадкой. Очень кстати вспомнился тот странный сон.

— Мэм, а могло быть так, что «заклинание Левитации» — это летающая машина? — Я опять замолчал, наткнувшись на изучающий взгляд Амелии, но продолжил. — Ну, не думаю, что это секрет, чей то был автомобиль. И вот… если директор летом меня искал, то близнецы Уизли могли… Время-то как раз ночное, день рождения, а у меня комната на втором этаже…

Глава ДМП устало вздохнула, дописала последние несколько слов и отодвинула ежедневник.

— Я передам твои соображения Форману.

Боунс помолчала, что-то обдумывая.

— Гарольд, я вижу, ты умнее и наблюдательнее своих сверстников, — начала она новый этап беседы. — Может быть, ты знаешь, куда делся ваш профессор Квиррелл? Или что-то слышал об этом?

Я насторожился. Проходить подозреваемым в непреднамеренном убийстве не хотелось.

— Нам сказали, что профессор заболел и был вынужден уехать на лечение, — озвучил я официальную версию.

— Нам сказали то же самое, — Боунс поджала губы. — С теми долгами, которые он набрал после нового года, его никак не могли выпустить из страны. А в Британии его найти не удаётся.

Определённо, информация для служебного пользования. Если мне такое открывают… Хорошо, попробуем так.

— Не думаю, что профессор мог пережить середину лета, мэм, — сообщил я.

— Вот как? — взгляд главы ДМП стал таким, будто её настоящая должность — Верховный судья, а вокруг нас — допрос ключевого свидетеля полным составом Визенгамота. — Продолжай.

— Он подсел… в смысле, питался кровью единорога.

— Интересные знания у первокурсника… Давай подробнее! И откуда такие сведения?

— Я застал его над убитым единорогом. Он стоял на коленях, припал к шее и пил кровь из раны.

— Красное на белом… Представляю себе эту картину. Давно это было?

Она мне не поверила. Ну да, обрисованная сценка — как из наивного старого фильма про Дракулу. И это может показаться удивительным, но цвет единорожьей крови — не общераспространённая информация. В учебниках этого нет, доступ к разделке изредка умирающих лошадок имеют очень немногие, а из тех внутренних органов, что мелкими дольками поступают в продажу как ингредиенты, кровь удаляют насухо по вполне понятным причинам.

— Кровь серебристая, светится под луной. Это было в первой половине апреля, мэм.

— И где же ты это увидел? В школьных подземельях?

— Нет, в Запретном лесу. На отработке.

— Ты что, старшекурсник? Какой ещё Запретный лес?

— Мэм. — Я вздохнул. — Вы спросили, что я знаю о Квиррелле. Я отвечаю. Если вы находите источник в моём лице недостоверным — я не настаиваю.

Сложно выдерживать прямой взгляд главы силового ведомства, но у меня за плечами два субъективных года тренировок на… то есть, со Снейпом.

— Хорошо, рассказывай с самого начала. — Боунс откинулась в кресле, ничуть не ослабляя внимания к моему лицу.

И я приступил к повествованию. Проблема была в том, что я не знал, какая версия произошедшего имела место в текущей реальности, поэтому старался опускать или туманить детали, разнившиеся между моим «первым» и «вторым» годом в Хогвартсе.

— … Мы получили записки, уведомлявшие нас об отработке. Мы — это я, Лонгботтом, Малфой и Грэйнджер. — Боунс нахмурилась, и я поспешил уточнить: — Гермиона Грэйнджер, талантливая маглорождённая гриффиндорка.

Поразмыслив, я решил выбрать вариант с Невиллом. Зуб даю: гениальный талантище в вопросах отлынивания от неудобных работ, Рон и в этот раз умело откосил.

— … Хагрид заверил, что в охоте на маньяка нам ничего не угрожает, потому что он, Хагрид, будет рядом. А когда мы попытались отказаться идти, он предложил собирать вещи и готовиться к утреннему рейсу домой, в Лондон.

Боунс слушала не перебивая и не меняя выражения лица, но её глаза сулили много дополнительных вопросов по итогам моего рассказа. Надеюсь, хотя бы часть из них будет задана не мне.

— … Тропинки были окроплены серебристыми каплями, Хагрид сказал, что это кровь единорога, что он ранен и бродит тут больше суток… И что нам нужно разделиться.

— Что?!

— Мы не выказали энтузиазма ловить маньяка в одиночку, но он настаивал.

— Мистер Поттер, мне кажется, вы должны понимать, что даже если бы исключение угрожало вам на самом деле, оно не стоило бы вашей жизни?

