Раван, Сита, Рам (Рамаяна кункнов) (гет)

Как-то раз Кайкаучала пошла к реке набрать воды. Увидев свое отражение, она сама испугалась того высохшего морщинистого лица, которое смотрело на нее из воды. «Почему я так безобразна? Почему у меня такая судьба? — задумалась она. — Не удивительно, что царь совсем не обращает на меня внимания!» И она взмолилась Махадеву:

— Господь! Обрати на меня свой божественный взор! В своей жизни не совершила никакого греха, никому не причиняла вреда и не прелюбодействовала. Недавно я вышла замуж, но мой муж даже не смотрит в мою сторону. Из-за моего уродливого лица я не могу испытать счастья семейной жизни. Господь, прошу тебя, помоги мне! Подари мне молодость и красоту!

Махадев услышал эти молитвы и сдул с себя немного пепла. Попав на тело Кайкаучалы, пепел превратил ее в юную красавицу. Кайкаучала больше не выглядела как старуха. Она стала прекрасной девушкой восемнадцати лет.

По дороге домой царица не переставала улыбаться, радуясь своей удаче.

Царь Дашратх, когда увидел Кайкаучалу, не мог оторвать от нее глаз. «Кто бы это мог быть? — подумал Дашратх. — Должно быть, дочь какого-то крестьянина зашла сюда по ошибке. Или, может, это божество, странствующее по нашему миру. Если старая карга увидит ее в доме, она будет ругать меня. Надо сказать этой милой девушке, чтобы она немедленно ушла отсюда».

Дашратх попросил юную красавицу уйти из его дома, но она только улыбалась, глядя царю прямо в глаза. Его встревожила такая дерзость со стороны девушки.

— Я здесь не чужая, царь Аюдхи! — в конце концов сказала она. — Я Кайкаучала, твоя жена! Махадев подарил мне молодость и красоту.

Услышав это, Дашратх не мог вымолвить ни слова в ответ, а только продолжал смотреть на Кайкаучалу страстным взглядом.

* * *

Вскоре у юной Кайкаучалы начались месячные. Через пять дней она пошла к реке совершить очистительное омовение с помощью сухой глины. После этого она надела новые одежды. Дома она приготовила еду. Кайкаучала очень старалась, и все блюда получились у нее одно вкуснее другого. Как обычно она отложила часть еды для маленьких богов, которым поклонялся Дашратх. Он пошел с этой едой к Раму и Лакшману и накормил их. Потом Дашратх вернулся к Кайкаучале, и они вместе поужинали. Пока они ели, они поглядывали друг на друга озорными взглядами.

В эту ночь Кайкаучала постелила царю постель рядом со своей. Дашратх угостил ее третьей пшеничной лепешкой из тех, у которых была сила помочь женщине стать матерью. Кайкаучала съела лепешку, и они стали дожидаться прихода полуночи — времени для любви. В подходящее время они соединились, и благодаря лепешке, как и обещал бог, Кайкаучала забеременела.

* * *

Царь и царица стали счастливо жить вместе в Аюдхе. Кайкаучала продолжала каждый день готовить еду не только для себя и для мужа, но и еще две тарелки, как хотел Дашратх.

— Дорогой, пожалуйста, позволь и мне поклониться этим маленьким богам, — однажды попросила она мужа.

— Это невозможно! Они принимают подношения только от мужчин, — ответил Дашратх, сообразив, как он может выйти из этой трудной ситуации. — Если я отправлю тебя к ним, это оскорбит их. Они могут даже проклясть тебя или, того хуже, убить на месте!

— Тогда действительно лучше тебе пойти к ним. Мне еще не пришло время умирать, — сказала Кайкаучала со смехом.

* * *

Живот Кайкаучалы рос с каждым месяцем. Когда прошло девять месяцев и девять дней, царица сказала царю:

— Нужно позвать повитуху. Пойди к ней и скажи, что твоя жена должна родить. Она поможет нашему ребенку выйти из моей утробы.

Повитуха ощупала живот Кайкаучалы и приняла роды.

Рядом с царицей были также богини благоденствия и врачевания.

— Какая удача! — воскликнули они. — У царицы не один, а два ребенка!

— Невинное дитя не причинит матери никакого вреда, — приговаривала повитуха, помогая детям появиться на свет. — Царице будет больно, только если в мир собирается прийти какая-то нечистая душа.

Одни за другим у Кайкаучалы родилось два сына. Она была так счастлива наконец-то увидеть их.

— Мой первый сын унаследует царство Дашратха! — радостно воскликнула она. — Однажды он станет здесь царем. Он будет править народом Аюдхи.