— Мэм, — вздохнул я. — Хагрид — человек незлой, но… преданный. Он не воспринимает полутонов и абстрактной морали. Если его… *проинструктировали*, он *добьётся* выполнения поставленной задачи. Ваш выбор — подчиниться добровольно или с дополнительными проблемами для вас.

Боунс сжала зубы, но ничего не добавила, и я воспринял это как знак продолжать.

— … Мы дошли почти до границы территории кентавров и уже собирались поворачивать назад. Но на очередной полянке наткнулись на это.

— Мёртвый единорог и кровопийца?

— Да.

— Он поднял глаза на вас, и это оказался Квиррелл?

— Он поднял голову, но лица видно не было: он был в балахоне с капюшоном.

— Так какого лешего…

— Запах, мэм. Чесночная вонь и мясная тухлятина. Так в Хогвартсе вонял только Квиррелл.

— И ты учуял это от входа на поляну?

— Не совсем. Он поднялся и пошёл на нас.

— Квиррелл? Застигнутый на пожизненном Азкабане? И сегодня ты всё ещё тут и беседуешь со мной?

— Я направил ему в лицо «Дальний свет». Он ослеп, замахал руками, выругался и аппарировал.

— Что ты говоришь! Полезный приём, нужно бы запомнить…

— Под кронами темно, мэм, хоть глаз выколи, а он ещё и вглядывался вовсю, пытаясь разглядеть нас во мраке…

— Это что, в пещере происходило? Поттер, какое ещё «глаз выколи» среди бела дня?

— Я не сказал разве? Отработка была ночью.

— Что?!

— Сбор был к одиннадцати, а в лес мы выдвинулись ближе к полуночи.

Мадам Боунс опять замолчала, но негодования в её глазах было немного. Она мне не верила. Я тоже не спешил продолжать повествование — мяч на её стороне.

— Меня смущает лёгкость, с которой этот твой Квиррелл уступил поле боя, — сказала она наконец.

Я понуро опустил глаза. Сам над этим долго думал. Уж Квиррелл-то вполне способен был приложить чем-нибудь оглушающим двух первогодков даже невербально. Да и палочкой ему воспользоваться было несложно: нужно лишь не тратить времени на заезженный штамп «медленно поднялся и зловеще двинулся прямо на нас». Очень, знаете ли, по-мажески: забыть о магии и двинуться душить цыплят голыми руками, сначала первого, потом второго.

— Меня тоже, — вздохнул я. — Понимаете, мэм, в прошлом году произошло столько странного, нелепого и… театрального, что… Может, Квиррелла связывали какие-то ограничения?

Боунс коротко побарабанила пальцами по подлокотнику, но возражать не стала.

— Хорошо. Чем закончилась эта история?

— На поляну пришли кентавры. Состоялся путаный разговор, э-э, в их стиле, потом нас нашёл декан. Нам не поверили, что мы на отработке, мы позвали Хагрида и оставшихся с ним штрафников, и после некоторого сопротивления… В общем, он сказал, что это особое распоряжение директора, у него и спрашивайте. Что было дальше, я не знаю.

Амелия ненадолго задумалась.

— У тебя есть предположения, зачем виденному тобой человеку понадобилось употреблять единорожью кровь?

— Думаю, это не такой уж большой секрет, если его выбалтывают первогодкам, — поколебавшись, ответил я. — Кентавры тогда рассказали нам, чем грозит употребление Серебряной крови. А на наше недоумение ответили, что Тот-Кого-Не-Называют рвётся к возрождению, а целебная кровь позволяет ему выиграть время.

— Выиграть время для чего? Нет, погоди. Тот человек на поляне — он пил кровь или собирал её?

— Пил. Серебристая струя стекала по подбородку, и он чавкал.

— Так это был Квиррелл или… — Амелия не стала озвучивать подразумеваемое окончание вопроса.

— Если верить запаху, это был преподаватель ЗОТИ, представленный нам как Квиррелл.

Я спокойно уставился на главу ДМП. Ну же, сопоставляй факты. Руководство следственного ведомства должно обладать куда большими знаниями о признаках некромагии с одержимостью, нежели ваш покорный слуга.

Похоже, Амелия Боунс что-то поняла. Но спросила она другое.

— А для чего требовалось выиграть время?

— Вот на этот вопрос у меня ответа нет, — вздохнул я. — Ну, то есть, мне изнамекались, что директор спрятал в Запретном коридоре Философский камень, за которым охотится Неназываемый при помощи Снейпа, но… сами понимаете.

Я коротко глянул на собеседницу, убедившись в её правильной реакции, и закончил:

— А вот какой легендой приманили Квиррелла, я не знаю.

Боунс надолго задумалась. Встала, подошла к гостевому столику, наполнила стакан агуаменти-водой и сделала пару глотков.

В дверь постучала секретарь:

— Мэм, совещание у министра через пятнадцать минут, вы просили напомнить.

— Спасибо, Хлоя. Передай в приёмную, что я могу немного задержаться.

Заняв своё место, Боунс решила меня немного проверить.

— Как выглядел профессор Квиррелл в прошлом году?

Вздохнув, я кратко пересказал общую легенду и собственные впечатления. Байки о путешествии в Восточную Европу, заикание, безобидный вид, беспалочковая магия на уроках. Ухудшение качества и связности речи после нового года. Усиление запаха на уроках.

— Весной мы уже с трудом его понимали. К маю он окончательно прекратил практические занятия и лишь диктовал нам простые малосодержательные тексты. Позже мы перестали воспринимать и это.

— Его речь ухудшилась?

— Она… У маглов это называется афазия. Он путал слова, менял буквы, не мог выстроить во что-то осмысленное более четырёх членов предложения подряд…

— Ясно. Дальше?

— Он дотянул до конца занятий, но на экзаменах его уже не было. По ЗОТИ мы сдавали только письменную теорию под надзором МакГонагалл.

— А Квиррелл исчез с началом экзаменов?

— Нет, он появлялся в школе то там, то сям, но в разговоры не вступал, вёл себя странно и ни с кем не общался.

— И как долго это продолжалось?

— В последний раз я его видел… это была суббота перед матчем. Двадцатое июня. А на пиру нам уже объявили, что профессор убыл на лечение.

Боунс сделала в блокноте несколько пометок.

— В штате Хогвартса имеется колдомедик. Разве она не обратила внимания на очевидно болезненные симптомы?

— Я не знаю. Может быть, Квиррелл отказался от её помощи — нам о таком не рассказывают.

— Хорошо, а этот запах? Что о нём говорили окружающие?

Я догадался, что́ она пытается выяснить на самом деле, и не стал ломаться.

— И запах, и бездействие мадам Помфри — это ещё один момент, который я не понимаю, мэм. Чесночное амбре обсуждали все, но вынужденно терпели, раз уж сам директор не спешил принуждать сотрудника к соблюдению требований гигиены. Но вот гнилостная вонь… С ним просто никто не смог бы обедать за одним столом.

— Ты хочешь сказать, что распад слышал только ты один?

— Понимаю, как это звучит, но я привык доверять тому, что вижу и слышу сам. Иначе прошлый год я бы не пережил… м-м, с адекватной головой.

— В мире, где иллюзии — это не метафора, твоя позиция выглядит опасно самоуверенной.

— Я это осознаю. Но иллюзии предпочитаю ловить на противоречии в деталях.

Глядя на её скептический взгляд, я не выдержал.

— Мэм, ну чего вы от меня хотите? — Я полез в карман и достал сделанные втихаря копии гилдероевской анкеты. — Вот, полюбопытствуйте. Так выглядят наши контрольные опросы по ЗОТИ.

Подождав, когда Боунс с непроницаемым лицом дочитает первый лист, негромко продолжил:

— Учебная программа, одобренная директором, деканатом и Попечительским советом. Надеюсь, вы видите то же, что и я. — Амелия посмотрела на меня тяжёлым взглядом, но я закончил: — Как я могу полагаться на мнение других, если вокруг — только… это?

Быть может, мадам Боунс и верила мне по-человечески — в конце концов, для вранья можно было бы придумать историю и попроще, а то и вовсе ограничиться коротким «нет, ничего не знаю», — но вот пригодного для официального расследования материала в рассказанных мною сведениях было немного. Да и как иначе-то? Дамблдор не импровизировал, а потому должен был загодя позаботиться об уликах, неподвластных его влиянию.

Можно не рассказывать Амелии о прочих актах прошлогодней пьесы — их вес существенно ниже. Одержимый и воняющий мертвечиной профессор, беспрепятственно допущенный директором в школу, ведущий в ней отнюдь не мирную преподавательскую деятельность, но на протяжении всего года не вызвавший подозрений у снабжённого всеми замковыми охранным системами Дамблдора — это ли не повод для серьёзных вопросов в кабинете следователя? Но даже здесь ДМП нашёл основания лишь для расследования исчезновения должника, набравшего кучу кредитов.