Старшего сына назвали Бхарат, а младшего Шасрат. На пятый, шестой и двенадцатый день их рождения в городе прошли пышные празднования. Через полтора месяца Кайкаучала искупалась, вымыла свои волосы и надела новые одежды.

* * *

Однажды Дашратх ушел из дома по делам и не успел вернуться к тому времени, когда он обычно относил еду Раму и Лакшману. Кайкаучала решила, что раз царь задерживается, ей самой стоит поклониться маленьким богам ее мужа и предложить им еду. Теперь, когда она родила царю даже не одного, а двух сыновей, она была уверена, что маленькие боги не причинят ей вреда.

Кайкаучала взяла блюда с едой и пошла туда, где жили Рам и Лакшман. Она остановилась возле закрытой двери, поклонилась и громко сказала:

— Маленькие боги! Я пришла, чтобы предложить вам еду. Уже год я каждый день готовлю для вас еду, но приносит ее вам мой муж, потому что вы не принимаете подношения от женщин. Сегодня моему мужу пришлось надолго уйти из дома, поэтому еду принесла вам я, ведь вы, должно быть, уже сильно проголодались! Надеюсь, вы не разгневаетесь на меня за это. Прошу вас, примите мое подношение!

Сказав такие слова, Кайкаучала открыла дверь. Рам и Лакшман стояли прямо у входа!

— Ты наша мачеха! — радостно воскликнули они. — Как хорошо, что ты пришла к нам! Мы будем любить тебя как родную маму!

Говоря такие приятные слова, они обняли Кайкаучалу.

Блюда с едой выпали из рук Кайкаучалы. Она оттолкнула мальчиков и убежала от них как от огня. Слово «мачеха» не шло у нее из головы. «Почему эти мальчики назвали меня мачехой? — недоумевала она. — Неужели царь Дашратх обманул меня?! Неужели он обманул даже царя Сендри?! Он сказал мне неправду, когда предложил мне выйти за него замуж?! И всё время, что я живу здесь, он продолжал обманывать меня?! Значит, он ничего мне не сказал о своих двух сыновьях, а я, слепо веря ему, каждый день готовила еду для его «маленьких богов»! Он должен был рассказать мне о них, когда мы поженились! Тогда я, конечно, приняла бы их как своих родных детей!

Кайкаучала вся дрожала от ярости. Ей было обидно, что царь обманывал ее. Разумеется, она была рада, что, выйдя замуж за Дашратха, она стала матерью двух замечательных мальчиков, но нечестность мужа больно уязвила ее.

Когда Дашратх вернулся домой, он сразу понял, что Кайкаучала злится на него. Она подала ему ужин, но не разговаривала с ним, пока наконец не сказала:

— Сегодня я предложила еду твоим маленьким богам. Какие же они милые!

— Я всё хотел рассказать тебе о них, но… — побледнев, пробормотал Дашратх.

— Ты обманул меня, негодяй! — принялась ругать его Кайкаучала. — Когда ты предлагал мне выйти за тебя замуж, ты должен был сказать, что у тебя уже есть два сына! Но даже тогда, когда мы поженились, ты продолжал лгать мне! Если бы ты рассказал мне о них, я бы стала их воспитывать как родная мать.

Глаза Кайкаучалы налились кровью от гнева.

— И я бы не просила тогда у Махадева молодость и красоту! — кричала она. — Я обратилась к Махадеву потому, что хотела подарить тебе наследника трона, а вовсе не из низких страстей! Я мечтала о том, что когда-то мой сын станет царем. Но теперь, когда я узнала, что ты обманывал меня всё это время, у меня больше нет такой надежды!

Кайкаучала так разозлилась, что ее невозможно было остановить.

— Теперь послушай меня! — продолжала вопить она. — Я не буду мириться с тем, что произошло! Я обязательно сделаю моего сына царем. Твои сыновья мне, конечно, не враги, и мне очень жаль, что они остались без матери. Но когда придет время, трон достанется не им, а моему сыну Бхарату. Я не собираюсь расставаться со своей мечтой, и я сделаю всё, чтобы помешать твоим сыновьям получить власть и славу. Ты не сказал мне правду, и я этого никогда не забуду! И я добьюсь того, что хочу, даже если мне придется пойти против тебя!

— Кайкаучала! Пожалуйста, забудь о том, что произошло! — умолял ее Дашратх. — Наши дети еще совсем маленькие. Когда они вырастут, мы разделим между ними царские обязанности так, как будет лучше для них.

Дашратх не переставая извинялся перед Кайкаучалой, и через несколько дней ее злость утихла. Но хоть она теперь и казалась совершенно спокойной, однако гнев из-за того, что Дашратх обманывал ее, продолжал бурлить глубоко в ее сердце.