Поддельная статья про Гринготтс? Кукла-дракончик? Полоса препятствий? Директор угрохал кучу свободного времени на спектакль для первокурсников. Странно, чудаковато, но легально.

Тролль на Хэллоуин? Никто ж не пострадал. Церберообразный пёс? А кто ещё, кроме тебя, его видел? Ах, несколько младших гриффиндорцев? А они смогут отличить животное от куклы?

Зеркало-легилимент? Не смешно, мистер Поттер. Меньше шляйтесь по подсобным помещениям, там могут попадаться и действительно опасные вещи.

Часы в кабинете отбили половину второго.

— Мне нужно идти, Гарольд. — Одним движением сделав копию, Боунс вернула мне «тест по ЗОТИ». — Решение по твоему делу придёт официальной почтой. Спасибо, что поделился некоторыми сведениями. Если…

Она испытующе посмотрела на меня, но продолжила.

— Если опять наткнёшься на что-то серьёзное — пиши. Некоторые проблемы в одиночку неразрешимы.

— Да, мэм.

Не желая мешать собирающемуся на совещание руководителю департамента, я направился к выходу. Но уже будучи у двери, решился задать ещё один вопрос.

— Мадам Боунс. Если это не секрет, откуда сведения, что на голубом «Форде» летел я?

— Ниоткуда, — ответила Амелия после короткой заминки. — Ваш директор приходил хлопотать за учеников. Не знаю почему, но мне показалось, что он имеет в виду прежде всего тебя. Была рада ошибиться.

— Спасибо, мэм. Всего хорошего.

Не думаю, что руководитель следственного департамента не обладает навыками противодействия инвазивной легилименции, в том числе постфактум. Да и Дамблдор вряд ли станет рисковать по такому кнатовому поводу. Но ему и не надо. Наш директор даже в предложение из единственного междометия умудряется напустить тумана, а потому направить «показалось» собеседника в нужную сторону исключительно вербальными методами он умеет мастерски. Политик, чего уж тут.

Вопрос в том, зачем ему это? Зачем очернять меня в короткой перспективе?

* * *

«Ночной рыцарь» явился по первому зову, а вездесущий Стэн содрал с меня полуторный тариф «за непопулярный маршрут». С монополистами не спорят, но назойливое вытягивание любых приватных сведений в течение всей получасовой поездки успело порядком надоесть. И нет, я не пытался поддерживать видимость беседы, а упорно молчал, уткнувшись в приобретённый утром «Пророк». Видимо, Стэн мстил мне за то, что я не купил у него газету *ещё раз*: цена на дополнительные услуги ближе к обеду стала выше.

Ничего, мне бы только до ноября дотерпеть. Не вижу причин навязывать им свою компанию и кошелёк, занимая здесь пассажирское сидение, которое можно было бы отдать более достойному. То-то у них сегодня аншлаг: четверо клиентов, из которых половина храпит по кроватям.

У меня вообще сложилось впечатление, что этот автобус некоторые бездомные используют как ночлежку, отсыпаясь на лежанках подобно некоторым пассажирам кольцевых маршрутов лондонской подземки. Небесполезный опыт, вообще-то, нужно бы сравнить цену лежачего билета с оплатой за номер в таверне.

Всегда ли так происходит или Стэн всё-таки отыгрался за два недополученных сикля, но меня высадили на площадке у «Трёх мётел», ещё и «объявив» об этом всей округе автобусным ревуном. Мысленно пожав плечами, я накинул капюшон и вышел наружу.

По случаю субботнего предвечерия на улочках Хогсмида царило шумное студенческое оживление. Вроде бы и прошло всего пять дней с начала учёбы, и жажда развлечений ещё не должна была накопиться среди однообразных будней, но деревня жила приносимыми школьниками деньгами, а потому не упускала случая привлечь свою основную клиентуру в любой день и любыми разрешёнными способами. Так что моя возвращающаяся в Хогвартс фигурка не вызывала особого ажиотажа, теряясь среди таких же нагулявшихся и вызывая лёгкий интерес лишь нехарактерно мелким ростом да тем обстоятельством, что я передвигался на скользунках.

Магические коньки работали неохотно, словно сомневаясь, следует ли считать ли их парение полётом или уже нет. Мне пришлось вдвое уменьшить высоту скольжения, чтобы артефакт вообще согласился активироваться, и это усилило тряску. Неудивительно, что окружающие полагали меня едущим на обычных роликах.

На обед я безнадёжно опоздал и планировал короткую отлучку в Саргас, но в главном холле меня перехватил Перси.

— Поттер, к МакГонагалл в кабинет!